Роберт Алатриас – Интеракция (страница 8)

Я перевернул страницу.

Раздвоение личности – это состояние, когда оценка логичности мира производится сразу с двух точек зрения, причём ни одна не хочет уступать другой. Формируются два человека, два характера.

Я попытался представить, каково это, и внезапно перед глазами возник образ мальчика.

Он стоял, облокотившись на шкаф. Такой же, как я, только с чёрными волосами.

– Ну, привет, —

произнес другой я.

Стоп. Стоп-стоп! Неужели у меня раздвоение личности? Нет, это невозможно!

– Почему невозможно? —

спросил незнакомец, подходя вплотную.

– Ты, читаешь мои мысли?

– Нет. Я их знаю.

Меня начало трясти. Не то чтобы я его боялся. Но вдруг у меня действительно раздвоение личности? Надо это как-нибудь проверить.

– Как, например? —

Для начала скрыть от него мысли. Точно! Если я представлю, что засовываю их в мешок, тогда он не поймёт, о чём думаю.

В мешочном мешке из мешка в мешок, мешковина, что?

– Неплохая попытка. Но, во-первых, ты не можешь спрятать мысль, не проговорив её вслух или в голове. А во-вторых, всякий раз, глядя на мешок, ты не видишь, что внутри, и вынужден снова проговаривать спрятанное. Так что я в любом случае знаю, о чём ты думаешь.

Я нахмурился. Так, посмотрим. В книге сказано, что если с головой что-то не в порядке, нужно искать визуальное подтверждение: искривление черепа, повреждения и общее состояние человека. Интересно, может быть, я давно мёртв, а происходящее вокруг – одна из форм бреда? Нет. О понятии бреда я узнал только сегодня. Да и по признакам не подходит.

Невозможно! Должен быть способ, при котором он не сможет меня услышать!

– Угрозы не помогут, – спокойно сказал он, стоило мне об этом подумать, и добавил. – В отличие от тебя, я привязан только к твоему разуму. Мне неведомы голод, страх, грусть или боль.

– Но если у тебя нет всего этого, то ты не личность!

– Разве в книге говорилось, что это обязательные качества?

– Прекрати воровать мою информацию!

– Для нас с тобой она общая.

Я вдруг успокоился. Если бы это было раздвоение личности, он был бы более осмысленным и пытался бы захватить контроль над телом.

– Какой есть, – пожал плечами черноволосый я.

Правда, это не объясняло, как и зачем он появился. Но, точно! Надо просто дочитать главу, может, там что-то найдётся.

Важно различать воображение и раздвоение личности.

При раздвоении разные личности не знают о существовании друг друга. А воображение используется для познания мира. Чтобы это понять, необходимо дать определение мысли.

Мысль – это отклик, возникающий при контакте с миром.

Увидев топор, вы получаете отклик: «вижу топор». Затем разум вызывает действие: «надо взять его». Любой объект, попадающий в наше поле зрения, вызывает эмоции. И чем последовательнее расположение вещей в природе, тем больше они нам нравятся.

Кто-то говорил, что, возвращаясь домой, мы радуемся воспоминаниям о вечерах, проведённых с близкими. Но на самом деле мы радуемся не самим воспоминаниям, а тому, что расположение каждой вещи и их количество заранее известны. Это и есть последовательность. Чем её больше, тем нам приятнее.

Именно здесь вступает в игру воображение, позволяющее на основе неполных знаний строить догадки и образы.

– Получается, ты рождён из моего воображения? – спросил я у себя.

– Получается так.

– Тогда я могу изменить тебя! Как мне угодно!

– Ну да.

Новые возможности и открытия простирались всё дальше по мере моего пути. И хотя я только ступил на тропу, в воздухе уже витал аромат приключений.

Фредерик пришёл, в уже обычное для него время, с заходом солнца. Он поставил поднос с едой и терпеливо ждал, пока я поем. Казалось, он знал, что мне есть чем поделиться, и потому смиренно улыбался, давая время сформулировать вопрос.

Наконец, проглотив последний кусочек хлеба, я сказал:

– Учитель, вы утром спрашивали у меня, что такое разум.

– Верно.

– Но вы сами не ответили мне на этот вопрос. Почему?

Фредерик приложил руку к подбородку. Мы встретились взглядами. Его полу печальные глаза с озорным блеском казались глубокими озёрами. Я чувствовал, как тону в них, как тяжесть прожитых лет и мнений всплывает на поверхность этих спокойных вод.

– Разум – это анализ. Сбор как можно большего количества данных и способность делать из них правильные выводы. Всё остальное, что есть в нас, вторично и лишь дополняет эту функцию, – сказал он.

Он задумчиво потер подбородок и, глядя сквозь меня, добавил:

– Рунольв не знал этого, но понимал. Слишком хорошо понимал.

– Рунольв?

– Мой учитель. Он сделал имя лекарям в этом городе. Ни в одном другом поселении Винсдейла нас так не уважают, как здесь.

Он замер. Лицо застыло в полуулыбке, а зрачки глаз слегка подёргивались, словно видели что-то невидимое. Меня окутала завеса прошлого, и под мерное шипение свечи я заснул, забыв, что хотел спросить.

Утром четвёртого дня Фредерик объявил, что будет заниматься со мной. Я уже привык к изучению медицины по книгам и был не готов к такому повороту событий. Вспоминая наше прошлое взаимодействие и всё последующее, можно было сделать вывод: в том виде, в каком я есть сейчас, я не устраивал учителя. Он был умнее, опытнее. А я, я даже не знал, что буду делать завтра.

– Не всё так плохо. Может, он наконец увидел в тебе гений медицины, – произнесло моё воображение.

Я вздохнул:

– Хотелось бы верить-

Моя рука коснулась двери, и я вошел в класс. Комната изменилась до неузнаваемости. Разбросанные прежде книги теперь аккуратными стопками лежали вдоль стен. Сломанные шкафы исчезли. А стол у окна заменили широкой доской и передвинули в середину комнаты.

Я неловко переступил через порог.

– Учитель?! —

Тишина. Никто не ответил. Тогда я уселся за единственный стол и стал ждать. Но время шло, а Фредерик всё не появлялся.

Честно говоря, я был рад. Да, мы с ним отлично болтали. Но вспоминая первый день, его пошатывающуюся походку и знакомый с праздников запах пива. Может, он каждый раз напивается, прежде чем прийти ко мне? Получается, я для него не больше, чем дешёвое развлекалово под выпивку.

Слёзы навернулись на глаза.

– Эй-эй! – воображаемый я прошёлся по столу. Его лицо было гордым и надменным. – Пора бы уже привыкнуть!

– Но, я думал – я запнулся. – А действительно, о чём я думал? На что рассчитывал? Родители, разбойники, Торстейн. Меня передавали из рук в руки, ловко извлекая выгоду.

– В этом суть жизни! – воскликнул второй я. – Встречи и расставания. Всё с выгодой для себя.

– Ты прав, абсолютно прав. Нужно всегда действовать в своих интересах. Но что именно делать?

Его палец указал на книги вокруг меня.

– Знание помогло тебе создать второе «я».