Роберт Блох – Рассказы (страница 300)
— Карл Брэндон, — сказал Левша Фип…
Проныра во времени
Теперь я редко бываю в Нью-Йорке, а когда все же бываю, Нью-Йорк добирается до меня. Слишком много движения, чересчур много путаницы, и очень много людей — это комбинация, которую я стараюсь избегать, насколько возможно.
Но эта поездка была необходима, и у меня не было выбора. Заранее зная, что мое настоящее деловое поручение займет добрую половину дня, я соответственно спланировал свой график, и устроил трехдневный отдых. Это обернулось хорошо — после необходимых скидок на задержку рейса, ожидания и поиска моего багажа, попыток поймать такси, отеля, где они испортили бронирование номера, и обычных осложнений, связанных с попыткой сделать прямой звонок Лонг-Ди Ранье домой, я обнаружил, что истратил первый день на сплошное ожидание.
На следующее утро все, что мне нужно было сделать, это позвонить и подтвердить свою деловую встречу, и снова моя оценка ситуации оказалась верной. После шести неверных номеров и одиннадцати звонков, во время которых я слушал музыку, прежде чем меня отключили, я, наконец, дозвонился до партнера и узнал от его секретаря, что он уехал на весь день. Но мне удалось назначить встречу на завтрашний день, так что прогресс был достигнут.
И, конечно же, на третий день, как я и надеялся, у меня состоялась встреча. Конечно, у меня было всего десять минут с человеком, к которому я пришел, — две минуты, если позволить ему говорить по телефону во время конференции, — но это все к лучшему. Это означало, что я все еще мог добраться до отеля, выписаться, взять такси до аэропорта и сесть на другой задержанный рейс, который доставит меня домой к полуночи — в конце концов, мое трехдневное путешествие не было напрасным, и человек, к которому я пришел за решением, озвучил мне определенное «может быть».
В результате я чувствовал себя довольно хорошо, когда вышел из офиса и спустился на лифте в вестибюль. Оказавшись там, я сделал глубокий вдох, положил одну руку на бумажник, сжал другую в кулак и приготовился пробиваться сквозь толпу, пока не добрался до улицы.
К счастью, помощь была под рукой. Все, что мне нужно было сделать, это идти позади двух адвокатов и профсоюзного чиновника, которые, очевидно, опаздывали на встречу с мафией. Когда они размахивали своими дипломатами, сбивая с ног множество препятствий, начиная от школьников и заканчивая маленькими старушками, я просто следовал по их стопам на пути к улицам города развлечений.
Я почти дошел до двери, когда увидел его.
На мгновение я моргнул. Все знают о дежавю, но это было смешно.
Или, скорее, он был смешон — этот высокий, худой человек стоял у дальней стены и отчаянно махал рукой. На нем были брюки в меловую полоску и клетчатый пиджак, который давно следовало выбросить. Он носил фетровую шляпу, которую уже много лет никто не надевал на человеческую голову, а его ботинки из кожи аллигатора были не из тех, что носят уважающие себя аллигаторы. Я снова моргнул, но, когда открыл глаза, он махал мне рукой и пробирался сквозь толпу. Ко мне.
— О нет! — пробормотал я. — Не может быть!
Это не могло быть, но было.
— Левша Фип!
Я выдохнула его имя, и он кивнул.
— Я узнал тебя в ту же минуту, как увидел, — он посмотрел на мой живот, потом на голову. — Там больше, а там меньше волос. Ты изменился не так сильно, как я ожидал.
— Но ты совсем не изменился, — пробормотал я. — Сколько времени прошло с нашей последней встречи?
— Кто считает? — усмехнулся Фип.
— Вопрос не в этом, — сказал я ему. — Я хочу знать, что ты здесь делаешь.
— Ищу тебя, — сказал он. — А вот и ты, такой же ловкий, как в тысяча девятьсот пятидесятом году.
— Ты действительно думал, что я буду там же после всех этих лет?
Фип пожал плечами.
— Разве я не всегда нахожу тебя где-нибудь поблизости от забегаловки Джека?
Я вздохнул.
— Если ты говоришь о ресторане, который здесь когда-то был, забудь о нем. Это здание снесли и вместо него возвели эту высотку.
— Что случилось с Джеком? — спросил Фип.
— Он умер несколько лет назад.
— Это таки случилось, — Фип покачал головой. — Я всегда предупреждал его не есть то, что он подает своим клиентам.
