Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 40)

— Остальные что думают? — Хумин поворачивается на тех, кто сидит дальше от экрана, задерживая на мгновение взгляд на Джи, а затем переводя его на Минхёка.

— У меня тоже есть несколько замечаний, но это скорее относится к операторам и осветителям, чем к господину Мину, — Хёк кивает Шиву, и тот кивает в ответ. — Может, кто-то ещё хочет высказаться? — он оборачивается на Джи, и та хмурится, потому что ей-то точно есть что сказать.

Даже несмотря на то, что она почти всё время глазела на Джисно, рискуя заработать косоглазие, некоторые моменты вообще не могли остаться незамеченными.

— Почему ты вырезал все части, которые придумала я? — теперь она смотрит на брата, а тот будто вообще не понимает, о чём она говорит.

— Там вначале должен был быть скетч — я его придумала. Мы даже его сняли, так ведь? — она смотрит на Минхёка, ища поддержки, и тот кивает, а Джи снова переводит взгляд на Шиву: — Где скетч?

— Ему там не место, — сухо отвечает Шиву, вспоминая о чём речь. — Мы с Минхёком это согласовали.

— Вы вырезали мой кусок? — она нарочно выделяет слово «мой», чтобы подчеркнуть собственную причастность к съёмочному процессу.

Минхёк было собирается что-то сказать, но Шиву не даёт ему, перебивая:

— Не вырезали, а перенесли другую серию.

— Там ещё должен был быть большой эпизод в середине — где он? — требует объяснений Джи, скрещивая руки под грудью и, кажется, путая переговорную с гостиной у них дома.

— Эпизод хороший, но обстановка не та, — вмешивается Минхёк, понимая, что начинает пахнуть жареным. — Он будет, но мы его переснимем в более подходящем месте. Тэхён обещал подогнать его под другой выпуск.

— Тэхён? — она зыркает на коллегу, но тут же возвращает внимание к брату: — Ты это специально?

— Да нет же, — отнекивается Шиву, но убедить сестру в его искренности уже кажется невозможным.

Перебранка набирает обороты. Брата с сестрой никто не разнимает. В то время, как Минхёк, сидящий между ними, принимает весь огонь на себя, выступая барьером между этими двумя, Сындже наклоняется к Тэхёну, произнося совсем тихо:

— Ты знал, что они встречаются?

— Прости, что? — Тэхён отрывает внимание от негодующей Джи, глядя теперь на Сындже.

— Ну, — он кивает на коллег по другую сторону стола: — Эта парочка вместе, ты не знал?

— Кто сказал? — хмурится Тэхён, не понимая, с чего вдруг Чон Сындже решил так неумело пошутить.

— Сам недавно слышал от неё, — шепчет он, косясь на Джи. — На фотосессии кое-что произошло, и она заявила, что спит с режиссёром по монтажу. А они сейчас так ругаются из-за ерунды, что очевидно…

— Очевидно, что ты не понимаешь шуток, — Тэхён перебивает этот поток бреда.

— В смысле?

— В смысле, что это её брат, — отрезвляет его Тэхён, и Сындже тут же заметно меняется в лице. В его карих глазах поблёскивает то, что Тэхёну не особо приятно видеть — интерес.

— Но они не сильно похожи. Хотя?.. — теперь он искоса наблюдает за Джи, которая уже поднялась со стула, а потом переводит взгляд на Шиву, который тоже стоит, возвышаясь над столом.

Бедный Минхёк всё ещё сидит между ними, вертя голой и пытаясь угомонить каждого по очереди, что выходит у него из ряда вон плох.

— Вроде, они сводные, — припоминает Тэхён. — Живут вместе и спят разве что в одной квартире.

— Значит брат, — бубнит себе под нос Сындже, а Тэхён смотрит на него, сводя брови к переносице:

— Это имеет значение?

— А? — переспрашивает Сындже, отвлекаясь от своих мыслей и поворачивая голову на Тэхёна.

— Говорю, какая тебе разница, кто он ей?

— Да так, — небрежно отмахивается Сындже, слишком нервно забирая со стола планшет и начиная бесцельно открывать одно приложение за другим.

Мин Тэджи может сколько угодно заявлять, что между ней и звёздным менеджером ничего нет, но всё говорит об обратном. И даже если сейчас Джи противится очевидному, то Тэхён читает Сындже, как белый лист.

…влюбился, сомнений быть не может.

Но вдруг, это и к лучшему? Только в груди у Тэхёна всё равно что-то неприятно ноет, когда Шиву, тоном старшего брата, произносит «Тэ-Тэ», обращаясь к сестре, а она лишь обиженно поджимает губу, садясь на место. Больше ни на кого не смотрит, ковыряя резинку на ручке.

Все возвращаются к обсуждению эпизода. Сам Тэхён воздерживается от каких-либо комментариев, продолжая исподлобья наблюдать за Джи, которая так и сидит молча до конца собрания, переваривая свой позорный проигрыш.

— Джи, постой, — раздаётся за спиной, и Джи проклинает то, что задержалась на лишние пять секунд в переговорной. После сцены, которую она закатила Шиву на глазах у коллег, смотреть кому-то в глаза — невыносимо стыдно. — Подожди же, — Сындже догоняет её уже практически у выхода на улицу.

