Рия Вилар – Знакомьтесь! Самая невезучая попаданка! (страница 22)
— То есть, попади я случайно в темницу или на костер вы меня вытащите? — спросила о самом важном, что вычленила из его речи.
Ответом мне была тишина. Видимо мужчина не хотел давать мне зеленый флаг руки, поэтому решил не отвечать на вопрос. Но мне и так было уже всё ясно. И от этого, улыбка невольно появилась на лице.
Я даже решила еще немного понаглеть и уточнила:
— А крыс точно нельзя оставить тут? Ну… пока ваших подчиненных в городе нет. Просто я для них уже ямку выкопала. Да и домой их нести не хочется. Куда я их там дену?
— Ари, вы понимаете, что…
— Ну пожалуйста, Адриан! — перебила я его, не дав отказать. — Я правда никому не расскажу о том, что вы разрешили мне это сделать. Честное слово белой ведьмы! — и ресницами захлопала.
С лордом Иклисом такой фокус не прокатил, а вот с инквизитором…
— Ладно, — сорвался с его губ очередной тяжелый вздох. — Но только быстро, чтобы никто не видел.
Ха! А с инквизитором прокатил!
Еще более довольно улыбнувшись, я поспешила засыпать остаток земли в ямку и похлопала по ней рукой, утрамбовывая.
После чего подхватив пустую коробку и ложку, я поднялась с корточек, отряхивая подол платья от земли.
— Больше никаких ритуалов озеленения. Клянусь хвостом Великой Крысы. — пробормотала я, переступив деревянный заборчик клумбы.
Мужчина хмыкнул – тихо, почти неслышно, но губы его дёрнулись.
Я же собиралась… нет, не просто уйти – ускользнуть. С достоинством. С шлейфом «тут меня и видели». Но, сделав шаг назад, услышала:
— Подождите, Ари. Это вам.
Я остановилась и с удивлением посмотрела на протянутую руку Адриана.
Он держал... плащ.
Я недоуменно моргнула, уточнив:
— Зачем вы мне отдаёте свой плащ?
— Это не мой, — он слегка улыбнулся, — а ваш.
Я еще раз недоуменно моргнула, мужчина же продолжил:
— Вы забыли его в прошлый раз. На... — он замолчал, словно подбирая слово. Или, что более вероятно, удерживаясь от одного очень конкретного.
На помойке.
— Я поняла! Не продолжайте! — поспешно прервала его я, и почти вырвала плащ из рук. После чего наткнувшись на еще более смеющийся взгляд мужчины, уже спокойно добавила: — Спасибо. Очень... любезно с вашей стороны принести мне его. По правде говоря, я не только забыла сам плащ, но и в целом забыла о его существовании.
Он кивнул, слегка прищурившись.
И когда я уже было подумала, что сейчас последует очередной каверзный вопрос, он произнес:
— Светлого вам продолжения дня, Ари.
— Эм…вам тоже, Адриан, — выдавила я из себя и отступила на шаг. А следом и вовсе развернулась, чтобы шурша подолом, направиться быстрым шагом к дому.
Глава 38
Прошло несколько дней с момента моего неудачного взаимодействия с миром флоры, фауны и лорда Инквизитора. Я всеми силами старалась стереть это событие из памяти: быстро, без следов и с внутренним криком «никому ни слова».
Днём я работала в кондитерской, стоя за прилавком и продавая сладости, а по вечерам я вычеркивала одну за одной книги из списка в поисках хоть какой-то полезной информации об отворотном зелье. Или хотя бы о том, как не выглядеть идиоткой перед представителями властных структур с горящими глазами и сарказмом за щекой.
С каждым днём книг становилось всё меньше. Как, впрочем, и моей надежды.
Дело в том, что из всего, что мне удалось нарыть, так это то, что волос носителя черной магии должен быть взят у чистокровного человека. Причём обладать он должен исключительно черной магией. Без примесей. Без других типов силы. Только абсолютная, ядреная тьма в чистом виде. И из этого следует вывод, что мои волосы не подойдут. Увы.
