Роберт Блох – Рассказы. Том 2. Колдовство (страница 50)
Я бросил трубку и выскочил из аптеки. Мои ноги загрохотали по улице, по вестибюлю, вверх по лестнице. В руке у меня был ключ Грега, и я рывком распахнул дверь в кромешную тьму. Промчался через гостиную, а музыка обрушивалась на меня со всех сторон — торжествующие, кудахтающие ноты, которые, казалось, издевались и вопили.
Потом я оказался в спальне. Митре лежал на полу, а я зажег лампу. Музыка все еще звенела в воздухе вокруг меня, и я дико смотрел на пьедестал. Он был … пуст!
Мои глаза обратились к двери со страхом, который я не осмеливаюсь назвать, и музыка завизжала в ужасном ликовании. Я не видел марширующих розовых слонов. Их не было. Не было никаких зверей с крошечными лапами и блестящими бивнями. Но в окне…
Что-то черное двигалось в тени. Что-то темное, каменное, около восьми дюймов высотой. Что-то блеснуло в свете лампы, неуклюже проковыляло по полу, взобралось на подоконник и замерло там, словно направляемое неземной музыкой.
С улицы завизжала полицейская машина, но я едва расслышал ее из-за адской музыки, звеневшей у меня в ушах. Я едва слышал его, потому что мог только смотреть и наблюдать…
Смотреть, как это невероятное, гротескное маленькое чудовище карабкается на подоконник и одной каменной рукой поднимает окно, чтобы выбраться наружу. Видеть в свете лампы миниатюрную слоновью голову с покачивающимся каменным хоботом, маленькие красные глазки, глядящие вниз, крошечные руки, цепляющиеся за что-то, ноги, неуклюже переступающие с места на место, готовясь выпрыгнуть из окна к ожидающему внизу флейтисту.
А потом со двора донесся револьверный выстрел, и музыка резко оборвалась…
Но тут из комнаты донесся другой звук. Не от меня и не от Митры. Не знаю откуда, но это был тоненький, пронзительный звук дудочки!
Внезапно существо прыгнуло. Как только выстрел затих, оно выпрыгнуло из окна. Секунду спустя оно с грохотом упало на каменные плиты.
Я бросился к окну и непонимающим взглядом уставился на крошечную статуэтку, разбитую на сотни мелких осколков — кусочков простого камня.
Рядом лежало темное тело странного человека, чьи мертвые руки все еще сжимали серебряную дудочку. И полицейские склонились над ним и над маленькой разбитой статуэткой, которая, слава Богу, оказалась всего лишь камнем.
Я обернулась, всхлипнув от облегчения. Это была музыка — ужасные звуки, которые загипнотизировали Митре и в конце концов загипнотизировали меня. Статуэтка, должно быть, все это время стояла на подоконнике, и просто вывалилась. Галлюцинации, вызванные музыкой, заставили меня увидеть то, чего не могло быть.
Но как каменная фигурка добралась до окна?
Может быть, Митре положил ее туда, а потом она упала?
Митре лежал на полу. Что этот жестокий гипноз сделал с ним, с его безумной одержимостью живыми статуями, розовыми слонами и индуистской местью?
Я склонился над телом Грега Митре — его мертвым раскинувшимся телом.
А потом я встал и стал кричать, вопить без остановки, глядя на тело Грега Митре — на это отвратительное, изуродованное тело, покрытое синяками от каменных ног и красными отметинами от бивней маленького слона!
Лунные цветы
Еще минуту назад ясную синеву неба ничего не тревожило. В следующий миг на горизонте, словно серебряная комета, появился огромный корабль, опускающийся на землю.
Я встревоженно наблюдал за тем, как он падает, а рев усиливается. Затем я облегченно услышал, как этот звук стихает, и затухает скорость падающего космического корабля. Они успешно заглушили двигатель. Последняя опасность миновала!
Теперь казалось, что корабль дрейфовал к поверхности земли. Я побежал к своей машине, завел мотор и помчался по дороге на запад. Корабль приземлится на равнине примерно в трех милях отсюда, прикинул я. Пока я мчался к этому месту, попутно осматривал серебристый корпус, и вздохнул с облегчением, заметив, что он казался неповрежденным.
Машины позади меня гудели, потому что репортеры тоже были здесь. Я изо всех сил надавил ногой на педаль газа и увеличил скорость до восьмидесяти, потом до девяноста километров в час. Корабль передо мной с урчанием мягко опускался на гладкую траву лужайки. Он приземлился. Я нажал на тормоз, и машина с визгом остановилась, а потом, с колотящимся сердцем, я побежал по траве к кораблю - к серебряной двери.
- Эдна, - шептал я. - Эдна!
Конечно, мой голос не был слышен сквозь дюралюминиевые стены космического корабля - но было почти волшебством видеть, как дверь медленно открывается в ответ на мой зов, и это волшебство длилось, когда она вышла из двери, прекраснее, чем образы из моих снов за последние два месяца. Она помедлила, щурясь от солнца, которое пылало в ее каштановых волосах, и посмотрела на землю в шести футах от основания дверного проема.