— Да, — оборачивается Джи, делая вид, что просто не услышала его с первого раза.

Почему он постоянно выглядит так, будто живёт эту лучшую жизнь? Что бы ни случилось, он всегда спокоен, в меру добродушен и безмерно счастлив. Это даже бесит. Неужели его работа не высасывает все соки? Чон Сындже ведь постоянно общается с людьми: артисты, продюсеры, режиссёры, фотографы — каждый проходит через его руки, каждому необходимо уделить внимание. Его время — очевидно — стоит больших денег. Но уже в который раз он безвозмездно тратит его на разговоры с ней.

— Можно вопрос? — почему-то робеет он.

— Давай, — на выдохе произносит она, как будто этот диалог её тяготит.

— Почему ты соврала Ли Инжу, что спишь с братом? — вопрос звучит как шутка, но становится очевидно, что за этим Сындже прячет что-то личное. Может, даже такое, о чём Джи боится подумать.

— Да, просто хотелось утереть ей нос и всё, — она лишь пожимает плечами, понимая, что на фотосессии тоже выглядела глупо. Но уже ничего нельзя изменить — стоит попытаться сделать вид, что этого не было, и просто забыть.

Она ждёт очередной вопрос, но не получает его. Кажется, Сындже и так всё понимает. Они с ней уже многое прояснили, кроме одного небольшого момента — что творится между ними. Джи хочется думать, что дружба. А Сындже хочется…

— Занята? — интересуется он, перекрывая собой выход и напрочь забывая то, с чего сам же начал этот диалог.

— За кофе собираюсь, — ей нужен перекур — жаль Джи не курит. Но айс-американо способен сбалансировать вкус этого прокисшего дня. — Потом домой.

— Может, не будешь перебивать аппетит? — предлагает он, а Джи вопросительно ломает бровь. — Самгёпсаль, — поясняет Сындже. — Мы договаривались, что поедим его вместе. Мне кажется, тебе сегодня особенно он нужен.

— А, — неловко мнётся Джи. — Может, всё же в другой раз? Я сегодня выгляжу совсем неважно.

Мандариновый костюм, белый пластырь на лбу — потому что телесных в медпункте не оказалось — пакет с грязными вещами и целый багаж испорченного настроения. Джи обожает мясо, но сейчас хочется одиночества и кофе.

— Разве? — как будто даже искренне удивляется Сындже, окидывая её взглядом с головы до ног. — Никогда не видел тебя раньше в костюме. Мне кажется, что это твоё.

— Да брось ты, — усмехается Джи. — Я знаю, что выгляжу нелепо. И настроение соответствующее.

— Сегодня вся съёмочная группа в сборе — мы ведь хотели собраться всем вместе, — от этих слов становится ещё более неловко. Потому что кажется, что Джи скорее бы согласилась пойти на ужин с Сындже наедине, чем со всеми. Хватит ей на сегодня всеобщего внимания.

Но кто-то подлетает сзади, опуская руку на плечо Джи, и она вздрагивает, забывая, что собиралась сказать:

— Кто-то упомянул самгёпсаль? — улыбается Минхёк. — Простите, услышал краем уха, — он виновато смотрит на Джи сверху вниз, но она лишь закатывает глаза, тут же отворачиваясь.

Всё же не только кофе может поднять ей настроение. Ан Минхёк тоже способен активировать радугу даже в самый пасмурный день.

— Да, за твой счёт, — улыбается Сындже, хлопая его по плечу, и Хёк тут же переводит на него недовольный взгляд:

— С чего это вдруг?

— С того, что, кажется, это по твоей вине мы чуть не остались без сценаристов, — напоминает Сындже, будучи в курсе всей этой цепочки событий, в конце которой Джи и Тэхён оказались окрашены в морковное безумие.

— Чёрт, прости, — извиняется Минхёк, разворачивая Джи за плечи и осматривая её, будто ища травмы, которые прежде проглядел. — Руки, ноги на месте?

— На месте, — усмехается Джи, позволяя Хёку вертеть её из стороны в сторону, как товар в антикварке.

…она такая же потрёпанная.

— А передо мной никто извиниться не хочет? — голос Кан Тэхёна моментом стирает с лица Джи улыбку. — Так-то я сильнее пострадал.

— Мне тоже оплатить твой ужин? — бесцветно произносит Хёк, поворачивая голову на Тэхёна, но всё ещё держа пред собой Джи за плечи.

— Если ты настаиваешься, — расплывается в коварной улыбке Тэхён, будто только что сработал какой-то его злодейский план. На мгновение он задерживает взгляд на руках Минхёка, лежащих на плечах Джи, и в следующую секунду Хёк уже отстраняется от неё.

Тэджи никак не связывает два этих действия, как и Сындже, который отвлекается на разговор с Джинсо и Джуном, собирающихся ехать домой. Часть дня была потрачена на скорую помощь пострадавшим, обеденное время они провели за обсуждением первого эпизода, а сейчас уже нет смысла сломя голову пытаться снять хотя бы кусок — макияж и причёска займут больше времени, чем сами съёмки. Это неоправданная трата ресурса.