Роберт Байрон – Дорога в Оксиану. Трэвел-блог английского аристократа. Италия. Персия. Афганистан (страница 4)
– Аристарх выжил из ума, – сказал Гэбриэл, слегка постучав себе по голове. По рассказам Аристарха я знал, что Гэбриэл был счастлив в своём призвании, а в жестокости своего брата мог усмотреть только помрачение ума. – Вы в Иерусалиме впервые? – продолжил он, сменив тему.
– Мы прибыли сегодня утром.
– Я всё вам здесь покажу. Вчера я был у самого Гроба Господня. Завтра в одиннадцать пойду снова. Сюда, пожалуйста.
Теперь мы находились в просторном высоком круглом зале, в котором пологий свод поддерживался кольцом массивных опор. Посреди пустого пространства стояла святыня, миниатюрная церковь, напоминающая старые модели паровозов.
– Когда вы в последний раз были на Афоне? – спросил Гэбриэл.
– В 1927.
– Помню, вы останавливались в Дохиаре.
– Да. Как там мой друг Синесий?
– У него всё замечательно. Но он ещё слишком молод, чтобы быть старейшиной. Идёмте сюда.
Я оказался в маленькой мраморной комнате, оформленной в турецком барочном стиле. Путь ко внутреннему святилищу был преграждён тремя стоявшими на коленях монахами-францисканцами.
– Кого ещё из Дохиара вы знаете?
– Франкфорта. Как он поживает?
– Франкфорт?
– Франкфорт, кот Синесия.
– Ах! его кот… Не обращайте внимания на этих людей, они католики. Это чёрный кот…
– Да, и прыгает.
– Я знаю. Мы на месте. Осторожно, не ударьтесь головой.
Обойдя францисканцев, как крапиву, Гэбриэл нырнул в проём высотой в три фута, откуда исходил яркий свет. Я следом за ним. Внутри на небольшом пространстве у низкой каменной плиты преклонив колени, в состоянии религиозного восторга, стояла француженка, а рядом с ней ещё один греческий монах.
– Этот джентльмен был на Афоне, – доложил Гэбриэл своему приятелю, тот пожал мне руку, дотянувшись через француженку. – Шесть лет назад, представь, и он помнит кота Синесия… Это главная святыня, – он указал на каменную плиту. – Завтра я пробуду здесь весь день. Вы должны прийти повидаться со мной. Здесь не так много места, вы не находите? Давайте выйдем. Теперь я покажу вам другие места. На этом красном камне они омыли тело Христа. Четыре лампады греческие, другие – католические и армянские. Голгофа наверху. Попросите вашего друга подойти. Это греческая часть, там католическая. Но католики стоят у греческого алтаря, потому что Голгофа была там. Посмотрите на дарственную надпись над крестом, она из настоящих бриллиантов и подарена царём. И взгляните на этот образ. Приходят католики и дарят ей эти вещи.
Гэбриэл указал на витрину под стеклом. Внутри я увидел восковую Деву Марию, которую украшали цепочки, часы и кулоны, целый запас ломбарда.
– Мой друг – католик, – колко уведомил я Гэбриэла.
– О, в самом деле? А вы? Протестант? Или ни к какой вере себя не относите?
– Пока я здесь, буду православным.
– Я поведаю об этом Богу. Видите эти два углубления? Они поместили в них ноги Христа.
– А это точно есть в Библии?
– Конечно, это есть в Библии. Вот то место Голгофы, где землетрясением раскололо скалу. У моей матери на Самосе было тринадцать детей. Теперь из них остались только мой брат, он в Америке, сестра в Константинополе и я. Там гробница Никодима, а вот там покоится Иосиф Аримафейский11.
– А другие две маленькие гробницы?
– В них упокоились дети Иосифа Аримафейского.
– Я думал, что он похоронен в Англии.
Гэбриэл недоверчиво улыбнулся, в его взгляде читалось: «Какой вздор, рассказывайте это морским пехотинцам – моряки не поверят».
– Здесь, – продолжал он, – изображён Александр Македонский, дошедший до Иерусалима и встреченный одним из пророков, не помню, кем именно.
– Но действительно ли он бывал когда-либо в Иерусалиме?
– Несомненно. То, что я вам говорю, правда.
– Простите, думал, это скорее легенда.
Наконец-то мы выбрались на свежий воздух.
– Если вы придёте повидаться со мной послезавтра, я снова выйду из святилища. Я провожу там всю ночь и выхожу в одиннадцать.
– И вы не засыпаете?
– Нет. Я не люблю спать.
