Рия Рэй – Проект 1214 (страница 2)
Помню, как сейчас, эту вывеску на заборе территории кампуса с приглашением присоединиться к инновационному объединению исследователей разных отраслей, где обеспечено успешное будущее с возможностью карьерного роста, все блага, доступные сотрудникам, по типу бесплатного проездного, страхования и оплачиваемых отпускных аж четыре раза в год. Сверху, словно гигантский ограненный алмаз на кольце, сияла фраза о высокой заработной плате. Завороженная, я тут же направилась в сей необычный центр.
Это было работой мечты, во всяком случае об этом кричала вся территория: светлая, современная, с отдельными зонами для отдыха, коворкинга, кафетерием, столовой, которую язык не поворачивался так назвать – целый ресторан. Ноги понесли меня к посту охраны, оттуда сразу на собеседование, а затем домой, страдать в ожидании целую неделю, пока, наконец, не раздался этот заветный звонок.
– Вы приняты. Приходите к восьми тридцати утра в понедельник для оформления всех документов.
Моему счастью тогда не было предела, я предвкушала, как в свободное время буду зачитываться очередным любовным романом в лаундж зоне, утопая в мягких диванах, как по утрам буду покупать мятный латте в кафетерии, где меня уже узнают в лицо, как каждый месяц мне на карту будет прилетать увесистая сумма, я обновлю гардероб, отложу на машину, может, перееду ближе к центру в большую квартиру из моей однушки…
И этот хруст разбившихся ожиданий, на которые ты, как бы ни старался, наступаешь, осознавая суровую реальность работы в сфере науки, где единственным развлечением в твоей жизни остаётся сон по пять-шесть часов в сутки. И пусть зарплата, относительно других мест, более чем удовлетворительная, учитывая, что я пришла на самую низкую должность лаборанта, по сути, человека на побегушках у реального исследователя, она остаётся бесполезно прохлаждаться на счету в банке, ведь чтобы ее потратить, нужно хотя бы иметь нормальный выходной. Что на моей памяти случалось лишь пару раз в месяц.
Будь то непроходимые сугробы, проливные дожди, понедельники или воскресенья, – работа продолжалась, ведь человек, вставший на путь науки, буквально заключил с ней брак, вдобавок к которому прилагалась новая жилплощадь, – кресло в твоем же кабинете.
Но, к счастью, позднее семи вечера я, да и вся наша дружная компания, здесь не задерживалась.
– В договоре что было прописано? – спросила меня Ада одним днем, когда я в половину восьмого вечера ещё корпела над отчетом начальству. – Правильно, рабочий день с девяти до семи. Поэтому будь добра, соблюдай его условия. Семь часов – дверь за нашими спинами закрывается на ключ до следующего утра, и никак иначе!
– Но как же остальные, кто сидит тут до ночи? – Тогда я только начала знакомство с начальницей, потому была крайне удивлена подобными словами. Начальники, по тем же стереотипам, – те, кому так и хочется загрузить тебя работой, да ещё сверху накинуть своих обязанностей, что ты до утра будешь со всем разбираться. Моя вера в устойчивый мир тогда пошатнулась.
– Ну, не наши проблемы, что они не умеют читать цифры, – Ада пожала плечами и скинула с плеч халат. – Чего сидишь? На выход!
Эта женщина иногда кажется мне нереальной, эдакий супергерой в белом халате и с вечно щурящимся взглядом, если она забывает надеть очки. Сколько раз прикрывала мою задницу, заступалась и всеми силами помогала. За всю жизнь ее не отблагодарить, потому я, когда в месяце выпадал тот самый заветный НАСТОЯЩИЙ выходной, поднимала за нее пусть и не бокальчик полусладкого, но баночку светлого нефильтрованного.
Я вернулась из подсобки, балансируя и пытаясь не выронить из рук здоровенную стопку пробирок верхом на отчетном журнале. Работа хоть и была интересной, но порой так раздражала, что хотелось кого-нибудь прирезать. На такие случаи, как говорила мне Ада, у нас заготовлен целый аквариум с червями. Препарируй на здоровье!
– Поставь сюда G-136 и подготовь B-51 и 67 под микроскоп, – краем глаза заметив меня, но так же неотрывно орудуя пинцетом, исследовательница дала новые указания. – Ах да, ещё.
Я была готова выслушать новую порцию моего списка дел на сегодня, но вместо этого подруга, все так же не поднимая глаз, продолжила:
– На счет Теодора. Я слышала, что у него были какие-то проблемы в прошлом. Поднимем вопрос о нем завтра за обедом, может, кто чего интересного слышал. А ты действительно им заинтересовалась или просто чисто любопытно?
Иногда казалось, что Ада умела забираться внутрь, выискивая все самые важные точки, знала, на что и когда надавить, потому и сейчас попала в самую сердцевину. Я не могла ответить на ее вопрос.
