Роберт Блох – Рассказы (страница 180)

— Да это просто старая мебель, которую я нашел в подвале. Скамеечка для ног, но я выбью из нее набивку и соскребу немного лака. Все, что тебе нужно сделать, это заставить этого Мерлина взмахнуть палочкой и вернуть тебя, а ты отдашь ему товар. Он никогда не догадается, — говорю, — и это избавит нас от многих хлопот.

Ресницы Паллагина немного опускаются, и он снова начинает жевать свои рыжие усы.

— Боюсь, сэр Бутч, твоя этика не из самых высоких. Я в поисках, и не могу представить поддельный табурет перед лицом собственной совести.

Да я и сам это заметил. Конечно, мне будет легко сказать этой жестянке, чтобы она отправилась на поиски, но почему-то я чувствую, что должен оказать ему услугу.

— Я мигом все улажу, приятель. Ты просто выйди и поставь свою клячу в конюшню, а когда вернешься, я все устрою.

— Клянешься честью? — говорит он, неожиданно улыбаясь.

— Конечно. Ну-ка подвигайся.

Он трясется так, что его доспехи трещат.

— Неважно, — говорю я. — Позаботься о кляче и предоставь это мне.

Он с грохотом выходит, и я сажусь за телефон. Когда он возвращается, я готов.

— Выходи и садись в машину, — приглашаю я. Мы отправимся кое-куда, чтобы взять то, что тебе нужно.

— Неужели? Значит, мы и правда найдем это вместе, сэр Бутч?

— Не задавай вопросов, — замечаю я. — Поехали.

Я вижу, что он с минуту возится с журналом, а когда замечает, что я смотрю на него, краснеет.

— Я хотел бы носить с собой изображение этой прекрасной леди, как это принято в походе, — признается он, засовывая фотографию в шлем так, чтобы только ее ноги торчали над его лбом.

— Согласен, приятель. Ну давай, пора ехать.

Я хватаю фляжку, поддельный табурет и стеклорез, направляюсь к грузовику, и мы уезжаем. Это долгая поездка, и у меня достаточно времени, чтобы объяснить сэру Паллагину положение дел. Я рассказываю ему, как позвонил в музей и узнал, есть ли у них этот столик в ломбарде. Затем повесил трубку и перезвонил, говоря другим голосом и сообщив, что я курьер с готовыми доспехами, которые привезу им.

— Здорово придумано, а, приятель? — спрашиваю я.

— Но я не понимаю. Как ты разговаривал с музеем, если он в городе и …

— Я же волшебник, — сказал я.

— И все же я не понимаю плана. Какое место занимает броня в Доме прошлого?

— Да ведь это реликвия. Разве ты не знаешь, что никто больше не носит доспехи? Теперь есть пуленепробиваемые жилеты.

— И все же, как нам удастся… утащить табурет?

— Ты что, не понимаешь? Я отнесу тебя в музей, как пустые доспехи. Тогда мы найдем этот табурет. Я посажу тебя в угол, и когда заведение закроется, ты очень быстро сможешь схватить его. Ты должен использовать этот стеклорез, чтобы вытащить табурет, заменить на эту поддельную мебель в футляре, и никто ничего не заметит до следующего утра. Все просто!

— Клянусь леди, это чудо хитрости!

Я признаю, что это звучит клево. Но замечаю, что мы въезжаем на людную магистраль, поэтому останавливаю грузовик и говорю:

— Отныне ты — просто доспехи, внутри которых ничего нет. Забирайся в кузов грузовика, чтобы горожане не глазели на тебя, и лежи тихо. Когда мы доберемся до музея, я вытащу тебя, а ты просто стой смирно. Понял?

— Воистину.

Паллагин запрыгивает в кузов, ложится, а я еду в город. Прежде чем зайти слишком далеко, делаю пару глотков, потому что я немного нервничаю, так давно столько не работал.

Я не совсем плыву, но мои ноги не касаются дна, когда мы добираемся до центра города. Вот почему я случайно задеваю крыло автомобиля впереди меня, когда мы останавливаемся в пробке. На самом деле я прикасаюсь к нему так, чтобы он отвалился. Это большой черный «Роллс-Ройс», и седой старик со злобной физиономией открывает дверцу, высовывается и говорит:

— Ах ты, хулиган!