Потом я протянул к ней руки, она прыгнула, и мы оказались в объятиях, которые освободили меня от всех тревог и беспокойства последних восьми недель.
- Эдна, ты жива и невредима, - нежно прошептал я.
- О, Терри, я знала, что ты найдешь нас.
- Твой отец, капитан, Чарльз, с ними все в порядке?
Ее голубые глаза на мгновение затуманились.
- Да, - прошептала она. - Но...
Предложение так и не было закончено. Буквально со всех сторон на нас набросились репортеры. Подъехали машины. Защелкали камеры.
- Историю, мисс Джексон?... Картинку... Подождите, пожалуйста. . . . Ваш отец в безопасности? . . . Снова на Луну, мисс Джексон? . . . Выйдете замуж за этого молодого человека?
Белые руки Эдны потянули меня за плечо.
- Терри, сделай что-нибудь. Избавь от этих людей отца и остальных. Они слишком устали, чтобы разговаривать. И, кроме того, Чарльз нездоров.
Вместо ответа я пробился сквозь толпу репортеров и забрался в машину. Я неторопливо развернулся и поехал прямо на беснующуюся орду. Репортеры бросились врассыпную, а я затормозил прямо под дверью корабля. К этому времени с корабля спустили веревочную лестницу, и появился профессор Джексон.
Его усталые глаза нервно моргали, и одна рука потянулась к седой голове, когда он увидел эту сцену. Он спустился по лестнице и сел в машину. Затем появился капитан; не тот толстый капитан Зуррит, которого я помнил, а худой, изможденный человек. В руке он держал большую сумку. Он остановился в дверях, чтобы крикнуть в глубину корабля. Потом нахмурился и медленно спустился. На полпути он снова остановился и потянулся, чтобы закрыть дверь. Но дверь открылась. В проеме появилась фигура. Это был Чарльз Дево, мой соперник; учтивый Чарльз, смеющийся Чарльз, веселый, черноволосый, холеный, красивый ученый. Поэтому я вспомнил о Чарльзе.
Но этот человек был другим - ужасающе другим.
Его лицо было мертвенно-бледным, а черные волосы торчали почти у бровей. Черты его лица как-то странно изменились - солнечные тени удлинили нос и подбородок. Он закрыл лицо руками, тонкими, как когти, а когда убрал их, я увидел его красные глаза. Они сверкали. А рот оскалился.
Этот рот! Он был открыт, раззявлен, словно у слабоумного, пускающего слюни. Чарльз Дево сошел с ума!
Капитан поднял голову.
- Назад! - крикнул он. - Вернись, Чарльз!
Чарльз открыл рот и зарычал. Я никогда не слышал, чтобы человеческое горло издавало подобный звук. Крики репортеров вокруг машины стихли, а потом Чарльз спустился.
Вернее, не спустился. Прыгнул.
- Что с ним? - крикнул взволнованный человечек, вскарабкавшийся на подножку, когда капитан занял свое место. - Эй, приятель, в чем дело?
Чарльз прыгнул и приземлился - но не на подножку, а на плечи маленького человечка.
Со звуком, который можно описать только как рычание, Чарльз повалил маленького репортера на землю. Его руки вцепились в горло коротышки, рот распахнулся, сам он зарычал, и укусил репортера в горло.
Эдна дрожала рядом со мной, а профессор что-то кричал высоким истерическим голосом.
Репортеры потянули Чарльза за собой. Я попытался освободиться, но Эдна, всхлипывая, прижалась ко мне. Капитан действовал. Одним движением он выхватил револьвер и выстрелил. Раздался стон, и Чарльз упал навзничь, хватаясь руками за воздух; отвалившись от кровоточащего ужаса в виде разорванной шеи коротышки.
Затем капитан втащил смятое тело Чарльза в машину и рявкнул:
- Езжай, Терри, езжай, как проклятый!
Я так и сделал.
Наконец мы укрылись в лаборатории, подальше от кричащих заголовков:
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЖЕКСОНА С ЛУНЫ
ДОЧЬ ДЖЕКСОНА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ИЗ ЛУННОГО ПУТЕШЕСТВИЯ, ЧТОБЫ ВЫЙТИ ЗАМУЖ
БЕЗУМЕЦ ИЗ ЛУННОГО ЭКИПАЖА ДЖЕКСОНА АТАКОВАЛ РЕПОРТЕРА
В лаборатории мы были в безопасности, и капитан Зуррит вернулся, чтобы забрать вещи с корабля. Профессор и Эдна сидели рядом со мной в комнате, а наверху Чарльз Дево метался и стонал от пули в плече.
- Скажите, - начал профессор Джексон, - вы сохранили карты?
Должен признаться, с некоторым сожалением я кивнул. Это было моим больным местом - карты и записи путешествия, которые я записал астрономическими приборами, пока их не было. Пять лет назад, когда я учился в колледже, я работал с профессором в его лаборатории, и стал его близким другом, а затем ассистентом.
За эти годы я познакомился и полюбил его дочь Эдну, и моя жизнь, как и его собственная, была сосредоточена на его планах путешествия на Луну. Мы вместе занимались строительством корабля.