Рия Райд – Пламя Десяти (страница 64)

Если бы Кристиану нужно было описать события последних нескольких часов – он бы не смог. Он помнил все смутно, обрывочно, будто это происходило и не с ним вовсе. Кажется, его мать велела перекрыть летное пространство и не выпускать гостей до выяснения обстоятельств, а он сам метался по резиденции, пытаясь унять всеобщую панику и взять ситуацию под контроль. Кристиан велел в очередной раз перепроверить списки гостей и подготовить досье по каждому, кто пересек порог их дома. А когда единственным, о ком не было никакой информации, оказался Виктор Альвас, он расхохотался. Он догадывался, с холодеющим сердцем подозревал это раньше, и как только все подтвердилось – что-то внутри него сломалось. Из груди вырвался нервный, болезненный хохот. Задыхаясь, Кристиан хохотал, пока от этого горького смеха у него не выступили слезы и он не почувствовал, как начинает медленно терять рассудок.

Тяжелая дверь с шумом захлопнулась за спиной, и Кристиан остался в полной тишине. Впервые за долгие годы он находился в кабинете отца. Это была чуть ли не единственная комната в резиденции, к которой после смерти мужа не притронулась Джорджиана. Оказываясь здесь, Кристиан попадал в прошлое. Тут все было в точности как при его отце – небрежно распахнутые шторы на окнах, бледные потертости на полу у стола, в том самом месте, где Александр чаще всего двигал свое кресло, стеклянный шкаф с его любимым баром. На столе Александра рядом с отделением, где хранились жесткие диски, стояли чистые бокалы. Сколько Кристиан помнил – их всегда было два: для его отца и Нейка Брея. Как символично! Кристиан задумался: как часто Александр Диспенсер пил что-то из рук лучшего друга, пока тот травил его? Сколько раз Брей подавал ему один из этих бокалов, смотрел в глаза и улыбался?

Как долго он мечтал его убить?

Кристиан подошел к столу и выдвинул ящик. Его руки дрожали, пока он доставал и распаковывал сигары отца. Они тоже были на месте, и Кристиан сам не понимал, почему вспомнил о них именно сейчас, как и об этом кабинете. Как и его мать, он никогда его не любил. Тут все напоминало об отце – но не так, как ему бы хотелось. Например, на балконе спальни, где они встречали множество прекрасных рассветов, воспоминания были теплыми. А тут пахло смертью. Кристиан сделал несколько глубоких затяжек и зашелся в тяжелом кашле от едкого дыма. Горечь табака разъедала горло, но он продолжал, делая одну затяжку за другой, – снова, и снова, и снова…

Он слышал, как спустя какое-то время в кабинет зашла Изабель и тихо прикрыла дверь. Кристиан чувствовал на спине ее взгляд, но не мог найти сил и смелости, чтобы обернуться, и из-за этого ненавидел себя еще больше. Он чувствовал себя так унизительно, что даже не мог посмотреть ей в глаза.

– Я поговорила с Софией, – начала Изабель. – Она поклялась, что видела этого Альваса впервые.

– Никакой он не Альвас.

– Этого она тоже не знала. Ей он не представился.

– Что ж, в таком случае можешь передать ей это, – хрипло сказал Кристиан. Даже не оглянувшись, он лишь подвинул пальцами в ее сторону планшет. – Андрей Деванширский, какой-то там правнук Дамиана Деванширского по материнской линии. Родился больным в полеусе, но был выхожен благодаря усилиям Нейка Брея. Где его семья, неизвестно.

– Это достали твои люди? – изумленно спросила Изабель, перехватив со стола планшет. – Сколько ему?

– Девятнадцать.

– Что еще известно?

– Ничего, – пожал плечами Кристиан. – А, ну разве что последние несколько лет он провел под попечительством Нейка Брея, который, по всей видимости, обещал вернуть ему Рианский престол. Так, маленькая деталь, – с горькой усмешкой сказал он. – Восемь лет, Изи. Нейк Брей нашел его восемь лет назад, сразу после смерти моего отца, и все это время держал его у себя на Кальсионе, готовил себе замену. – Кристиан безрадостно рассмеялся. – Моя мать так ликовала, когда заперла Брея на Тэросе. Все говорили, что это было слишком легко, но она, конечно же, никого не слушала. Представляю, в каком восторге остался Брей. Ах да, кстати о нем – на Тэросе его больше нет.

– Что значит нет? – чужим голосом переспросила Изабель.

Кристиан обернулся, и его губы перекосила страшная, болезненная улыбка.

– Он сбежал.

– С Тэроса?! Как это возможно?

– А как возможно избежать суда после убийства императора? Получить поддержку половины Конгресса? Проникнуть в резиденцию моей семьи? Полагаю, Брей сейчас вне доступа. Можем спросить у Андрея Деванширского, когда он решит навестить нас снова, ему явно понравилась твоя подруга.

– Крис…

Дрожа, Кристиан сжал челюсти, пытаясь сдержать рвущееся наружу отчаяние. Его глаза слезились от табачного дыма.

– Знаешь, что это были за слова в сообщении Деванширского? Сразу после лозунга лиделиума?