Ну и ещё, что мне стало известно, так это то, что Адриан был прав: Великая Крыса — это действительно прозвище ведьмы. Древней. Могущественной. Почитаемой. И похоронена она была на земле, доступ к которой имеют только ведьмы.
При этом трава, которую нужно было собрать с той самой земли, сохраняет магические свойства всего сутки. Потом она превращается в абсолютно бесполезный пучок зелени.
Где же находится эта самая земля? Прекрасный вопрос. Потрясающий даже. Жаль, что ответа на него нет. Ни в книгах, ни в гримуаре. Я проверяла. Несколько раз. В перевёрнутом виде. В полнолуние. С лупой. И с шалфеем под подушкой – на всякий случай.
Результат? Ровно ноль информации за прошедшие дни.
Но зато… мирная жизнь. О, как же она была приятна. Никто не трогал меня. Ни лорд инквизитор с его изучающим взглядом, ни лорд инспектор в роли недожениха, который вообще исчез, как будто его придумали. Никаких проклятых ритуалов, никаких дохлых крыс, никаких ковенов ведьм с их собраниями.
Я даже стала думать, что, возможно, всё налаживается. Что можно жить спокойно.
И… видимо, накаркала.
Один из совершенно обычных, почти идеальных дней — утро, кофе, ванильная булочка, идиллия — был бесповоротно испорчен визитом посыльного. Он зашёл в кондитерскую с видом человека, который несёт приговор в коробке. Торжественный, безэмоциональный и — что хуже всего — молчаливый. Он поставил коробку на стойку, вручил мне конверт с красной сургучной печатью и исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах чужого табака… и ощущение тревожной предопределённости.
На коробке каллиграфическим почерком значилось:
У меня даже глаз задергался в предчувствии неприятных новостей.
Конверт решила вскрыть первым. А то мало ли, что в коробке. А так… хотя бы подготовлюсь. Морально.
Вскрыв печать и аккуратно развернув лист цвета слоновой кости, я увидела всё тот же безупречный, аккуратный, раздражающе сдержанный почерк:
Я уставилась в текст. Потом на коробку. Потом снова в письмо. И, наконец, вздохнула.
— Действительно накаркала. Не было зла - так оно появилось…
Глава 39
Я открыла коробку, чтобы посмотреть на платье, выбранное инспектором. Ожидала чего-то бежевого, невзрачного и недорогого — судя по тому, как он ко мне относится. Но нет. Ошиблась.
Внутри лежало роскошное платье. Изумрудное, бархатное, облегающее, длиной в пол. А вырез на спине был таким, что моей бабушке хватило бы одного взгляда, чтобы вызвать дух своего отца и пожаловаться ему на моральное разложение потомков.
К платью прилагались длинные перчатки из той же ткани и глянцевые чёрные туфельки на невысоком каблуке.
Наряд безусловно был шикарным. Вот только… не слишком ли он откровенен для званого ужина?
Инспектор мог бы выбрать что-нибудь поскромнее – особенно для знакомства невесты со своей семьёй. А то ещё подумают, будто я охочусь за их золотом и наследием.
Я тяжело вздохнула, повертела платье в руках, потом всё-таки поднялась в комнату, сняла халат, надела наряд и… замерла перед зеркалом.
Платье село идеально. Как будто было сшито по индивидуальному заказу. Ткань ложилась по фигуре мягко, тяжело, подчёркивая все изгибы. Изумрудный цвет делал кожу светлее, глаза — ярче, а самоощущение — слегка не моим.
Я провела ладонью по бедру, потом по открытой спине.
Эх, и вот как понять лорда Иклиса? Это у него такой вкус или это он решил меня подставить перед своими родными, чтобы они меня заклевали упреками и презрительными взглядами? Так сказать, изощрённый способ мести за все мои прежние отказы.
Ответа, увы, не было.
Сняв платье, я аккуратно сложила его обратно в коробку и, прикрыв крышку, села на край кровати. Минуту смотрела в одну точку.
Мысли роились, как назойливые комары: Что, если притвориться больной? Или проклятой? Или проклятой и больной одновременно?
Нет, не прокатит. Только не с ним. Этот сумасшедший и с гриппом меня к родителям потащит, лишь бы добиться своего.