Роберт Блох – Рассказы (страница 182)
— Мерлин! — бормочет он. — На помощь!
Происходит что-то очень необычное. Первое, что я замечаю, — это лязг и скрежет, доносящиеся из темных углов комнаты. А потом еще больше шума, как от доспехов Паллагина, только громче.
— За Артура и Англию! — кричит Паллагин. — Гавейн, Саграмор, Эльдеворд, Малигэнт!
— Да, мы идем!
Из темноты вылетает полдюжины доспехов, но теперь в них люди. Это доспехи со стен, и я вижу, что здесь соратники Паллатина.
— Мерлин послал помощь! — хрюкает он. А потом хватает свой меч и бросается в атаку.
Остальные уже избивают копов, и раздается звон оловянной посуды. Некоторые из легавых бегут, и охранники устремляются к двери. Как только они добираются туда, доспехи, висящие на стенах, падают на их шеи и опрокидывают их наземь.
Через минуту все кончено.
Паллагин стоит в центре комнаты, держа табурет, и все парни в доспехах сгрудились вокруг него.
— Поиски закончены, — говорит он. — Спасибо Мерлину и сэру Бутчу…
Но меня здесь больше нет. Я быстро вылезаю из окна, потому что у меня уже достаточно неприятностей и я не люблю быть замешанным в фокусы или магические козни. Поэтому я не остаюсь, а спрыгиваю с карниза.
Перед этим мне кажется, что вижу вспышку молнии или что-то в этом роде, но я не уверен. Как бы то ни было, я еще раз оглядываюсь и вижу, что музейный зал пуст. На полу валяется много полицейских, вокруг стоят пустые доспехи, но в них ничего нет. Я ищу костюм Паллагина, но его нет. Так что я моргаю и направляюсь к грузовику, который увожу к чертовой матери.
Так оно и есть, и я много думаю по дороге домой. К тому же воздух помогает протрезветь, и я помню, что пьян практически с самого утра.
На самом деле, я был пьян еще до того, как встретил этого Паллагина, если конечно, вообще кого-то встречал, и это не мое воображение.
Потому что, когда я оглядываюсь на музей, я его больше не вижу, и мне кажется, что все это я высосал из воздуха и паров алкоголя. Это беспокоит меня, и я знаю, что все, что произошло в музее, не просочится в печать, потому что копы щепетильны в таких вопросах и, насколько они знают, ничего не пропало.
Потом я подумал, что, может быть, Тощий Томми Мэллун скажет мне что-то дельное, если я заскочу, поэтому по дороге домой я припарковал грузовик у его таверны и зашел внутрь. За стойкой никого нет, кроме Бертрама, и когда он меня видит, то очень вежлив.
— Я бы хотел поговорить с Тощим Томми, — говорю я.
Бертрам сглатывает.
— Он лежит наверху, — говорит он. — На самом деле он не очень хорошо себя чувствует с тех пор, как ты ударил его в живот сего-дня утром.
— Ты хочешь сказать, что я ему врезал? — спрашиваю я. — Это сделал мой приятель.
— Вы пришли один, — говорит Бертрам. Он смотрит на меня долгим взглядом, но в заведении полно посетителей, поэтому я просто пожимаю плечами и ухожу.
Так что остаток пути домой я на взводе, потому что либо Бертрам мне врет, либо я спятил. И прямо сейчас я скорее объявлю себя чокнутым, чем признаю, что может случиться что-то настолько странное.
Так обстоит дело и со мной. Я трезв, и мне надоело гоняться за собственным хвостом весь день. Если я перестану пить, то больше не увижу рыцарей в доспехах с дурацкими историями о волшебниках и поисках. Я оставлю прошлое в прошлом и буду хорошим мальчиком.
Это меня устраивает, поэтому я ставлю грузовик в гараж.
А потом выхожу и снова начинаю ругаться.
Вдруг я точно понимаю, как это все произошло на самом деле.
Потому что в гараже стоит эта головокружительная кляча в маске, которую я приказал сэру Паллагину поставить в конюшню.
Вы не знаете кого-нибудь, кто хочет задешево купить лошадь? Ей всего тысяча двести лет.
Последний смех
Ангус Брин, начальник Отдела Космических Исследований в Межпланетной Колониальной Корпорации, задорно рассмеялся, расчёсывая волосы перед зеркалом. Почему бы ему не рассмеяться? Ведь он готовился вкусить на завтрак самые изысканные блюда. И это ещё не всё. Сегодняшний день являл собой самый крайний срок возможного возвращения Мартина Вейла с планеты Гистеро, и только данное отнюдь не реальное событие могло сорвать коварный план Брина по приобретению законных прав на имущество, страховку и изобретения своего коллеги.
Брин быстро прибрал к рукам собственность учёного-исследователя, отправившегося в свой последний полёт. Всё, что принадлежало Вейлу, теперь перешло под контроль Брина. И сегодня его легально объявят преемником безвременно почившего коллеги. Поэтому Ангус вполне мог позволить себе смеяться, глядя в зеркало на своё толстощёкое отражение.
