В грузовом отсеке стояла тишина. Закрепленный на палубе «Кентавр» со следами попаданий на броне слегка вздрагивал. Стрелки болтерных расчетов, пристегнувшись, сидели молча, боясь худшего, но надеясь на чудо. И вся надежда на это чудо теперь была в окровавленных руках Мортенсена.
Рампу опускал комиссар Криг, его разорванное кожаное пальто трепало ветром. Поправив фуражку, он устремил на майора ничего не выражающий взгляд.
- Кто вы сегодня, Мортенсен: штурмовик или спаситель? – спросил кадет-комиссар, когда рампа опустилась.
- Не понимаю, - ответил майор.
- Вы верите, что сможете спасти этот самолет? Спасти нас? – спросил Криг, передавая майору свои черные кожаные перчатки.
- А это имеет значение? – усмехнулся Мортенсен, натягивая перчатки.
- Для меня – да.
- Ну что ж, комиссар Криг, - сказал майор, вступая на рампу. – Я думаю, что вы вряд ли это узнаете.
Мортенсен посмотрел вниз, в бездну пустого пространства под фюзеляжем «Призрака». Если он сорвется туда, то придется падать целую вечность, чтобы долететь до мозаичного мраморного пола собора, где погибли скитарии гарнизона Трепкоса, защищавшие Артеллус Магна. Повернувшись к Кригу, майор добавил:
- Но лучше вам надеяться, что я смогу – и спасу вас.
После этого он спрыгнул с рампы и полетел в пустоту. В полете он схватился за канат колокола, руки заскользили, перчатки протерлись, и начала стираться кожа рук, пока железная хватка майора не остановила скольжение, и он повис, раскачиваясь. Звон колоколов Механикус разнесся под крышей собора с оглушительной силой. Воздух задрожал вокруг Мортенсена, каждое движение каната вызывало оглушающий звон.
Потом начался мучительный подъем по канату, боль в измученных мышцах рук была такой, что ее чувствовал даже Мортенсен. В одно мгновение он был уверен, что сейчас упадет. Летающая машина зеленокожих выпускала в разбитые окна ураган пуль и снарядов, неизбежно задевавших канаты колоколов и рвавших их. Пуля попала в канат, по которому поднимался Мортенсен, частично разрезав его, но каким-то образом канат продолжал выдерживать вес майора.
В руках Мортенсена почти не осталось сил, но он все же сумел взобраться по гигантскому колоколу и перелезть через балюстраду колокольни. Оттуда открывался захватывающий вид на индустриальный мегаполис, охваченный восстанием, и окутанные дымом руины. Этого было бы достаточно, чтобы убедить большинство людей, что они достигли вершины собора. Над майором возвышались лишь шпили с плазменными орудиями орбитальной обороны, те самые, которые сбили «Белый Гром». Они были исправны, но сейчас угрожающе молчали. Впрочем, для Мортенсена в данный момент это не имело значения.
Осторожно взобравшись по вычурным готическим украшениям балюстрады, Мортенсен снял гранатомет со спины и приготовился стрелять. Внизу он слышал рев винта смертолета – огромная машина кружила вокруг собора, готовясь к новому заходу на оставшиеся окна с символами Механикус. Когда смертолет попал в его поле зрения, майор увидел множество орков и их слуг-карликов, ползавших по ужасному летательному аппарату, перезаряжая раздутые пушки и многоствольные орудия, похожие на роторные стабберы. Возможно, у «Вертиго» оставалось лишь несколько секунд.
Мортенсен навел простой прицел гранатомета на гротескный механизм в центре огромных лопастей смертолета – и выстрелил.
С хлопком и шипением вылетев из ствола, бронебойная ракета устремилась к вражеской машине. Спустя мгновение она расколола механизм, и ритм работы лопастей нарушился. Потом сверкнула вспышка, и брызнул дождь осколков. Летающее чудовище сразу же начало терять высоту, гравитация неумолимо тянула его громадный металлический корпус к поверхности планеты. Одна лопасть – убийственные зубья цепного клинка на ней еще вращались – задела стену собора и разлетелась градом бритвенно острых осколков. С этого момента для смертолета все было кончено. Словно падающий метеорит, переворачиваясь и ударяясь о стены собора и окружающих зданий, чудовищная машина полетела к земле, взрываясь и разваливаясь на куски.
Мортенсен сплюнул ей вслед тягучей окровавленной слюной. Швырнув туда же трубу гранатомета, он потянулся к своей майке, где сквозь перевязку и швы, наложенные Мингеллой, от напряжения снова выступила кровь. Устроившись на карнизе собора, майор достал из кармана брюк пропитавшийся кровью окурок сигары.
Закурив ее, Мортенсен сидел на карнизе и смотрел, как горят лишенные крыш башни Иллиума.
