Но, к счастью для них, Криг мог кое-что сделать с этим. Положив болт-пистолет на консоль и стряхнув с себя ступор наркоза, он оглядел множество переключателей и кнопок, управлявших дверями, сравнивая коды на экранах с кодами на консоли. Нажав в последовательности несколько тяжелых кнопок – и не будучи уверен, что сделал это правильно – Криг перевел взгляд на экран, чтобы увидеть результат своего труда. На экране он увидел, как дверь в переборке, содрогнувшись, медленно поднялась к потолку. Штурмовики не стали ждать и, быстро проверив пространство за дверью, отступили туда, огнем своего оружия сдерживая Сестер Непорочного Пламени.
На экране рядом Криг увидел Декиту Розенкранц, оказавшуюся немного дальше по коридору. Она тянула за рясу архиерея Прида, пытаясь затащить его в открытую дверь. Удивительно, что Криг сразу не заметил огромного экклезиарха: массивное тело Прида заполняло почти весь пикт-экран. Комиссар ощутил нечто вроде жалости к архиерею. Прид, как и он сам, невольно оказался замешан в этом нечестивом и кровавом деле. Он был священником Экклезиархии, а Сестры Битвы – ее военной силой. Он должен был быть на одной стороне с Сестрами Непорочного Пламени. Но Прид явно был не на их стороне, судя по тому, как свирепо расправлялся он с теми из их ордена, кому не повезло оказаться поблизости от него.
Архиерей был огромен, но его рефлексы при этом были великолепны. Прячась на перекрестке коридоров и прижавшись спиной к стене – что было весьма нелегко для человека его сложения – он ждал, когда из-за угла покажется дымящийся ствол огнемета. Криг видел, что по коридору идет молчальник-пробист, а Прид не видел, но все же отлично рассчитал время.
Схватившись за ствол огнемета, он выдернул из-за угла державшего оружие тощего фанатика и со страшной силой впечатал его в противоположную стену. Бритый череп ополченца врезался в металл стены. Удар Прида был таким мощным, что молчальник отлетел назад и упал у другой стены.
Схватив огнемет и повернув его в коридор, архиерей выпустил струю огня в приближавшихся Сестер Битвы и их солдат-ополченцев. Схватив стаб-пистолет с пояса Прида, Розенкранц вцепилась в огромную руку экклезиарха, наконец, ей удалось привлечь его внимание и оттащить Прида к открытой двери, где их уже звали штурмовики.
Когда священник и флайт-лейтенант прошли в дверь, Криг снова закрыл ее. Опускалась она гораздо быстрее, чем поднималась, как и положено двери в системе безопасности – эта смертоносная скорость была следствием не только влияния гравитации, но и конструкции механизма. Прометиевая баня, устроенная Придом, почти не замедлила наступление воительниц Сороритас. Оставшиеся пробисты заметались в охваченном огнем коридоре, врезаясь в стены и друг в друга, прежде чем сгореть в вихре адского пламени. Но Криг видел, что Сестры Битвы просто шли сквозь огонь в своей угрожающе черной силовой броне, и уже готовили мельта-бомбу для подрыва закрытой двери. Даже бронированных дверей будет недостаточно, чтобы остановить их.
Осматривая консоль и пикт-экраны на предмет чего-то еще, что можно было использовать для помощи штурмовикам, Криг задержал взгляд на множестве убийц и безумцев, запертых в камерах и отчаянно пытавшихся вырваться на свободу. Заключенные.
Наблюдая на следующем экране, как штурмовики бегут по коридору, Криг закрыл за ними следующую дверь. И вовремя: мельта-бомба проделала в первой двери рваную дыру с оплавленными краями. Сестры Битвы пролезали в нее, выстрелы их болтеров уже осыпали дверь, закрывавшуюся за штурмовиками.
Криг нажал в последовательности несколько больших кнопок, открыв двери камер в коридоре, в котором были заперты Сестры Битвы. Двери откатились все сразу с шипением древней гидравлики, и открытые камеры извергли в коридор поток маньяков и подонков. Толпа, охваченная злобой и безумием, заполнила коридор, каждый заключенный намеревался вырваться на свободу любой ценой. Некоторым пришлось платить эту цену немедленно – Сестры Битвы стали прореживать грязную толпу преступников огнем своих болтеров. Но вскоре коридор от одной стены до другой был полон узников, и воительницам Сороритас пришлось противостоять массе взбешенных людей, которым отчаяние придавало смелости, они валили Сестер Битвы напором тел и вцеплялись в их оружие.
Проводя пальцем по тускло освещенной карте тюремного комплекса на стене, Криг продолжал расчищать путь по коридорам для штурмовиков до самой посадочной площадки на крыше. Все остальные коридоры тюрьмы он наполнил освобожденными преступниками, которые немедленно предались оргии разрушения и изливали свою ярость и отчаяние на всех, кто был не из их числа. Так как все остальные уже эвакуировались, это означало почти исключительно Сестер Ордена Непорочного Пламени.