– Сама не понимаю, – ответила я, не желая утаивать даже мелочи, – думаю, сумею определиться до завтрашнего дня, так что поделюсь с вами за обедом.
Глава 2
Спуститься с третьего этажа в столовую
занимает не больше трех минут. Разве
может что-то пойти не так?
– Все-е, хватит работать, давай, время обеда! – Ада настойчиво трясла меня за плечо – и кому тут из нас ещё 29 лет?
Честно, иногда мне казалось, что телом подруги просто пользуется умерший призрак подростка, оттого и такая беззаботность. Ну как взрослая женщина, доктор биологических наук, если, конечно, она все-таки получила степень, может вести себя, как ребенок?
Однако, к моему великому удивлению, либо она была прекрасной актрисой и вела двойную жизнь, либо, не знаю, шантажировала? Но в центре ее уважали, и даже вышестоящие… личности прислушивались к ее мнению. Все-таки, подозреваю, что дело тут было в шантаже.
– Осторожно, сейчас реагент на тебя вылью! – не выдержав, я повысила голос. – Ты что, моя лаборантка?
Начальница расхохоталась, из-за чего я отвлеклась и проиграла битву. Чашка Петри вылетела у меня из рук от резкого движение, Ада подхватила меня под локоть и дернула к выходу.
– Но как же мои почки ругозов?!
– Я выращу тебе новые, давай, сейчас с голода умру, и что ты будешь делать? – Ада чуть ли не стонала, не выпуская меня из мертвой хватки.
Девушка повернула защелку и пнула дверь ногой, так что она чуть ли не вылетела из петель, но с глухим стуком обо что-то ударилась, открывшись лишь на половину. Под наше удивленное переглядывание из-за двери буквально выплыла фигура, нервно потирающая лоб. Возможно, в том стуке затерялось ругательство, потому что, по-хорошему, таким ударом можно запросто отправить в нокаут.
Ада неловко улыбнулась, буркнула себе под нос извинения, опустив глаза в самый пол, и поспешила убраться с места преступления, но теперь уже мертвой хваткой держала я. На нас уставились разъяренные? нет, шокированные? снова нет. Выражающие неизвестную мне эмоцию ледяные глаза Теодора Мелтона.
«Твою мать!» Воображение рисовало в голове картинки, как, минимум, он закапывает нас вдвоем с подругой где-то за зданием научного центра под большим раскидистым деревом, там бы очень кстати смотрелись две мраморные могильные плиты, хотя я предпочитаю кресты… А максимум, нам с ним больше никогда ничего не светит, я так и останусь одинокой до самой старости, не познав прекрасное чувство любви, никогда не побывав замужем, и иссохшей старухой умру от сердечного приступа, лежа в своей кровати. Эти картинки выглядели так реально, что я уже начала в них верить. Хотя о чем я, умереть в одиночестве – это моя судьба ровно с того момента, как решила пойти в науку…
– Я… Мы… Простите, пожалуйста, мою подругу, она очень спешила… – я чувствовала, как к щекам приливает ровно вся кровь, что есть у меня в организме. – Вы сильно… Очень больно?
– Все нормально, – мужчина проморгался, будто пытался прийти в себя, и, видимо, это получилось, потому что он развернулся и поспешил покинуть наше общество в противоположном направлении от того, куда направлялся.
– Это же был ОН? – Ада медленно наклонилась ко мне, прошептав практически на ухо, но ее вопрос остался без ответа.
Я сдерживалась, как могла, до самого лифта, а когда створки начали закрываться за нашими спинами, буквально была близка к тому, чтобы взорваться.
– АДА!!!
Благо в кабинке кроме нас никого не было, иначе от моего крика запросто можно было бы оглохнуть. Не удивлюсь, если сейчас все, кто был в нашем корпусе, это услышали…
Подруга прищурила левый глаз и потерла ухо. По выражению ее лица сложно было сказать, какие конкретно эмоции ей овладели, но я явно видела стыд, прикрытый маской «а что случилось?»
– Это был ОН, – делая паузу между словами, прошипела я и сверкнула глазами.
– Ну прости-и, я же не видела его, я не знала, он и вовсе скоро забудет об этом, ещё не все потеряно, да и к тому же не ты его грохнула дверью, а я, так что ты тут не при чем и не виновата, – заскулила она, повиснув на моей руке точно ребенок. – Пойдём обедать, я куплю тебе шницель!
– О, простым шницелем ты не отделаешься, дорогая, – внутри разлилась сладкая субстанция мести, подогреваемая известной мне порцией сплетен. – Я знаю кое-что о тебе, о чем, конечно, пообещала молчать… Но тут такое дело, ты только что обеспечила мне одинокую старость, а я не особо желаю себе такую участь. А потому и исправлять сложившуюся ситуацию будешь ты.
Перебив попытки Ады возмутиться и доказать, что подобную оказию исправит разве что изобретение машины времени, а участь на одинокую старость подписала себе ещё много лет назад сама, я продолжила: