Робер Мерль – Остров. Уик-энд на берегу океана (страница 152)

— Какие другие?

— С которыми ты ее обманывал?

— Ну, эти! — сказал Александр… — Я на них не сержусь.

Майа рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — удивленно спросил Александр. — Смеяться тут нечему.

— Смеюсь потому, что люблю тебя.

— Совсем сдурел.

И про себя Майа мельком отметил, что впервые за сегодняшний вечер Александр употребил грубое выражение.

— Твоя жена, твоя работа, твой фургон, твой дружок! — сказал Майа.

— Ну и что?

— Значит, я твой дружок? — поддразнил его Майа.

— Сдурел.

— Значит, я твой дружок, Александр?

— Заткни свой бредофон, — сказал Александр. — Я спать хочу.

— Значит, я твой дружок, Александр?

Александр повернулся на другой бок, и Майа видел теперь только его широченную спину. А через минуту он лег навзничь, вытянул свои длинные ноги и сцепил на затылке пальцы.

Воскресенье. Утро

Куда собрался?

— Сам не знаю, просто пройдусь по берегу. Может, и в Брэй—Дюн загляну.

Александр критически оглядел Майа.

— Смешно, ей–богу, — сказал он, — неужели не можешь на месте посидеть? Вечно тебя мотает туда–сюда, зуд у тебя, что ли? И какой тебе от этого прок? Слышишь, я спрашиваю, какой тебе от этого прок?

Майа неопределенно пожал плечами.

— К полудню вернешься?

— Ясно, вернусь.

— Ну ладно, — сказал Александр.

Майа пошел по аллее санатория, свернул влево, очутился на берегу. Вдруг он услышал за спиной чьи–то торопливые шаги.

— Майа!

Это оказался Дьери. Он совсем запыхался от бега.

— Что это ты как морж пыхтишь?

— Я не спринтер, — сказал Дьери.

И пошел рядом с Майа.

— День–то какой прекрасный выдался!

Майа повернулся и посмотрел ему в лицо.

— Ты, очевидно, собирался со мной поговорить?

— Да.

— Ну что ж, валяй.

Майа присел на песок, вынул из кармана сигарету и закурил. Дьери постоял с минуту в нерешительности, потом тоже опустился прямо на песок. Майа молча курил.

— Дело вот в чем, — сказал Дьери, — я не желаю, чтобы меня сцапали фрицы.

— Ага! Тоже хочешь попасть на корабль?

— Я, слава богу, пока еще с ума не сошел.

Наступило молчание.

— Тогда в чем же дело? — сказал Майа.

Дьери взглянул на него.

— Дело вот в чем, — сказал он. — Я переоденусь в штатское, поселюсь где–нибудь здесь поблизости, а когда фрицы придут, останусь и никуда бежать не буду.

— А если фрицы тебя сцапают?

— Меня–то не сцапают.

— Они же у тебя документы потребуют.

— Пусть требуют, документы в полном порядке.

Дьери вытащил из кармана воинский билет, раскрыл и протянул его Майа. В билете было написано, что рядовой Дьери увольняется из армии 2 февраля 1940 года в связи с болезнью сердца.

— Сирилли, да?

— От тебя ничего не скроешь.

— Что ж, чудесно. Но фрицы–то захотят узнать, чего ты здесь болтаешься.

— Не болтаюсь, а живу.

Дьери вынул из портмоне бумажку и протянул ее Майа. Это оказалась квитанция от 1 января 1940 года на квартирную плату.

— Из этой квитанции видно, что я уже полгода живу в Брэй—Дюне.

— Поддельная?

— Ничуть не бывало. Самая подлинная, за исключением даты. Я, вообрази, являюсь съемщиком небольшой фермы рядом с Брэй—Дюном.

— С какого же времени?

— Со вчерашнего дня.

Майа присвистнул.

— А ребята знают?

— Нет, я тебе первому говорю.

— Подожди–ка, подожди, — сказал Майа, — почему именно мне?

Он захватил в кулак горсть песка и стал, не торопясь, пропускать его сквозь пальцы.

— Потому что я хотел поставить тебя в известность.