Роберт Блох – Рассказы. Том 2. Колдовство (страница 51)

Затем ассистентом стал доктор Чарльз Дево. Он проектировал настоящий космический корабль, а я прокладывал астрономический курс. Эдна помогла мне, и все мы трудились с единственной целью в течение многих лет - ради путешествия на Луну и возвращения.

Когда посланные нами пробные корабли взрывались или исчезали навсегда, мы страдали от боли разочарования. Затем капитан Зуррит приехал из Москвы, чтобы улучшить наши планы и профинансировать предприятие. Путешествие началось.

Но когда дело дошло до выбора пассажиров, профессор исключил меня. Полетели капитан, Чарльз Дево, Эдна и он. Я был вынужден остаться и вести записи - словно астрономический бухгалтер, как с горечью подумал я. Там, в солнечной синеве, моя будущая невеста летела с моим ближайшим соперником, а я не мог разделить ее опасностей.

Для меня это была горькая пилюля! Ждать, смотреть каждую ночь в агонии на холодную Луну, гадать, где она, буду ли я когда-нибудь снова сжимать ее в своих объятиях. Эти восемь беспокойных недель стали сущим адом.

Газеты насмехались над нами, называли сумасшедшими из-за нашей затеи, несмотря на то, что мы обосновали им наши планы. Это добавило мне беспокойства. В конце концов, был ли этот проект невозможным? Я удивлялся, удивлялся бессонными ночами.

Но теперь они вернулись. Мне нужно было задать тысячу вопросов. Что они нашли? Есть ли жизнь на Луне, как всегда упорно утверждал профессор? Какова была температура, природа почвы, влияние гравитации?

И что превратило Чарльза Дево в слюнявого безумца?

Теперь я задавал эти вопросы. И профессор отвечал, в то время как Эдна сидела рядом со мной, ее глаза горели странным, неизъяснимым страхом.

Путешествие прошло спокойно, как и планировалось. Капитан Зуррит пилотировал корабль прекрасно, двигатели работали слаженно, изоляция и звук кондиционирования воздуха были идеальными. Запасов пищевых капсул хватило. Скорость была рассчитана правильно, автоматическое рулевое управление оказалось исправным.

На самом деле путешествие заняло чуть больше трех недель. Они провели четыре дня на поверхности Луны. Имелись цифры, точные подробные отчеты. Приборы должны были быть разблокированы, а их результаты проверены и записаны. Путешествие увенчалось блестящим успехом.

Но почему профессор Джексон был так измучен? Почему у него так дрожали руки, когда он говорил о возвращении домой? Почему он с прежним энтузиазмом не начал рассказывать историю своих дней на Луне? Почему Эдна придвинулась ко мне, словно в страхе?

Все эти вопросы проносились у меня в голове.

- А как же ваши эксперименты на Луне, профессор? - спросил я. - Что вы привезли с собой?

- Терри, не стоит пока вдаваться в подробности. Я устал, мой мальчик.

Слова профессора прозвучали слишком поспешно.

- Не спрашивай об этом, дорогой. Это ... то, чего тебе лучше не знать, -прошептала Эдна.

- Но я имею право знать, - сердито огрызнулся я. - Ты заставила меня сидеть здесь и пожирать собственное сердце, мое сердце, которое принадлежало тебе и проекту в течение многих лет. Теперь я имею право знать, что произошло во время этого путешествия, что сделало Чарльза Дево сумасшедшим!

- Лунатизм! - выдохнул профессор. - Безумие, вызванное Луной. Старое определение было правильным. Да - и это определение звучит по-другому.

- Отец, пожалуйста, - взмолилась Эдна.

Профессор взглянул на меня.

- Нет, Эдна. Как и сказал, он имеет право знать. Он должен знать о том, что мы нашли - и о Чарльзе. Потому что мы должны что-то сделать прямо сейчас.

Он поднялся на ноги и подошел к столу, на котором лежала большая сумка, принесенная капитаном.

Не говоря ни слова, он открыл ее и жестом подозвал меня. Я подошел к нему и посмотрел на то, что он вытащил. Его руки были полны цветов-белых, похожих на орхидеи, восковых, как лик смерти, и прекрасных, как жемчуг. За лепестками цвета слоновой кости открывались алые глубины, и когда профессор поглаживал толстые белые чашечки, они, казалось, дрожали, поднимаясь и опадая, как плоть на женском горле при дыхании. И они были прекрасны, так прекрасны, что и представить невозможно.

- Мы доставили их на землю, - сказал профессор. - Мы нашли их на второй день, когда спустились в кратер. Мы не обнаружили никакой жизни в бесплодной почве, но спустились в этот глубокий кратер и увидели, что они растут на дне, у входа в пещеры.

Я прислушивался, но почти ничего не слышал, так внимательно изучал белые с алым цветы.

- Мы их сорвали. Чарльз принес их с собой и спрятал, - голос профессора звучал откуда-то издалека. - Тогда мы еще ничего не знали. Но в ту ночь, когда они лежали на полке корабля, нам снились сны. И мы услышали вой. Проснувшись, я впервые понял, что эти цветы пахнут.

