Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 44)

306 тысяч фунтов – эквивалент 740 тысяч фунтов в 2021 году¹⁰. Gollancz предлагало по 51 тысяче за каждый из следующих шести романов. Это уже не походило на «падение уровня доходов». Такая вероятность только что была сметена с лица земли.

Сделку заключили только 8 декабря 1987‐го, когда Терри наконец поставил имя и подпись под договором на «“Вещих сестричек” и пять дальнейших взрослых романов подобного характера», тем самым инициировав первый платеж в 72 тысячи фунтов и обретя уверенность, что ему будет приходить по 13 тысяч за каждую сданную книгу, каждое издание в твердой обложке и каждое издание в мягкой, причем при его текущих темпах работы он будет получать все три платежа дважды в год. Колин между тем сократил свою двойную роль агента/издателя и стал исключительно агентом Терри, получив типично пратчеттовское одобрение: «Он сказал: “Тебе я не доверяю меньше всех”».

Теперь уход из CEGB казался заметно менее рискованным, чем в июле, когда Терри только подавал уведомление. Впрочем, расставание со Столом Восьмерых все равно прошло эмоционально. Джулиан Кертис и другие коллеги по пресс-службе подарили ему пачку сигар «Гамлет» и кассету «Мелодия на струне соль» Баха, оформленные в рамочку с инструкцией: «В случае ядерной катастрофы разбить стекло»¹¹. На прощальной церемонии Джулиан набрался смелости задать вопрос, который мучил его уже довольно давно: «Я не стал персонажем твоих книг?» Терри ответил, что ему придется их купить, чтобы узнать.

Прощальным подарком Стола Восьмерых стал рабочий «лимонный реактор высокого давления»: два лимона на постаменте, под одинаковыми стеклянными куполами, дающие энергию для свечения диодной шкалы. Еще ему подарили мягкого плюшевого орангутана с бананом в одной руке и книжкой в другой – дань уважения Библиотекарю из Незримого Университета. Они шутили, что Терри – единственный известный науке человек, бросивший работу в национальной корпорации, потому что она мешала ему зарабатывать деньги.

Потом он пошлет им из Роуберроу благодарственное письмо в формате «анализа состояния лимонного реактора» для сведения «цитрусового отдела Комитета по ядерной безопасности».

«ЛР все еще успешно работает, – писал Терри, – несмотря на возникшую на половине топлива масштабную коррозию милого сине-белого цвета. После критического осмотра признана возможной перегрузка топлива на ходу; мы уверены, что к моменту, когда будет необходимо избавиться от лимона, мы найдем для этого общественно приемлемый метод». Еще он упомянул, что размышляет о замене лимонов на яблоки: «Мне все-таки привычнее реакторы с ядрами»[57].

Послал он весточку и о Библиотекаре: «Новый помощник управляющего еще не доел банан. Но в силу его умения слушать и глубокого понимания человеческой природы я подумываю назначить его директором отдела кадров».

Он явно скучал по бывшим коллегам. 9 ноября, все еще привыкая к новому утреннему маршруту на работу – до стола в домашнем кабинете – и к новому рабочему месту, где ресторан для персонала – не более чем кухня, а в туалете – всего одно зеркало, Терри написал Столу Восьмерых в Бедминстер-Даун несколько скорбное письмо.

«Дорогие мои.

Страдая в холодных водах самозанятости, гадая, откуда на самом деле свалились все эти деньги, я вспоминаю вас и нашу тихую размеренную жизнь, что знали мы в Бедминстер-Дауне. Вчера вечером в разговоре о ядерной энергии с любителями фантастики в Манчестере я поймал себя на том, что до сих пор пользуюсь местоимением “мы”, так что теперь записался в Бристольскую королевскую больницу, чтобы удалить CEGB из головы хирургическим путем.

Вот что я пока узнал о работе на дому: дневному телевидению еще есть куда расти.

Это были интересные семь лет¹², и с вами было здорово работать. Ох. Вдруг понял: возможно, я больше никогда не увижу AE17¹³.

Но, впрочем, подозреваю, что с вами мы скоро увидимся.

Терри»

И они правда скоро увиделись. В следующем месяце он встретился со Столом Восьмерых на рождественском корпоративе CEGB – и потом старался воссоединяться с ними в Бристоле почти каждое Рождество до самой смерти.

И все же он знал, что сделал правильный выбор. В выходные он копался в огороде. Лин вышла с чашкой чая и застала его сидящим под деревом в задумчивом настроении.

– Ты в порядке, Терри? – спросила она.

– Да. Вроде бы да, – сказал он. – Если я правильно разыграю карты, мне до конца жизни больше не придется работать ни дня.

¹ Скепсис относительно этого внутреннего вердикта еще звучал в палатах парламента даже в апреле следующего года, когда депутат от Йовила мистер Пэдди Эшдаун потребовал широкого расследования в интересах «прозрачности в вопросах, касающихся ядерных веществ». Если бы спросили Терри, он бы наверняка был с мистером Эшдауном настолько прозрачным, насколько бы ему это оплатили в CEGB. Но его не спросили.