Другие святыни в Иерусалиме – это Стена Плача и Купол Скалы. Склонившиеся над своими книгами, уткнувшиеся головами в расщелины огромной каменной кладки, еврейские плакальщики здесь не привлекательнее тех, кого мы видели в храме. Но по крайней мере тут светит солнце, а сама Стена Плача напоминает стены инков. Мечеть Купол Скалы воздвигнута над выступом скалы, огромным камнем – священным Камнем Основания, откуда пророк Мухаммед вознёсся на небеса. И наконец мы имеем не просто представления о великом городе, перед нами настоящий памятник, достойный Иерусалима. К площади из белого мрамора, занимающей несколько акров, с разных сторон ведут восемь лестничных пролетов, обозначенных наверху линиями арок. Отсюда открывается вид на городские стены и Елеонскую гору12. Посреди площади, теряясь на фоне величественной мечети, стоит невысокий восьмигранник, украшенный голубой мозаикой, он поддерживает такую же мозаичную платформу, напоминающую барабан, ширина которой составляет примерно треть ширины восьмигранника. На вершине барабана находится слегка выпуклый купол, покрытый античной позолотой. С одной стороны стоит ещё миниатюрный восьмигранник, как бы дитя большего, опирающийся на колонны и накрывающий фонтан. Во внутреннем убранстве мечети заметно греческое влияние: мраморные колонны увенчаны византийскими капителями, а своды из золотой мозаики украшены причудливыми арабесками, должно быть, работы греческих мастеров. Алтарные преграды из металла напоминают о христианском периоде, когда крестоносцы превратили это место в церковь. Как мечеть храм был основан в VII веке. Но многие века внесли свой вклад в его нынешний облик. Совсем недавно византийские капители снова покрыли сверкающей позолотой. Со временем она вновь потускнеет.
Photo by Jorge Fernández Salas on Unsplash
В первый раз, когда мы сюда добрались, для посещения мечети было уже поздно, и мы только мельком увидели её от входа в конце улицы царя Давида. Какой-то араб преградил нам дорогу и начал что-то говорить. Я ответил, что сейчас предпочёл бы посмотреть на мечеть, а рассказ о ней оставить на завтра; не будет ли он так любезен отойти в сторону и пропустить нас? На это он заявил: «Я араб и буду стоять, где хочу. Эта мечеть принадлежит мне, а не вам». И куда же подевалось арабское обаяние.
Photo by Oğuzhan EDMAN on Unsplash
Этим вечером мы отправились в Вифлеем13. Было уже темно, и мы едва могли различить величественные ряды колонн, поддерживающих базилику. Экскурсоводы утомили нас ещё больше, чем те, что были утром в храме. Я оставил Кристофера смотреть вертеп, или что там они показывали.
– За́ливы и мысы, за́ливы и мысы, за́ливы и мысы.
– Правильно не за́ливы, – перебил я, – а зали́вы.
– За́-ли́вы и мысы, за́-ли́вы и мысы, за́-ли́вы и мысы…
Я узнал, что он лучший на уроках рисования и надеется поехать в Каир учиться и стать художником.
Вчера мы провели вечер в приятной компании двух арабов, которых позвал на ужин Стокли. Один из них раньше работал в Министерстве иностранных дел Турции и был знаком с Кемалем14 и его матерью. Он рассказал, что война застала его в Салониках на должности консула, откуда он был депортирован Сарраем15 в Тулон – поскольку турецкая граница находилась очень близко, эта неприятная мера была излишней, в результате он потерял всю свою мебель и имущество. Разговор зашёл об Арлозорове, еврейском лидере, который был застрелен на побережье в Яффе16 во время прогулки с женой. Предполагается, что преступление совершили еврейские ревизионисты, экстремистская партия, которая хочет избавиться от английского управления и создать еврейское государство. Я не знаю, как долго, по их мнению, арабы будут терпеть существование хотя бы одного еврея после ухода англичан.
Сегодня утром мы отправились в Тель-Авив в качестве гостей мистера Джошуа Гордона, главы отдела безопасности Еврейского агентства17. В муниципалитете, где Кристофера приняли как достойного сына его уважаемого отца18, стены были увешаны портретами апостолов сионизма: Бальфура, Сэмюэла, Алленби, Эйнштейна, Рединга19. Карта показывала развитие этого места по годам, от борющегося за утопические идеалы населения в 3000 человек до бурно развивающегося общества численностью 70 000. За бокалом рейнвейна в отеле «Палестина» в Яффе я проверил аргументы арабов на мистере Гордоне. Приняв надменный вид, он рассказал, что для помощи безземельным арабам была создана комиссия, таковых набралось всего несколько сот человек, при этом арабы из Трансиордании упрашивали евреев отправиться развивать этот регион.
Я спросил, не стоит ли евреям пойти на уступки арабам, чтобы утихомирить их, даже в ущерб себе, ради мира в будущем. Мистер Гордон сказал «нет». Единственной возможной основой для арабо-еврейского взаимопонимания была совместная оппозиция англичанам, а этого еврейские лидеры не одобряли. «Если страна хочет развиваться, арабы должны с этим смириться, несмотря на то, что развития они не любят. И тут нечего более обсуждать.» У сыновей пустыни в последнее время было достаточно апологетов. Я нахожу более приятным видеть растущий бюджет – единственный в мире на данный момент – и поздравляю с этим евреев.