Роберт Байрон – Дорога в Оксиану. Трэвел-блог английского аристократа. Италия. Персия. Афганистан (страница 5)

Итальянцы были ещё одним скрытым врагом мистера Гордона, как бы сказали англичане, змеёй на его газоне. Некоторое время назад он совместно с другими людьми пытался запустить англо-палестинскую судоходную линию, чтобы доставлять корреспонденцию вместо итальянских судов. Идея провалилась из-за незаинтересованности англичан в сотрудничестве. Итальянцы предлагают бесплатное образование в Риме всем палестинцам и сниженные тарифы на проезд. Правда, в год этим правом пользуются не более 200 человек. Но мистеру Гордону было мучительно сознавать, с какими трудностями сталкивается любой студент, желающий закончить образование в Лондоне, даже за свой счёт.

После посещения апельсиновых садов и оперного театра мы пошли купаться. Неожиданно в толпе на набережной нас заметил мистер Аарансон, наш знакомый с парохода «Италия».

– Привет, привет, вы тоже здесь? Иерусалим в это время года пустеет. Но я, возможно, загляну туда завтра. До свидания.

Если бы Тель-Авив находился в России, мир был бы в восторге от его планировки и архитектуры, его приветливого общинного образа жизни, его интеллектуальной и молодёжной атмосферы. Но в отличие от России, здесь всё это есть в настоящем, а не остаётся лишь целью на будущее.

Иерусалим, 10 сентября. – Вчера мы обедали у полковника Киша. Кристофер вошёл первым, но полковник обратился сначала ко мне: «Вы, я вижу, сын сэра Марка Сайкса», – подразумевая под этим, как нам показалось, что ни один англичанин такого происхождения не носит бороду. За обедом полковник сообщил нам о кончине короля Фейсала20 в Швейцарии. На стене висела прекрасная картина с Иерусалимом работы Рубина, навестить самого художника в Тель-Авиве нам рекомендовал мистер Гордон, если, конечно, тот не будет в отъезде.

Я пошёл поплавать в бассейне молодёжной христианской организации напротив моего отеля. Пришлось заплатить два шиллинга, отказаться от медицинского осмотра, переодеться среди множества мохнатых гномов, от которых пахло чесноком, и, наконец, принять горячий душ, выслушивая язвительные замечания, потому что я отказался натираться мылом против насекомых. Только после этого я отправился в бассейн, проплыл несколько ярдов, пока играл в водное поло, организованное тренером; вынырнул я насквозь пропахнув антисептиком, так что срочно пришлось вернуться в отель и ещё раз принять душ перед ужином.

Мы очень приятно провели вечер с Верховным комиссаром. Не было тех обязательных формальностей, которые хороши на больших приёмах, но смущают в узком кругу. На самом деле, если бы не обслуживающий персонал, состоящий из арабов, это вполне мог бы быть ужин в английском загородном доме. Напоминал ли Понтий Пилат своим гостям итальянского эсквайра?

Когда мы вернулись, в отеле были танцы. Кристофер встретил в баре университетского друга, который умолял его, во имя их альма-матер, сбрить бороду: «Я хочу сказать, Сайкс, ты знаешь, однозначно, нет, мне не нравится это говорить, ну, я имею в виду, неважно, я бы предпочёл не говорить, ты видишь, старина, на твоём месте я бы сбрил бороду, однозначно, потому что люди, по-любому, думают, ты знаешь, что я имею в виду, нет, честно, я не скажу этого, это было бы недостойно. Ну хорошо, если ты реально хочешь знать, ты прижал меня, чтобы я это сказал, я хочу сказать, что люди могут подумать, что ты немного хам и не уважаешь никого вокруг, ты это знаешь».

Когда все разошлись спать, я отправился в старый город. Улицы были окутаны туманом, словно я гулял по ноябрьскому Лондону. В храме Воскресения Христова шла православная служба в сопровождении хора русских крестьянок. Эти русские песнопения всё преобразили, место стало торжественным и подлинно священным, когда седобородый епископ в своей круглой алмазной короне и расшитом одеянии вышел из дверей святыни в мягкое сияние свечей. Появился Гэбриэл и после службы затолкал меня в ризницу выпить кофе со старцем и казначеем. Я вернулся в отель в половине четвёртого.

Сирия

Сирия: Дамаск (2200 футов), 12 сентября. – Вот Восток в его нетронутом беспорядке. Моё окно выходит на узкую мощёную улочку, ароматы пряной кухни, доносящиеся оттуда, ненадолго развеялись порывом прохладного воздуха. Наступает утро. Люди зашевелились, разбуженные неземным призывом муэдзина с маленького минарета напротив и доносящимися в отдалении. Скоро поднимется шум торговцев и стук копыт.