² Во избежание недоразумений, это книга «Человек будет рыбачить» (A Man May Fish) Т. К. Кингсмилла Мура. А не та, которую так долго искал Дж. Р. Хартли в знаменитой рекламе «Желтых страниц»[58] – или, как их, пожалуй, следует называть здесь, Liber Paginarum Fulvarum.

³ Его роман «Учреждение Лики» (The Leaky Establishment) 1984 года – остроумная история о центре ядерных исследований. Когда его переиздали в 2001 году, Терри написал предисловие, начинавшееся так: «Ненавижу Дэйва Лэнгфорда. Эту книгу должен был написать я. Сам Бог хотел, чтобы ее написал я». Терри назвал роман «забытой классикой» и поставил в один ряд с «Оловянными солдатиками» (The Tin Men) Майкла Фрейна.

⁴ Терри уже успел вытеснить Мортона из памяти и считал имя собственным изобретением, и ему отнюдь не понравилось напоминание об обратном. Между прочим, даже сам Гилберт Кит Честертон считал, что у Дж. Б. Мортона, писавшего «Кстати говоря» под псевдонимом Бичкомбер, – «величайшая юмористическая плодовитость среди англичан». Мортон определенно умел пошутить: однажды он оставил пустые бутылки из-под бурого эля на пороге Вирджинии Вулф в Блумсбери.

⁵ Исключение, сказал мне Дэвид, – романы о Тиффани Болен: «Они не нуждались в лэнгфордовских комментариях, потому что видение Терри было таким ясным и сильным, что ему оставалось лишь, цитирую по памяти, “перепечатывать слова, которые он видел на внутренней стороне век”».

⁶ Суммы получены с помощью inflationtool.com и основаны на уровне инфляции в Великобритании с 1986‐го по 2021‐й в 151,07 %.

⁷Нил, человек строгих принципов, вскоре перестал писать для Knave, потому что журнал решил стать проще и теперь в основном состоял из фотографий голых женщин – вместо того, чтобы только частично состоять из фотографий голых женщин.

⁸ Специализированный книжный магазин фантастики Роджера Пейтона в Бирмингеме.

⁹ Важное примечание: сравнительно просто для Терри. Не пытайтесь повторить это дома. Или, вернее, пытайтесь на здоровье, но не расстраивайтесь, если, как говорится, результат не будет соответствовать изображению на пачке.

¹⁰ Снова подсчитано с помощью inflationtool.com, с уровнем инфляции в 141,99 %. 51 тысяча фунтов за каждую книгу – это 123 тысячи, а первый платеж в 72 тысячи в пересчете на сегодняшние деньги составляет 174 тысячи (где «сегодня» = лето 2021 года).

¹¹ «Счастье – это сигара “Гамлет”», – настаивала бешено популярная серия рекламных роликов того времени, подчеркивая успокаивающие свойства продукта в моменты кризиса.

¹² На самом деле почти восемь с половиной.

¹³ Стандартная заявка на возмещение личных расходов в CEGB. Не стоит говорить, что ей никогда, ни в коем случае не злоупотребляли.

Часть вторая

12. Шляпа лорда Нельсона, вопящая обезьяна и тайна шерри

А теперь – один вечер Терри Пратчетта в 2006‐м: он – в фиолетовом бархатном пиджаке с черными шелковыми лацканами, в серебристом «Мерседесе» с личным водителем – едет по Чизвикской эстакаде в Лондон, минуя желтый электрический щит с надписью: «“САНТА-ХРЯКУС” ТЕРРИ ПРАТЧЕТТА».

Бывший пресс-секретарь Юго-Западного филиала «Централ Электрисити Дженерейтинг Борд», а ныне – человек, чье имя сияет в огнях: Терри Пратчетт в расцвете сил.

А вот машина останавливается у кинотеатра «Керзон» в Мейфэре, и он – в фирменной черной федоре, с чисто декоративной белой тростью с серебристым набалдашником в виде черепа – выходит из лимузина в сияние вспышек и крики фотографов и фанатов, столпившихся вдоль дороги.

А вот он с Дэвидом Джейсоном, Мишель Докери и Найджелом Плэйнером, улыбается фотографам на красной ковровой дорожке – то есть на самом деле на белой, ведь это «Санта-Хрякус», а кто не мечтает о белом Страшдестве?

А вот он после показа, на афтепати в баре «Зета» в подвале «Парк-Лейн Хилтон», где носят подносы с ванильным мартини и где общий счет – оплаченный Sky – чуть-чуть не дойдет до 15 тысяч фунтов. Хотя это неважно, потому что Дэвид Джейсон ненароком сделает одолжение рекламщикам Sky, попавшись на глаза фотографам в не слишком трезвом виде по пути от двери отеля к машине и тем самым спровоцировав поток заголовков в стиле «Лавли Джабли Бабли»[59] в таблоидах, – такую рекламу ни за какие деньги не купишь.

А вот Терри Пратчетт на следующее утро: снова за столом в Часовне, где нет места теплым воспоминаниям о пафосных мероприятиях и где прошлая ночь на самом деле не представляет интереса, потому что она прошлая и потому что, несмотря на бурную деятельность во внешнем мире – аншлаги на книжных турах, многолюдные фанатские конвенты, премьеры телеэкранизаций, – все и всегда обязательно сводится к человеку, который сидит за экраном в одежде для работы в огороде и пишет следующую книгу.