Роб Сандерс – Отряд Искупления (страница 41)
- Что она имела в виду, когда сказала «отлично»?
- Что? – обернулась к нему целестинка.
- Канонисса сказала «отлично», когда узнала, что Мортенсену предстоит лететь на луну Иштар.
- Иштар – мир смерти, - пояснила Сестра Битвы. – Если нам повезет, Мортенсен будет мертв еще до того, как встретится с вами.
- Здорово, - протянул Криг. Перспектива лететь на мир смерти ему и самому не внушала радости. – И что там делает «Отряд Искупления»?
С нескрываемой скукой Сестра Битвы еще раз сверилась со свитком.
- Ну, кроме того, что на поверхности луны можно найти множество видов страшной смерти, там есть только одно зарегистрированное поселение: несколько городков на сваях в глубине протоконтинента.
- Городки на сваях?
-
- Огрины, - кивнул Криг.
Ему приходилось работать с этими огромными недолюдьми. Подразделениям штурмовиков иногда придавались ударные части огринов, служившие авангардом в атаке. Чтобы убить этих гигантов, требовалась огромная огневая мощь, и, когда они приходили в ярость, то были почти неостановимы. Они были молотом, дополнявшим точный удар клинка – штурмовиков. Атака огринов могла прорвать фронт и позволить штурмовикам проникнуть в тыл противника, где их четкая тактика и специальное оружие находили наилучшее применение. Огрины были неудобным и опасным оружием, они воспринимали приказы как едва прирученные неразумные животные. Но сейчас, когда Иллиум был затоплен потоком зеленокожих, а подкрепления стали недостижимой мечтой, Гвардия была готова использовать любые ресурсы, которые можно было найти в системе.
Помпезно разукрашенные двери разошлись в стороны, впустив на монастырские палубы еще одного посетителя. Все пространство лифта занимала одна гигантская фигура, облаченная с головы до ног в ребристый кожаный плащ, за которым не было видно ни кусочка тела, ни клочка другой одежды. Огромный капюшон спускался до самого живота, и в нем не было даже прорезей для глаз, чтобы позволить его владельцу видеть, куда он идет. Широчайшие рукава плаща также соединялись на животе, скрывая руки гиганта, явно сцепленные вместе.
Чудовище пригнулось перед выходом из лифта, чтобы в двери прошел небольшой трон, установленный на спине великана, между лопаток. Трон был так же сделан из гофрированной кожи и прикреплен к спине гиганта толстой кожаной сбруей. На троне восседало маленькое иссохшее тело дряхлого старца, тоже облаченное в кожаный плащ. Была видна только его голова, уродливо раздутый череп невозмутимо возвышался над немощным телом.
Криг был немало удивлен, обнаружив в лифте этого великана и его седока, но когда комиссар обернулся к целестинке, то увидел, что Сестра Битвы опустилась на одно колено, устремив взгляд в пол. Только когда огромная туша прошла мимо него, Криг заметил инквизиторскую розетту, висевшую на шее гиганта. Она почти гипнотически покачивалась туда-сюда. И тогда Криг понял.
Это был Аурек Херренфольк.
Комиссара едва ли можно было винить в том, что он не узнал инквизитора: очень немногие видели Херренфолька лично. Наиболее близко с ним работали Сантонакс и ее Сестры Битвы, и за их исключением очень мало кто имел доступ к инквизитору. По большей части Херренфольк работал через сеть своих агентов и шпионов. Многие утверждали, что он имел телепатическую или телекинетическую связь с наиболее доверенными из своих агентов. Криг сам видел, как дознаватель Анджелеску, работавший со штурмовиками, иногда вел себя странно: словно его тело и разум принадлежали не ему.
Целестинка схватила Крига за шею рукой в бронированной перчатке и заставила почтительно поклониться инквизитору. Криг инстинктивно позволил взгляду скользнуть вверх и узрел инквизитора, сидевшего на своем гуманоидном скакуне. Один черный блестящий глаз Херренфолька устремил на комиссара взор, столь же пугающий, сколь и непроницаемый.
+
Эти слова эхом раскатились в глубине его разума. Казалось, его душа расширилась, чтобы принять их. Они были повсюду, а он был нигде.
+
Мыслеречь затихла, и, спустя мгновение – и вечность – вернулась.
+
- Кадет!
Удар по лицу подействовал как ведро холодной воды. Криг очнулся. Он лежал в углу лифта, Сестра Битвы склонилась над ним. Он заметил, что на ее лице мелькнуло удовольствие: ей это явно нравилось.
- Что случилось? – спросил Криг, вставая и опираясь о стену.
- Ты мужчина и ты слаб, - заявила целестинка, словно утверждая очевидный факт. – Ты потерял сознание. Это инквизитор. Его присутствие действует так на многие слабые разумы. Он весьма могущественен…
- На тебя он так не действует?
- Я не ты, - целестинка сотворила знамение аквилы. – Слава Императору.