Я пожалел, что уехал из Палестины. Приятно найти страну с великолепной красоты природой, со столицей, внешний вид которой достоин её славы, с процветающим земледелием и стремительно растущими доходами, с появляющейся собственной современной культурой, которую создают художники, музыканты и архитекторы, и с администрацией, управление которой напоминает благодушного лорда поместья среди его семейства. Не нужно быть сионистом, чтобы осознать, что всё обстоит так благодаря евреям. Они прибывают в страну и осваиваются. В прошлом году разрешение на въезд получили 6000 человек, а прибыли 17000, эти дополнительные 11000 пересекли границы там, где их сложно охранять. Оказавшись в Палестине, они выбрасывают свои паспорта, и поэтому их не могут депортировать. Однако, похоже, в стране есть средства для их поддержки. Сами же они обладают настойчивостью, предпринимательскими навыками, техническими знаниями и капиталами.

Омрачает ситуацию враждебность арабов. Стороннему наблюдателю кажется, что правительство, уступая обидчивости арабов, поощряет их в этом чувстве угнетённости, не добиваясь при этом их расположения. Арабы ненавидят англичан и не упускают возможности выместить на них своё раздражение. Я не понимаю, почему это должно доказывать их правоту в глазах правительства. У них нет оправдания, как у индусов, сталкивавшихся с дискриминацией по цвету кожи.

Прошлым вечером за ужином Кристофер заговорил о Персии и заметил, что компания за соседним столиком пристально нас разглядывает. Неожиданно он услышал их разговор на персидском. Он попытался вспомнить, спрашивая меня шёпотом, не сказал ли он чего-нибудь оскорбительного в адрес шаха или его страны. Кажется, мы приближаемся к тому, что в наше время за неполиткорректность и чью-то обидчивость к нам применят средневековую тиранию. Был такой дипломатический казус, когда миссис Николсон рассказала английской общественности, что ей не продали мармелад в Тегеране.

Дамаск, 13 сентября. – Мечеть Омейядов датируется VIII веком, но чтобы её восстановить после пожара 1893 года потребовалось провести значительные работы. Её величественная аркада с галереей наверху, несмотря на свой простой исламский вид, имеет такие же правильные пропорции и стройный ритм, как и библиотека Сансовино в Венеции. Первоначально эта простота была облачена в блеск мозаики. Кое-что сохранилось: первые пейзажи, выполненные в европейской традиции. При всей их помпейской картинности, с их дворцами и колоннадами, замками, окружёнными скалами, это настоящие пейзажи с самобытной природой и энергией водных потоков, а не просто декорации. Их, должно быть, сделали греки, и они во многом послужили для Эль Греко прообразом его пейзажей Толедо. Даже теперь, когда солнце освещает лишь фрагмент наружной стены, можно представить первозданное великолепие пышной зелени и золота, когда весь двор сиял теми чарующими сценами, созданными арабской фантазией, чтобы вознаградить за выжженную бесконечность пустыни.

Бейрут, 14 сентября. – Мы ехали сюда на машине. Позади нас, придерживая коленками корзину с овощами, сидел джентльмен-араб необъятных размеров в наряде, напоминавшем осу, в чёрную и жёлтую полоску. Впереди расположилась арабка-вдова с маленьким сыном и ещё одной корзиной овощей. Каждые двадцать минут её тошнило в окно. Иногда мы останавливались; если мы этого не делали, всё, что вылетало из вдовы, залетало обратно через другое окно. Это были не самые приятные три часа.

Почта доставила газеты, в них писали об отъезде угольщиков. Даже в «Таймс» есть половина колонки. «Дейли Экспресс» пишет:

Пятеро человек покинули отель в Вест-Энде прошлым вечером и отправились в секретную экспедицию. Это может оказаться самым фантастическим путешествием из когда-либо предпринятых.

Из Лондона они отправились в Марсель и далее в пустыню Сахару. Пункт назначения держится в тайне и известен лишь нескольким людям.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЕ РАЗГЛАШЕНИЕ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К СЕРЬЕЗНЫМ ПОЛИТИЧЕСКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ.

Эти пятеро будут путешествовать на двух грузовых автомобилях, приводимых в движение портативными газогенераторами. В качестве топлива используется обычный древесный уголь, и дозаправка потребуется только через пятьдесят—шестьдесят миль. Новое изобретение впервые пройдёт тест-драйв, но, вероятно, в будущем найдёт широкое применение в дорожном транспорте.

Досадно, что знакомые имена ассоциируются с такой чушью.

Теперь мы дожидаемся прибытия «Шампольона»21 с автомобилями и командой на борту.

Бейрут, 16 сентября. – Случилось то, чего я опасался.

Рано утром я поднялся на борт «Шампольона». Голдман? Хендерсон? Два грузовых автомобиля? О них никто не слышал. Но я встретил Раттера, рассказавшего какой-то абсурд об аварии.

Машины сломались в Абвиле. Они могли бы продолжать путь на бензине, но их тайно вернули в Англию, чтобы устранить неисправности. Повторный старт должен состояться примерно через месяц, но на этот раз событие скроют от прессы. Из опасений, что я тоже вернусь и своим появлением в Лондоне выдам провал предприятия, Раттера послали вперёд, чтобы под надёжным присмотром доставить меня в Персию. Получается, я теперь могу быть влиятельным шантажистом.