После этого Криг задумался. Крейн говорил, что Мортенсен в блоке «Гамма». Пикт-наблюдение не охватывало камеры-темницы одиночного заключения. Это просто не имело смысла – большую часть времени в этих камер была полная темнота. Но Кригу не нужно было видеть Мортенсена, чтобы знать, где его держат. Закрытый герметичный люк одной из темниц охраняла одна сестра-целестинка. Похоже, что частью режима одиночного заключения было лишение узников не только света и общения, но и кислорода. Эта целестинка была телохранительницей канониссы. Криг часто видел ее раньше. У нее было запоминающееся лицо с большими яркими глазами, широко расставленными. Она никогда не улыбалась, не произносила ни слова, и, хотя лицом была похожа на четырнадцатилетнюю девочку, носила комплект самой древней и самой ценной силовой брони своего ордена. В руках она держала массивный адамантиевый щит крестоносца – столь же древнюю реликвию – и никогда не отходила далеко от своей госпожи.
Криг должен найти способ как-то разобраться с ней.
Ударив кулаком по кнопке общей тревоги, комиссар наполнил весь тюремный комплекс ревом сирен и аварийных сигналов. Оставив для штурмовиков лишь один маршрут по территории инкарцераториума свободным от полномасштабного бунта, захлестнувшего основной комплекс, Криг схватил болт-пистолет и, хромая, направился к блоку «Гамма».
Корвет «Повелитель Ужаса», словно корабль-призрак, скользил в течениях стратосферы Спецгаста на низкой орбите. Почти прозрачный под защитой мощных полей невидимости, укрывавших его изящный корпус, корвет бороздил небеса над огромным торговым миром.
Криг стоял у украшенного цветным стеклом иллюминатора на монастырской палубе, расставив ноги и заложив руки за спину. Сквозь иллюминатор, выполненный в форме щита крестоносца, который носила Святая Валерия Младшая, проникало лазурное сияние Спецгаста, окутывая силуэт комиссара. В небесах над ним простирались гигантские кольца Спецгаста, многочисленные луны-пастухи не позволяли разлететься формировавшим их массам камней и льда. Вот, словно дурное предзнаменование, в небе висело желтое пятно Алджернона. Недалеко от него проплывал Иллиум, чья поверхность была покрыта шрамами недавних боев – пересекая терминатор и уходя в недолгую ночь Спецгаста. Ниже корвета было то, чем любовался сейчас Криг – авианосец «Избавление», словно хищная птица, зависший над полярными мегаполисами торгового мира.
После долгой выволочки, полученной от необычайно оживившегося Удески, по поводу того, что Криг так глупо почти позволил себя убить в первый же день своей службы в комиссарском звании, полковой комиссар направил Крига с административным поручением на «Пургаторио». Оставив своего начальника изливать гнев на Снайдера и Гойнца, которые были вызваны к Удески после него, Криг направился к челноку. Несомненно, Удески так или иначе закончит то, что Криг начал на Иллиуме, и негодяи понесут заслуженное наказание. Мертвые или живые, они послужат наглядным примером остальным.
Но вместо флагмана челнок направился к участку глубокого космоса между двумя основными кольцами Спецгаста. Там, под защитой маскировочных полей, его ждал «Повелитель Ужаса».
Сестры Битвы провели Крига прямо на обширные монастырские палубы Адепта Сороритас – здесь он раньше не был – и велели ждать у личных апартаментов канониссы Диаманты Сантонакс.
Огромные бронзовые двери откатились в стороны, и Криг, повернувшись, увидел, что из апартаментов вышла одинокая фигура. Она была облачена в комбинезон из блестящего материала обсидианового цвета, обтягивающий каждый изгиб ее тела, почти ничего не оставляя воображению, и меховые одеяния из какого-то материала легче воздуха, струившиеся за ней, словно клубы дыма. Когда свет палубных фонарей упал под ее изысканный капюшон, кадет-комиссар узрел эбеновое сияние ее лица. Но лицо ее не было таким прекрасным, как тело. Хотя одна половина лица являла собой завораживающее зрелище имперского достоинства и дисциплины, другая была безобразным месивом вдавленных костей, неровно сросшихся мышц и покрывавших их клочьев кожи.
Она, в свою очередь, не обратила никакого внимания на Крига: глаза ее смотрели только вперед, на монастырскую палубу, и вскоре она скрылась из виду.
- Входи, - раздался тот самый чистый, словно полированный, голос, один звук которого внушал повиновение.
Диаманта Сантонакс.
Личные апартаменты канониссы на борту корвета были отдельным царством сумрака и ревностного благочестия под сводчатыми потолками. Стены украшали древние артефакты, бесценные реликвии имперской истории, установленные на постаментах. С головокружительно высоких потолков свешивались гобелены, на которые были вытканы картины бесчисленных войн веры Ордена Непорочного Пламени. Сапоги Крига звонко стучали по плиткам агатового цвета, на полу в центре зала сменявшихся мозаикой, изображавшей Святую Валерию Младшую и Девять Дев Апокалипсиса.