Запах! Внезапно я очнулся. Вот почему я не мог ни слышать, ни видеть. Цветы пахли!

Этот аромат был так тонок, так нежен, что я даже не подозревал, что вдыхаю его. И это был такой сильный запах, что я едва мог стоять. Этот запах был настолько силен, что мое обоняние заслонило другие чувства; я мог только обонять, не мог больше ни слышать, ни видеть, ни чувствовать.

Это был неописуемый аромат - но ужасно сладкий; такой сладкий, что у меня болели глаза и горло, а в голове пылал чудесный белый огонь.

Я пытался очнуться, стоя там, шатаясь перед странными белыми лунными цветами, а потом заметил кое-что еще - как мое дыхание попадает в ритм пульсирующих цветов.

- Терри! - откуда-то издалека донесся голос Эдны. - Проснись, Терри!

Но я не хотел просыпаться. Мне хотелось утонуть в этой сладости, позволить этому запаху наполнить мои вены и вспыхнуть белым огнем. Мои закрытые глаза видели колышущиеся цветы, и я внезапно оказалась в глубокой черной яме на поверхности Луны, где цветы кивали в темноте и склонялись ко мне, их голодные красные рты были похожи на алчные рубиновые губы вампиров. Я наклонился к ним...

- Терри!

Руки Эдны и ее голос привели меня в чувство.

- Что за треклятые создания? - ахнул я.

Профессор мрачно покачал головой.

- Я не знаю. Поначалу запах сильно действует на человека. Думаю, я уже привык. Но в ту первую ночь нам всем снились странные сны, и я помню, как проснулся и уставился на стеклянную дверь корабля - временную стеклянную дверь, которую мы установили после посадки. Я увидел сквозь двери глаза - большие красные глаза, как у волка. А потом мы все проснулись и услышали вой, ужасный, волчий вой. Боже, я никогда не забуду, как...

- Что это? - прерывисто крикнул я.

Жуткий звук вознесся на крыльях кошмарного ужаса, вырвавшись из комнат наверху. От этого звука волосы у меня на затылке встали дыбом, а в горле пересохло от внезапного, невыразимого страха. Это был звук, которого все люди инстинктивно боятся, - ужасный, утробный волчий лай.

И он доносился из дома!

- Чарльз! - крикнул профессор. - Ну же!

Он выбежал из комнаты и бросился вверх по лестнице, по которой и я застучал каблуками. Эдна попыталась удержать меня, но я оттолкнул ее руку.

Профессор с обезумевшим от страха лицом выбежал в коридор и распахнул дверь спальни, куда поместили Чарльза. Я быстро последовал за ним и вошел следом. Слишком поздно.

Как только дверь открылась, ужас охватил нас.

Профессор рухнул на пол, а потом тварь вцепилась ему в горло, разрывая и раздирая, кусаясь и щелкая зубами с чудовищным рычанием, вырвавшимся из клыкастой пасти.

Я отшатнулся, мои глаза затуманились от ужаса.

Вот что я увидел. На профессора напал не Чарльз Дево. Дево исчез; его не было в комнате. Чарльза Дево больше не существовало. Там был волк.

Лицо, которое, как мне показалось, вытянулось в солнечных тенях, теперь полностью исчезло. Это была морда, покрытая мехом, блестящая морда со злыми красными челюстями, из которых торчали длинные желтые клыки. Когтистые руки стали когтями, а обнаженное тело было мохнатым и лохматым, как у гигантского волка.

Произошла кошмарная метаморфоза - и теперь эта тварь вцепилась в беспомощное горло профессора, а потом посмотрела на меня, зарычала и прыгнула. Я вскинул руки, чтобы защититься от когтей. Одна рука ударила зверя по жесткой шерсти на плече, и тварь взвизгнула от боли.

Моя рука коснулась волчьего плеча, где из пулевого ранения, полученного Чарльзом Дево, сочилась кровь. Заскулив от боли, зверь отскочил в сторону и выскочил за дверь.

Он скатился вниз по лестнице, и я побежал следом. Эдна находилась в лаборатории.

Я с облегчением вздохнул, когда существо направилось к открытой двери. Оцепенев, я не догадался, что ужас ускользает, растворяется в мире. Я думал только о безопасности Эдны.

Я вновь поднялся по лестнице, но было уже поздно. Одного взгляда на упавшего профессора было достаточно, чтобы понять, что все кончено. К счастью, я прикрыл лицо и поспешил вниз по лестнице. Эдна, всхлипывая, упала в мои объятия. Я попытался заговорить.

- О, Терри - я знаю, знаю, - пробормотала она. - Отец ... умер. И это сотворил Чарльз. Он сбежал?

Я кивнул. А потом Эдна показала, из чего она сделана. Ее глаза прояснились, а голос стал твердым.

- Мы должны действовать немедленно, - сказала она. - Терри, ты единственный, кто может спасти нас от него.

Я прижал ее к себе.

- Это моя вина, - продолжала она. - Мне следовало сначала заставить отца рассказать тебе все. Я скажу тебе сейчас.