Пока мы говорили, толпа в вестибюле продолжала протискиваться мимо, подталкивая нас ближе к выходу.
— Послушай, — сказал я. — За углом есть еще один ресторан. И у меня к тебе миллион вопросов.
— Отлично, — сказал Фип. — Я поем, а ты наговоришься.
Взяв его под руку, я вывел его на улицу и повел вниз по улице в Ост-Индское заведение — «Дели». И именно там, после того, как мы проглотили две миски фирменного блюда, носорожьего карри, я, наконец, задал неизбежный вопрос.
— Тысяча девятьсот пятидесятый — это было очень давно. Где ты был с тех пор?
— Нигде. Я до сих пор живу в тысяча девятьсот пятидесятом.
— Но это невозможно! Я уставился на своего давно потерянного друга и нахмурился. С другой стороны, ты, безусловно, выглядишь точно так же, когда я в последний раз я видел тебя. Даже твоя одежда не изменилась.
— Только нижнее белье. Я меняю его каждую неделю, в дождь или солнце.
— Не обращай внимания на прогноз погоды. Если ты пробыл в тысяча девятьсот пятидесятом, то как попал сюда, в сегодняшний день?
— Путешествие во времени, — сказал Левша Фип.
Эхо его слов потрясло мою память.
— Верно, теперь я вспомнил. Разве ты не говорил мне что-то об использовании машины времени?
Официант принес нам печенье на десерт, и Фип снял шляпу, вероятно, из уважения к возрасту выпечки. Потом кивнул.
— Факт остается фактом, — сказал он. — Я совершил несколько путешествий на машине времени в прошлое, не говоря уж о будущем.
— Так ты утверждал. — Я покачал головой. — Но, честно говоря, я никогда тебе не верил. Путешествия во времени невозможны с научной точки зрения. Любое искусственное транспортное средство, способное развивать скорость, необходимую для движения вперед или назад во времени, будет уничтожено в тот момент, когда оно начнет двигаться. Попытки преодолеть силы энтропии достаточно, чтобы заставить такую машину развалиться хотя бы из-за трения.
Фип пожал плечами.
— Правда страннее трения, — сказал он. — И вот я здесь.
На это у меня не было ответа — только еще один вопрос.
— Но почему? — спросил я.
— Помнишь, что я говорил тебе насчет Сильвестра Скитча и Мордекая Митча. Это персонажи, которые посылали меня во времени раньше. И они знают, как это сделать, потому что они ученые.
— Совершенно верно. — Я кивнул. — Насколько я помню, их методы очень необычны.
— Оставь религию в покое, — сказал Фип. — И Скитч, и Митч — прирожденные атеисты. Но они управляют этим институтом, у которого есть много денег, чтобы финансировать эксперименты, чтобы узнать, как все устроено. Он финансируется той же благотворительной организацией, которая управляет обществом содействия преступности несовершеннолетних. Также они спонсируют эту большую кампанию по пожертвованию секс-трансплантатов бедным в других странах. Это называется «Гланды за морем».
Я нахмурился.
— Какое отношение все это имеет к тебе?
— Большое, — ответил Фип. — Я не живу в другой стране и мне не нужна пересадка пола, но я беден. Поэтому, когда Скитч и Митч сказали мне, что изобрели новую, улучшенную машину времени, я навострил уши. И когда они сказали, что им нужен кто-то, чтобы отправить машину в будущее, мое настроение поднялось. А когда мне предложили десять центов за каждый день путешествия во времени, я испытал искушение.
— Сколько же это в действительности вышло денег? — спросил я.
— Я не уверен, потому что считал руками. Но знаю, что число хорошо делится на пять пальцев.
— Значит, ты согласился? Ты был готов рисковать жизнью ради такой сделки?
— Конечно, нет, — усмехнулся Фип. — Я сказал им, что это очень опасно, и я не уйду, пока они не найдут лучшего предложения. Но потом они дали десять долларов чаевых, так как же я мог отказаться?
— Я все еще не понимаю, — сказал я. — Зачем этим двум деятелям понадобилось изобретать вторую машину времени, если одна у них уже была?
— Потому что эта новая, лучшая модель.
— И в чем разница?
— В новой машине появилось больше места для переноски вещей.
— Например?
— Например, того, за чем меня послали сюда. Именно поэтому я здесь — чтобы вернуть вещи из будущего, которые они могут получить. Как в 2000 году.