Двери лифта открылись, за ними оказалась тесная полетная палуба корвета. Стремительные силуэты ударных истребителей стояли на ней вместе с «Аквилами» и «Валькириями» Адептус Министорум.
Криг попытался стоять, не опираясь на стену. Получилось не сразу. Внутри черепа ощущалось нечто вроде ментального эквивалента несварения желудка.
- Собирайся. Полетишь на ней, - Сестра Битвы указала на ближайшую «Валькирию».
Криг, шатаясь, вышел из лифта в ангар. Судя по надписи на фюзеляже «Валькирия» носила название «Хранитель Чистоты». Отсутствие изящества и утонченности это имя компенсировало своей однозначностью. Как книга, о которой можно судить по обложке.
Целестинка нажала кнопку лифта.
- Не отправишься со мной наслаждаться видами? – спросил Криг.
- Ты летишь в такое место, где виды будут наслаждаться тобой, - ответила она с полной серьезностью. – Я зайду в арсенал: тебе там понадобится что-то куда серьезнее, чем этот пистолетик.
Кадет-комиссар посмотрел на нее с деланной обидой, покровительственно взявшись за кобуру хеллпистолета.
Двери лифта закрылись. Оставшись один на полетной палубе, Криг задумался: Сестра Битвы имела в виду флору и фауну мира смерти или майора Мортенсена?
Деките Розенкранц приходилось летать в разных небесах и садиться на поверхности разных планет, но луна Иштар сразу же заняла первое место в ее списке самых жутких мест, где ей доводилось совершать посадку.
Все началось со снижения в атмосферу. Авианосец «Избавление» в небесах над ними быстро скрывался из виду, и «Призрак» полетел вниз, в бархатистый малахитовый сумрак плотной атмосферы Иштар. Внезапно скорость самолета резко упала, и его сильно затрясло. Было такое впечатление, что «Вертиго» упала в океан – Розенкранц не раз приходилось переживать подобное, и она знала, что это такое. Это ощущение подкреплялось волной липкой слизи, внезапно хлынувшей на кабину. Сначала флайт-лейтенант боялась, что это сильно ограничит видимость, но содержимое атмосферы мира смерти было в основном прозрачным. Впрочем, особого значения это не имело: чем ниже самолет спускался сквозь слой облаков, тем темнее становилось вокруг.
Вскоре двигатели начали захлебываться в этом вязком атмосферном «супе», и один за другим стали глохнуть. Это немедленно вызвало новую тревогу: что самолет сейчас просто упадет. Несмотря на плотность верхних слоев атмосферы, «Вертиго» падала, словно кирпич. Вокс-переговоры со вторым «Призраком», носившим название «Затмение Урдеша», подтвердили, что у них те же проблемы.
В темнеющем небе стали появляться еще более темные гигантские силуэты. Повсюду вокруг самолета в небе парили огромные органические шары. Эти чудовищные пузыри охряного цвета, наполненные газами легче воздуха и пронизанные пульсирующими сосудами, медленно дрейфовали вокруг «Призрака». Розенкранц, как могла, управляла падающим самолетом, ведя его сквозь стаю летающих чудовищ, мимо их огромных пастей, фильтрующих атмосферу. Фактически они выглядели как гигантские раздутые кальмары с массой щупальцев, свисавших к поверхности планеты. В небе висело море личинок, и огромные летающие твари явно стремились к богатой добыче. Щупальца слегка колыхались, загоняя дрейфующих личинок в тонкие перепонки между каждым из щупальцев, а потом в пасти гигантских созданий. «Вертиго» не повезло оказаться посреди скопления этой «небесной икры».
Вскоре случилось неизбежное – «Вертиго» законцовкой крыла зацепила один из раздутых живых пузырей, потащив мирное чудовище за собой вниз. Наконец они расцепились, и «Призрак» штопором полетел к поверхности.
Когда «Вертиго» прошла еще один слой облаков, ее управление стало ощущаться необычно легким. Слизь исчезла, но ее сразу же сменил мелкий дождь, капли которого вспенивались, едва попадая на армапласт фонаря кабины. Из необычно легких движения штурвала становились все более затрудненными, и Розенкранц услышала уже знакомый звук глохнущих двигателей.
Бенедикт сообщил, что закрылки замерзли – что казалось невероятным, потому что Розенкранц видела, что самолет летит сквозь дождь к поверхности, покрытой первобытными джунглями. Больше она ничего не могла сделать: приказав по внутреннему воксу приготовиться к столкновению, флайт-лейтенант попыталась подтянуть нос самолета вверх, и раздутое брюхо «Призрака» пробороздило чащу странного дождевого леса.
Так они оказались здесь.
Розенкранц отстегнула ремни и потерла напряженные плечи. Могло быть и хуже. На Арборсии IV ей пришлось сажать самолет среди титанических лесов Теневых Пустошей. При посадке крылья «Призрака» просто оторвались от ударов о гигантские стволы деревьев, а острый сук пробил бронестекло кабины и пронзил ее второго пилота.