— Кого ты называешь хулиганом, ты, старый бабуин с крючковатым носом? — отвечаю я, надеясь, что мне это сойдет с рук.

— Аааааргх! — говорит старик, вылезая из авто. — Пойдем, Джефферсон, поможешь мне разобраться с этим бандитом.

Забавно, что он называет меня так, когда я уверен, что он никогда в жизни не подглядывал за мной. И шофер, который тащится за ним, слишком велик, чтобы бегать в обычной жизни. Он не только большой, но и злой на вид, и надвигается прямо на меня вместе со стариком.

— Почему бы тебе не пойти и не вымочить ноги? — предлагаю я, все еще желая быть дипломатичным и избежать неприятностей. Но старик не последовал моему доброму совету.

— Дай мне свои права, — рычит он. — Я собираюсь сделать кое-что с безрассудными водителями, которые врезаются в машины.

— Ага, — говорит здоровяк-шофер, заглядывая в окно. — Может быть, этот парень немного притормозил бы, если бы ехал с синяками под глазами.

— Подожди минутку, — возражаю я. — Мне очень жаль, если я столкнусь с вами и выйду из себя, но я спешу в музей с срочным заказом. Если вы заглянете в кузов грузовика, то увидите там доспехи, которые мне надо доставить.

Как оказалось, это не такое уж впечатляющее предложение. Потому что, когда я вижу старика и шофера, марширующих на меня, у меня хватает присутствия духа бросить бутылку виски в кузов грузовика. А теперь сэр Паллагин на нее смотрит, так что, когда старик сует нос в кузов, там стоит Паллатин и делает глоток.

Увидев старика, он замирает, все еще с рукой в воздухе, зажав забралом шлема бутылку, поднесенную ко рту.

— Эй, что это? — рявкает старик.

— А?

— Что эта бутылка делает в забрале шлема? И что заставляет руку держаться за нее?

— Не знаю, мистер. Вот так я нашел его, когда распаковал сегодня утром.

— Что-то не так, — настаивает старик. — В те времена виски не пили.

— Это довольно старое виски, — говорю я ему.

— Я ручаюсь за это, — говорит он очень злобно, — если судить по твоему дыханию. Я думаю, тебя надо посадить за вождение в нетрезвом виде.

— Эй, — вмешивается Джефферсон, большой шофер. — Может быть, у этого парня даже прав нет на грузовик, как он говорит. Он мог украсть эти доспехи.

Старик улыбается, как дежурный сержант.

— Я об этом не подумал. А теперь, сэр, — и он быстро поворачивается ко мне, — если вы так много знаете об этом доспехе, может быть, вы скажете мне имя его первоначального владельца.

— Почему … почему … сэр Паллагин из круглого стола, — заикаюсь я.

— Паллагин? Паллагин?! Никогда о нем не слышал, — огрызается Уайти. Он никогда не сидел за круглым столом.

— Он всегда был под ним, — говорю я. — Будучи довольно пьяным.

— Абсурд! Это какой-то обман.

— Смотрите! — кричит Джефферсон. — Виски!

Мы все оглядываемся, и, конечно же, виски исчезает из бутылки, потому что Паллагин очень тихо его высасывает.

— Мошенничество! — снова говорит старик и стучит тростью по шлему.

— Да ладно, откуда ты это взял? — рычит Джефферсон, хватая меня за воротник. А старик продолжает бить по шлему.

— Прекратите, клянусь Святым Георгием! — ревет Паллагин, садясь. — Прекрати, пока я не вышиб из тебя дух, старый плут!

Старик стоит с тростью в руке, рот у него открыт так широко, что в него может впорхнуть канарейка. Паллагин видит трость и хватает меч.

— Это рыцарский турнир? — кричит он.

А вокруг нас горожане сигналят и глазеют, но когда они видят, что Паллагин встал и размахивает мечом, очень быстро уезжают.

— Робот! — бормочет старик.

— Я грызун? — и Паллагин начинает размахивать мечом у носа старика.

— Эй! — кричит шофер, роняя меня. — Прекратите!