– «Наследник тьмы должен умереть»? Эти слова? – в замешательстве уточнила Изабель. – Наследником тьмы называли Константина Диспенсера.

– Верно, но ты знаешь, что это за фраза? Кому она принадлежит? Самому же Константину! – выплюнул Кристиан, когда Изабель испуганно покачала головой. – Это он впервые сказал ее. Точнее, написал на стенах своей же спальни собственной кровью восемьдесят семь раз. Восемьдесят семь, Изи, – сглотнув, прошептал он. – Константин написал это восемьдесят семь раз, перед тем как был убит своими же детьми. Своеобразное раскаяние от чудовища, потопившего в крови половину галактики. Я не знаю, даже предположить не могу, откуда Андрею Деванширскому или кому-либо еще может быть известно об этом, но это послание предназначалось не только лиделиуму, который должен был догадаться о моих силах. Оно адресовалось мне. Деванширский знал, что я пойму.

На лице Изабель застыл ужас. Она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь что-то ответить, но не находила слов. Кристиан смотрел на нее не шевелясь и едва дыша, пока сигара не превратилась в пепел и не обожгла ему пальцы.

– Почему ты никогда не говорил об этом? – спросила она.

– Есть вещи, о которых я не могу рассказывать. Даже тебе.

Лицо Изабель в мгновение ожесточилось.

– Почему?

Он не знал, что ответить. Едкий табачный дым прожег ему горло и затуманил зрение. Кристиану казалось, что тонкой сухой пленкой он облепил все легкие и от этого ему трудно дышать.

– Почему? – потребовала Изабель.

– Потому что тогда я не смогу тебя защитить!

– Защитить меня? Деванширский угрожает тебе в твоем же доме, а ты думаешь о том, как защитить меня от правды?!

Изабель резко побледнела, когда осознала, как прозвучали ее слова. Она прижала руку к груди и подошла ближе.

– Прости, – прошептала она, – я не это хотела сказать, я имела в виду совсем другое.

Кристиан безрадостно улыбнулся. Его улыбка была жестокой и горькой. В ней переплелись ненависть и отвращение, обращенные вовнутрь.

– Тебе не за что извиняться, Изи. Ты сказала все как есть.

– Нет, – Изабель подошла к нему и, взяв его лицо в ладони, заставила посмотреть на себя. – Ты защищал меня с нашей первой встречи, но никогда – ни разу не просил помощи. Каждый раз, когда что-то случается, ты молчишь, будто я не понимаю и не чувствую, что что-то происходит! Сколько раз я должна повторить, что хочу быть рядом, Кристиан?! Сколько раз мне нужно выбрать тебя, чтобы ты понял, что я не уйду в любом случае? Как бы ты ни пытался меня оттолкнуть!

Кристиан судорожно выдохнул и прикрыл глаза.

– Теперь, когда весь лиделиум знает о моих силах, – все, кто рядом со мной, под угрозой. Мама, Эмилия, ты. Мне плевать, что будет со мной, Изи, – прошептал он. – Но я вряд ли вынесу, если потеряю кого-то из вас.

– Тогда почему ты думаешь, что это переживу я? Что я смогу жить в мире, в котором не будет тебя? – еле слышно спросила Изабель. Ее лицо вновь пошло пятнами, когда Кристиан вздрогнул и встретился с ней взглядом. – С чего ты решил, что я люблю тебя меньше?

Последние слова она сказала совсем тихо. Ее руки скользнули по его шее и легли на плечи. Сдавшись, Кристиан склонил голову и почувствовал, как Изабель потянулась навстречу.

– Позволь мне быть рядом, – взмолилась она, – что бы ни случилось, не отталкивай меня. Это все, чего я прошу.

Кристиан не смог сдержать изумленного вздоха, когда она поцеловала его. Сама. Ее руки скользнули по его шее и легли на плечи, призывая его податься навстречу.

Кристиан оцепенел всего на мгновение, но тут же притянул ее к себе и углубил поцелуй. Он впервые не был осторожен. Что-то вспыхнуло у него в груди, когда Изабель судорожно выдохнула ему в губы. Ему в мгновение стало жарко, и его внутренние барьеры рухнули. Его пальцы сжались на ее талии, сминая платье, перебирая густые складки ткани, гладкие декоративные пуговицы. Кристиан целовал ее жадно, отчаянно. Его губы проложили дорожку по ее подбородку, опустились до шеи, ключиц. Он вдыхал цветочный запах ее волос и уже не отдавал себе отчета, когда его руки добрались до застежек ее платья и начали разрывать их одну за другой.

Что-то со звоном лопнуло в стороне. Изабель резко отстранилась, и это вернуло Кристиана в реальность. За его спиной поперек дверей стеклянного бара его отца прошла толстая трещина, словно кто-то ударил по ним со всей силы.

– Прости, – тяжело дыша, в ужасе прошептал он и тут же убрал руки за спину, вцепившись пальцами в столешницу. – Изи, прости. Тебе лучше уйти. Пожалуйста, – с мольбой выдохнул Кристиан, чувствуя, как его тело требует обратного. – Пожалуйста, уйди. Я не могу это контролировать.