Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 43)
Вскоре после подписания договора, в июне 1986‐го, вышла «Безумная звезда» – последнее издание Терри в твердой обложке от Colin Smythe Limited. «Что вас смешит?» – вопрошал рецензент ведущего мужского журнала Knave, рассказывая о своей рефлекторной неприязни к любой книге, на обложке которой утверждается, что она смешная. «Почти никогда не смешная». Но здесь, считал рецензент, перед нами исключение. «Идите и покупайте. Сейчас же. В смысле – она
За год до этого Дэйв Басби предположил, что Терри пора вернуться на фантастические конвенты – хотя бы ради рекламы. «Его всего передернуло», – говорит Дэйв. И все же в сентябре 1985‐го Терри отправился на Фэнтезикон в Бирмингеме, где участвовал в круглом столе и где, по словам очевидца, сидел в баре с полной сумкой своих книг, представляясь писателем каждому, кто готов был его выслушать. В дневнике Терри на Amstrad только сухо отмечено: «Атмосфера для своих».
Через месяц он уже был в Ковентри, на Новаконе‐15 – фантастическом конвенте Мидлендса, где поужинал с Джоном Браннером. А на следующую Пасху – на Истерконе в Глазго. «Ничего особенного. Ехал 7+ часов, – пишет Терри, но почти сразу добавляет: – Записался на Истеркон в Браме на следующий год». В сентябре 1986‐го он снова оказался на Фэнтезиконе в Бирмингеме – «снова сплошные тусовки, слишком большой уклон в хоррор», – но перед этим ему пришлось отказаться от приглашения на ярмарку компьютерных игр: тот момент, когда мы видим конфликт ночной и дневной работ Терри. «В субботу я буду на автограф-сессии в “Андромеде”8, – объяснял Терри в извинении Мэнди Кейхо из Macmillan Software: – А в воскресенье должен быть на одной из наших электростанций». Ох уж эти банальные отговорки. Хоть один британский писатель делил свои выходные между автографами в Бирмингеме и днем открытых дверей CEGB в Беркли? Эти конкурирующие обязательства – перед издательствами и перед общественным имиджем национального поставщика электроэнергии – со временем будут становиться все более неподъемными.
Corgi выпустило «Безумную звезду» в мягкой обложке сразу после твердой обложки от Colin Smythe Limited, 5 сентября 1986 года. И вот теперь обороты действительно нарастали. Всего через два месяца, в начале ноября, Терри с явным удивлением пишет Марку Смиту, редактору в Corgi: «Судя по роялти за “Цвет волшебства”, за весь 1985 год было продано 19 тысяч экземпляров, а по вашим словам выходит, что “Безумная звезда” УЖЕ значительно превысила это число за первые три месяца. И сейчас ЦВ… продается в среднем по тысяче экземпляров в месяц – видимо, по инерции от БЗ. Я вас правильно понял?»
Правильно-правильно. Corgi напечатало 34 100 экземпляров «Безумной звезды» – и они разлетались, как горячие пирожки. К тому же покупатели немедленно возвращались в магазины за первой книгой. Нарастал эффект снежного кома, и в свете этого феномена – и перед лицом показателей продаж – то напряжение, что десять лет назад вызывали у Терри сиквелы, явно растаяло в теплом сиянии прагматизма. Его письмо Марку Смиту продолжалось так:
«Значит, если говорить о будущем, публикация книг циклами стимулирует продажи предыдущих книг. Писать о Плоском мире просто – ну, сравнительно9, – и велико искушение продолжать это делать, пока жила не иссякнет (смею признаться, сейчас, когда “Мор” уже на финишной прямой, на задворках моего сознания уже зреет пятая книга о Плоском мире – о Ринсвинде и Сундуке). Короче говоря, если вы, как издатель, скажете мне: “Мы продадим все, что ты напишешь о Плоском мире, не волнуйся”, – тогда целая жизнь писательства за деньги склонит меня к положительному ответу».
Терри начал подозревать, что литературой все-таки можно заработать на жизнь. Оставался последний вопрос: может ли он позволить себе уйти с работы, чтобы это проверить?
«Творцы заклинаний» вышли в твердой обложке 15 января 1987 года – и снова без вечера белого вина с закусками, несмотря на смену издателя. «Gollancz редко закатывало вечеринки, – говорит Малкольм Эдвардс. – Ливия [Голланц, председатель совета директоров Gollancz] была воинствующей трезвенницей». Ничего страшного. Дайан Пирсон подгадала время так, что перед публикацией книгу зачитали в «Женском часе». Естественно, роман снова урезали – хотя возражений Терри на этот счет история не сохранила, – и теперь его читала английская актриса Сара Бейдел. В выпуске Radio Times той недели роман описали так: «Когда волшебник Драм Биллет перед смертью передает свой волшебный посох новорожденному ребенку, это ставит под удар столетия священных обычаев. Ведь вместо восьмого сына восьмого сына рождается дочь. А всем известно: “Женщины не могут быть волшебниками!”»
