Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 52)

Терри нравилось иметь в телефонной книге скульптора – не только для мерчандайза, но и для личных заказов. Это Бернард отлил ему кольца с черепами из разных металлов, а также несколько набалдашников для резных тростей. А в 2004 году, когда Transworld праздновало 21‐летие Плоского мира в Королевском обществе искусств в Лондоне, именно Бернард соорудил дубовую кафедру с прикованной к ней моделью Октаво – книги заклинаний, хранящейся в закрытой комнате в подвалах Незримого Университета, – в качестве подарка-сюрприза для Терри; хотя, учитывая известную ненависть Терри к сюрпризам, кафедру делали в сотрудничестве с ним и по его же четким спецификациям. Более того, он нетерпеливо забрал кафедру у Бернарда и привез ее в Часовню за неделю до мероприятия, чтобы самому нанести финальные штрихи. Мы с Терри целые выходные вырезали в Октаво полость и прилаживали оптоволоконный кабель для мерцающих световых эффектов. Его ошарашенное изумление и нерешительная радость на официальном открытии смотрелись идеально. А кафедра с тех пор поселилась в библиотеке Часовни.

И именно Бернард же откликнулся на желание Терри установить на территории особняка фонтан в форме Плоского мира. Это была удивительно масштабная задумка для Терри, который обычно не стремился увековечивать свои творения в виде огромных и закрытых для публики уличных монументов. С другой стороны – Великий А’Туин, слоны, Диск, стекающий с краев океан… что-то в этом было. «Только никакого стекловолокна, – говорит Бернард. – Это Терри обозначил четко. «Мне не нравится стекловолокно, – сказал он. – Из него делают яхты и машины “Лотус”». Уже были составлены подробные чертежи, просчитана сложная гидродинамика, но в конце концов в мастерской Бернарда попросту не хватило места, чтобы отлить самые крупные части фонтана. Идея зашла в тупик. В области заказных садовых украшений Терри удовольствовался скромной коллекцией статуй, символизирующих природные стихии – огонь, воду, землю и воздух.

Но суть капризности, конечно, в том, что никогда не знаешь, когда она нанесет удар. В 2001 году Бернард привез в Часовню, на суд Терри, восковую модель нового пополнения коллекции «Нереальной недвижимости». Как и всегда в таких случаях, она была завернута в газету и лежала в сетчатой корзине. Бернард распаковал модель на столе, они приступили к обсуждению. Я всегда жалел, что фанаты не могут видеть такие сцены – не знают степень их соавторства, внимания к деталям и понимания, что роль играют даже самые крошечные штрихи. В тот раз речь шла о штаб-квартире Стражи. Терри как раз писал «Ночную стражу» (Night Watch) и показал Бернарду пару отрывков, где Ваймсу, которого преследует убийца, надо вломиться в штаб ночью. Они обсуждали, где для этого добавить водосточную трубу.

В конце абсолютно позитивной и конструктивной беседы Бернард снова завернул модель и вернул в корзину.

– Спасибо, ребята, – бодро сказал он. – Больше не буду отнимать у вас время.

Не успел он переступить порог, как Терри, уже вернувшийся за рабочий стол и, казалось, полностью сосредоточившийся на экране компьютера, бросил походя, не поднимая глаз:

– Бернард, думаю, после этого больше зданий не надо.

Бернард посмотрел на меня. Он был совершенно раздавлен. Сокрушительный удар. Без зданий Плоского мира у него и бизнеса-то не было. Он ушел, понурив голову.

Но больше об этой реплике не вспоминали, и оказалось, здания таки никто не отменял. Их выпускали еще несколько лет, пока пальцы Бернарда в конце концов не потеряли прежнюю ловкость.

В течение девяностых Терри проводил два трехнедельных книжных тура по Великобритании в год: один в мае, один в ноябре. Каждый день он посещал два или (очень редко) три книжных магазина и подписывал около тысячи книг. Это приносило ему ни с чем не сравнимое удовольствие – за исключением тех случаев, когда не приносило (а это случалось очень часто). «В туре я довольно вздорный», – признавал Терри, подтверждая, что семи-восьмичасовым автограф-сессиям свойственно «подтачивать светские манеры».

В годы, когда я еще у него не работал, я всегда старался попасть на одну-две встречи так же, как старался сходить на концерты любимых групп, когда они выступали поблизости. Те из нас, кто, как я, отстаивал очередь, клал перед ним новообретенную книгу на подпись и наслаждался секундой в обществе автора, потом обычно уходили довольными. Но сколько эти туры приносили самому Терри нескончаемого фонового – а иногда и первопланового – раздражения, можно очень точно измерить по отчетам, которые он по окончании туров отсылал в издательство. Их задачей было оценить организацию мероприятий в книжных магазинах и помочь с отбором мест для проведения следующих туров; в издательстве этих отчетов ждали с нетерпением и тревогой, хотя никто и не просил Терри их писать. Для кристальной ясности он пользовался авторской звездной шкалой – в основном чтобы оценивать магазины и/или организацию, но порой – и отели, в которые его заселяли издатели. Каждый раз он пояснял систему в начале отчета:

Ноль звезд: Можно было и не ездить.