Шагая по коридорам инкарцераториума, Криг думал, что ему придется как минимум угрожать кому-то пистолетом, чтобы пройти мимо охраны. К своему удивлению комиссар обнаружил, что ворота широко открыты, а посты охраны покинуты. Иногда охранники в серой форме и защитном снаряжении пробегали мимо него, спеша в противоположном направлении, но при этом едва обращали внимание на Крига. Кадет-комиссар не знал, это из-за его высокой фуражки и кожаного пальто, или из-за внушительного болт-пистолета, который он сжимал в здоровой руке. Или, возможно, просто потому, что им сейчас было не до него. Охранники покидали тюрьму в такой спешке, что даже не закрывали за собой двери.
Шатаясь, Криг шел по коридору, из-за сильных обезболивающих, действовавших на его мозг, его шаги были неуверенными и неуклюжими. Опираясь тыльной стороной здоровой руки о холодные металлические стены, чтобы устоять на ногах, кадет-комиссар следовал по пиктограммам на стенах, направляясь к охранной башне «Паноптикон» - ее обозначало изображение немигающего глаза. Подъем в дребезжащем лифте дал ему двадцать секунд драгоценного отдыха.
Когда двери лифта открылись, Криг, держа болт-пистолет наизготовку, повел стволом, оглядывая пространство круглой обсервационной палубы. Персонал давно покинул ее, и остались лишь несколько сервиторов с мертвыми глазами и вечными ухмылками, подключенных к своим консолям и терпеливо ожидавших приказаний. Стены на 360 градусов были покрыты экранами пикт-кастеров, с потолка на кабелях свисало множество звукоприемников, покачиваясь на сквозняке. Отсюда комендант инкарцераториума и его подчиненные наблюдали за населением тюрьмы.
В центре помещения была лестница, по которой можно было спуститься к личным апартаментам коменданта, но Криг стал подниматься по ступеням наверх, откуда пробивался тусклый естественный свет. На вершине башни была расположена небольшая площадка, с которой открывался вид на комплекс инкарцераториума и местность за его пределами. Поднявшись на площадку, Криг подошел к поручням.
Инкарцераториум представлял собой скопление построек из гофрированного металла, частично встроенных в пыльные красные скалы, выпиравшие из песков экваториальной пустыни Спецгаста. Отвесные угловатые скалы были похожи на плохо обтесанные колонны или примитивные монументы, но они образовывали естественное препятствие с трех сторон тюремного комплекса. С четвертой стороны безопасность обеспечивала высокая электризованная стена из покрытого ржавчиной металла, на которой часто погибали местные летающие падальщики с кожистыми крыльями, имевшие несчастье на нее сесть. Опускная решетка, тоже электризованная, была открыта и не охранялась. Все транспортные средства, какие только нашлись в тюремном комплексе, были реквизированы и мчались прочь по терракотовой пустыне. Криг подумал, что это все равно им не поможет. Бронзовый свет дня вокруг смеркался с каждым мгновением. И это не были естественные сумерки: Сигма Скорпии не должна была заходить за горизонт в течение следующего месяца. Кобальтово-синее небо было наполнено морем теней, которые становились больше и темнее с каждой секундой.
Бросив взгляд за один из установленных на площадке тяжелых стабберов, Криг заметил почти пустую посадочную площадку на крыше одного из тюремных зданий. Почти все летательные аппараты уже покинули инкарцераториум. На площадке стоял только потрепанный, но несломленный «Призрак» Декиты Розенкранц – и две «Валькирии» со зловещими эмблемами Экклезиархии. Их охраняли Сестры Битвы, сжимавшие в руках болтеры.
Спустившись обратно на обсервационную палубу, Криг сел в кресло за одной из консолей и начал просматривать экраны пикт-кастеров. Многие из них показывали пустые коридоры и покинутые казармы охраны. На остальных экранах были видны ужасные условия в камерах заключенных. Некоторые узники метались по камерам туда-сюда, словно звери в клетке. Другие колотили в запертые двери мисками и ложками – это значило, что время приема пищи уже прошло. Остальные разбивали скудную мебель и душили сокамерников.
Вскоре Криг обнаружил штурмовиков «Отряда Искупления»: несколько экранов на два ряда ниже трудно было не заметить благодаря вспышкам огня болтеров Адепта Сороритас. Комиссар не удивился, увидев, что штурмовики выбрались из своих камер: Криг сам добился свободы при первой возможности, а бойцы Мортенсена привыкли выполнять боевые задачи в местах, подобных инкарцераториуму. Штурмовики сумели заполучить несколько лазерных пистолетов и лазганов, захваченных у бегущих охранников, но это было слабое оружие против мощи болтеров и четкой тактики Сестер Битвы. Плазменным выстрелам и потокам пламени невозможно было противостоять, и солдаты были загнаны в узкий коридор, бронированная дверь в переборке за их спинами закрывала им единственный путь к спасению.