В этой книге Терри представил читателям матушку Ветровоск, которая уже скоро вернется в «Вещих сестричках» (1988), и Эскарину Смит, которая вернется только 23 года спустя – в «Платье цвета полуночи» (2010). И в этой книге Терри четко дал понять, что раз уж ломает традиции фэнтези, то заодно сломает и присущие фэнтези шовинизм и женоненавистничество. И площадки лучше «Женского часа» для этого было не найти. Книгу снова разбили на десять выпусков, но в этот раз чередовали с беседами о юридических последствиях развода, интервью с женщиной, которая заведовала коммерческими вопросами Данфермлинского футбольного клуба, и интервью с дрэг-квин Дэнни Ла Ру, который в этот праздничный период ставил для жителей Бата “Матушку Гусыню”. И снова реакцией публики был чистейший восторг.
А дома в Роуберроу десятилетняя Рианна услышала по радио фразу «автор – Терри Пратчетт» и впервые осознала, что хобби, которое каждый вечер приковывало отца к компьютеру, имеет какую-то ценность и во внешнем мире. Она поставила свой ярко-желтый кассетный проигрыватель поближе к радио и нажала «запись».
Теперь «Творцы заклинаний» получили известность – заслуга «уморительно смешного мистера Пратчетта», как писали в The Times, – и после осторожного первоначального тиража Gollancz в 2750 экземпляров их допечатают в твердом переплете еще шесть раз. А «Творцы заклинаний» отсылали читателей к «Безумной звезде», а та, в свою очередь, отсылала к «Цвету волшебства» – и снежный ком все рос и рос.
А Терри за всем этим наблюдал. Ему было 39, не за горами сорокалетие. На руках – договор с крупным издательством еще на две книги, и это занятие приносит если не баснословные богатства, то хоть
15 июля 1987 года Терри написал Мартину Кэю, руководителю пресс-службы Юго-Западного филиала CEGB:
«Дорогой Мартин.
В дополнение к моему более неформальному письму на прошлой неделе, думаю, я должен уведомить вас о намерении уволиться из CEGB в конце октября. Это уведомление за три месяца.
Хотя я, разумеется, постараюсь помочь со всеми трудностями, которые может вызвать мой уход, сомневаюсь, что смогу официально согласиться на период уведомления больше трех месяцев – боюсь, тогда он почти наверняка станет бесконечным.
Искренне ваш,
А потом написал бухгалтеру, которому каждый год исправно сообщал о своих не самых солидных заработках с фриланса. Будь Терри благословлен даром ясновидения, он мог бы сказать: «Тебе понадобится калькулятор побольше, потому что скоро я буду грести деньги лопатой». Но на деле он выразился уклончивей:
«Благодаря нескольким договорам, которые я подписал, пожалуй, будет прибыльнее – и явно приятнее – стать самозанятым. Я бы хотел как можно скорее встретиться в удобное для вас время, чтобы обсудить некоторые нюансы. Главным источником доходов станет художественная литература и фрилансерская журналистика как запасной вариант».
А затем он позвонил Колину Смайту. «Он сказал: “Я увольняюсь”, – говорит Колин. – Причем только постфактум, но он явно это очень серьезно обдумал и просчитал. Он пришел к выводу, что в краткосрочной перспективе уровень его доходов упадет, но потом, вероятно, все будет хорошо».
На деле убедительное доказательство того, что он вполне переживет этот безрассудный переход, пришло раньше, чем ожидал Терри. Сейчас, когда «Мор, ученик Смерти», четвертый роман о Плоском мире, планировался на ноябрь, а «Посох и шляпа», пятый, – на следующий май, Колин уже подумывал о следующем договоре и считал это удачным моментом, чтобы подумать о долгосрочной перспективе. Решив не размениваться по мелочам, он начал искать возможность заключить договор сразу на следующие шесть книг. И в первую очередь он, вполне естественно, обратился в Gollancz. Малкольм Эдвардс пригласил Колина и Терри на ужин в «Ту Бриджес Плейс» – излюбленное работниками литературы местечко только для своих, на задворках Ковент-Гардена в Лондоне. Там, за картофельным пюре с колбасками и луковой подливой, Эдвардс без обиняков заявил Терри: «Я могу сделать из тебя автора бестселлеров».
Переговоры продолжались какое-то время. По словам Терри, Колин позвонил ему на работу в Бедминстер-Даун в сентябре, когда до увольнения оставалось несколько недель, и назвал сумму, которую Gollancz готово заплатить за его книги в обозримом будущем.
«Коллеги говорят, я очень аккуратно положил трубку, – писал Терри, – встал, налил кофе, какое-то время смотрел в окно, потом перезвонил и сказал: “Что?”»