Внезапно смех застрял в горле Брина, а злорадная ухмылка застыла на лице, будто приклеившись к губам. Ушей Ангуса достиг неожиданно раздавшийся раскатистый удар, сотрясший каждую балку его роскошного жилища. Без сомнения, это корабль грохнулся на посадочную площадку, устроенную на заднем дворике.
Возможно, кому-то сочетание посадочной площадки и заднего дворика покажется смешным. Но только не Ангусу Брину. Задний дворик этого пухленького человечка занимал площадь равную квадратной миле[32], гранича с территорией гигантского Космического Экспериментального Завода, и частные корабли, выполняя полётные задания, иногда пользовались домашним космодромом Брина. Но они не сваливались нежданно-негаданно с небес,
Брин сердито нахмурил брови и отложил в сторону расчёску. Если какой-то пьяный недоумок по ошибке приземлился в его личной космической гавани, то Ангус обязательно позаботится о том, чтобы нарушителя лишили лицензии пилота, и дело с концом. Досадливо морща лоб, Брин подошёл к стеклянной стене, заменяющей ему окна. Отсюда открывался живописнейший вид на изрядно потрёпанную тушку корабля, распластавшуюся на плитах посадочной площадки.
— Ну, я… будь я вечно проклят! — воскликнул побледневший Брин.
Точно подмечено. Именно Брин являлся образцовым кандидатом на обретение вечного проклятия, хотя знал об этом только он сам. Но сейчас Ангус был наилучшим соискателем на присвоение титула «Мистер Изумление». Он впился взглядом в то, что никогда не ожидал увидеть вновь.
Корабль Мартина Вейла! Корабль учёного-исследователя, которого он послал на верную смерть, поручив совершить самоубийственную посадку на поверхность Гистеро!
Гистеро[33] — вполне подходящее название для шальной планеты-странницы, явившейся из неведомых глубин мироздания, чтобы посетить Плеяды[34].
Ангус Брин отправил Мартина Вейла на Гистеро с разведывательной миссией, прекрасно сознавая, что вручает своему коллеге билет в один конец. До недавнего времени земные учёные даже не подозревали о существовании вышеупомянутой планеты, поэтому сведения о ней были чрезвычайно скупы. Доподлинно известно лишь то, что это некое блуждающее небесное тело, окружённое газовым облаком, пролагающее себе путь по какой-то хаотичной траектории движения в бесконечности космоса, минуя сияющие звёзды, подобно океанскому лайнеру, оставляющему позади острова, затерянные в безбрежных солёных водах.
Брин послал Вейла на смерть «ради Науки». А сам тем временем присвоил всю его собственность. Он точно знал, что Мартин никогда не вернётся.
И всё же Вейл вернулся.
Длинный серебристый корабль своим внешним видом походил на огромный кинжал, упавший из поднебесья. На слегка деформированных защитных пластинах корпуса явно были видны следы воздействия температурных перепадов и силы трения, а также вмятины, оставленные микрометеоритами.
Брин не медлил ни секунды. Связавшись с диспетчерской башней, он сообщил, что знает о прибытии корабля, и распорядился:
— Аварийную команду не высылать. Всю ответственность беру на себя.
Свидетели встречи с Вейлом ему не нужны. Ведь в полёте у Мартина имелось достаточно времени, чтобы осмыслить всю злокозненность замысла Ангуса…
Вооружившись пистолетом, Брин проверил обойму с инъекционными опиумными дротиками. Это на тот случай, если Мартин придёт в бешенство при виде Ангуса.
— Ну, пора с этим покончить, — пробормотал толстячок и направился прямиком к кораблю.
Неугомонный ветерок трепал его белоснежную куртку, пока он шагал по плитам посадочной площадки. Всю дорогу его пристальный взгляд был прикован к закрытому корабельному люку. Ниже имелся аварийный рычаг, но Брин не торопился им воспользоваться. Пышущий жаром корпус корабля ещё не остыл, и Ангусу пришлось немного подождать. Затем он натянул защитные перчатки и потянул рычаг на себя, высвобождая металлический трап, ведущий к прямоугольной бронированной крышке. Открыть снаружи корабельный люк, запертый изнутри и обеспечивающий безопасность пилота, чрезвычайно трудно. Однако у Брина наличествовал специальный мастер-ключ, вскрывающий любые корабельные замки.
Только большие начальники, такие как Брин, обладали ключами, открывающими все двери. Только большие негодяи, такие как Брин, обогащались, сознательно отправляя других людей на неотвратимую смерть…
Но Ангуса никогда не смущали подобные деяния. Он со спокойной душой похоронил Вейла и… ошибся. Иногда даже самые продуманные планы рушатся по стечению непредвиденных обстоятельств.
— Пора с этим покончить, — повторил Брин, крепко сжав рукоятку пистолета. Он шагнул в тёмный провал открывшегося люка.