*: Автограф-сессия состоялась. Без изысков.

**: Что-то пошло не так.

***: Стандартная хорошая сессия, магазин не подкачал с такими вещами, как столы, планировка, организация.

****: Три звезды плюс радушный персонал, дружелюбная атмосфера, фактор комфортности.

*****: Лишь Аллах совершенен.

Достойные заслуживали похвалу, но те магазины, в которых Терри больше не желал появляться, бесцеремонно отправляли в «дерьмовый список», как его категорично прозвал автор.

Перечитывая эти отчеты сейчас, не могу не прийти к выводу, что Терри был живым «Трипэдвайзером» до того, как придумали «Трипэдвайзер». Иногда он сразу видел, что ему не нравится, – например, «запах рыбы в лифте» в отеле «Фолкстоун» или разочаровывающий фастфуд после автограф-сессии в филиале «Оттакарс» на острове Уайт: «Перекусил на обед «филе-о‐фиш» из «Макдоналдса», чувствовал вкус испорченного жира еще несколько дней». В других случаях, чтобы понять, что не понравилось, ему самому приходилось задуматься. «Пытаюсь понять, почему там было так ужасно, – писал Терри об автограф-сессии в туре, посвященном изданию «Роковой музыки» в мягкой обложке. – Наверное, здесь подойдет что-нибудь вроде «дерзость» или, возможно, «высокомерие»… Работники стояли прямо у меня за спиной и обсуждали, как они устали и как их загоняли… Я почувствовал себя каким-то экспонатом… Магазин – в дерьмовый список».

Но по большей части он в этих отчетах открыто возмущался. Возмущался из-за неудобных столов и из-за магазинов, где покупателей заставляют ждать в очереди снаружи, на холоде, когда внутри достаточно места, и из-за отелей, где шланг пылесоса, видимо, не дотягивается до углов номера. Возмущался из-за магазинов, которые по-прежнему принимают предзаказы на автографы, несмотря на то, что Терри много лет повторял, что это попросту непрактичный расход его времени. Критиковал менеджеров в целом и персонал одного сетевого магазина в частности: «вальяжные маркетологи, которых слегка забавляют, но и утомляют всякие там популярные писатели в их магазинах».

Возмущался из-за черствых сэндвичей или – еще хуже – полного отсутствия черствых сэндвичей, из-за запаха из гостиничного чайника при кипячении. Возмущался из-за дешевых отелей – «лучше кого-нибудь убить, чем еще раз жить в таком месте», – и возмущался из-за дорогих: «слишком кичится своей шикарностью». А иногда возмущался из-за самой концепции отелей: «Типичный британский отель. Да, все настолько плохо». А уж персонал отелей… «Хрестоматийный образчик врожденного мрачного дискомфорта британских отелей с работниками, чей духовный дом – дешевый пансион Джонс, “уксус – доплата 5 пенсов”». О другом отеле: «Персонал надо сослать на курсы языка тела». О другом: «Помойка… персонал бестолковый даже по гостиничным меркам».

Возмущался из-за менеджеров книжных, которые с ним не разговаривали, и из-за менеджеров, которые разговаривали слишком много. «Управляющая была приятной, общительной и всего через три минуты поделилась, что не понимает мои книги. С чего она взяла, что это так важно? Кто знает?» В другом магазине «менеджер слонялся по залу, как заблудшая душа». В третьем «менеджер вел себя так, будто они меня наняли». И в целом: «Если еще хоть один менеджер скажет, какой был прекрасный день, когда приезжала “мисс Шик” и подписала пятую часть книг от того, что подписал я, я пристеплерю его прямо к его столу».

Возмущался из-за интервью, которые ставили в график без предупреждения, и возмущался из-за интервью, о которых договаривались заранее. «Ужинал и отдыхал в “Лэнгэм Хилтон” до передачи Ричарда Эллисона в 23:00. Как только он сказал: “Ну что ж… расскажите слушателям, что такое Плоский мир”, – я понял, что потратил вечер зря». После встречи с Шериданом Морли для «Артс Программ» на BBC Radio 2 Терри заключил: «Он, наверное, не прочел бы книгу, даже если бы ее напечатали на банкнотах, но 10 минут мы кое-как заполнили»¹⁴.

В мае 1997 года, во время тура, посвященного книге «Ноги из глины» (Feet of Clay), он возмущался, что его накормили «пирогом из воска», и что его подгоняли в «Джеррольдсе» – универмаге в моем родном городе Норидже, где очередь протянулась через весь зал, далеко за пределы книжного отдела. «Я еще не успел допить не самый лучший чай, как от меня уже требовали начать, “чтобы они не разбрелись – а то они уже в мужской одежде”». Терри отметил, что его «невежливо торопили приступить к автограф-сессии, пока очередь не дошла до женского нижнего белья»¹⁵.