Рита Вейя – Чужое лицо Таис. Три части (страница 9)

Так долго сдерживаемые эмоции выплеснулись наружу, и я рассказала мужу все без утайки с самого начала, с той самой ночи, когда впервые увидела ведьму, сошедшую с картины в моем сне, и до появления на нашем пляже утопленницы, сказавшей мне не совсем понятную, будто пророческую фразу.

Леша слушал меня очень внимательно, лишь изредка хмурился и брал меня за руку, чтобы успокоить, но не смеялся надо мною, не предложил отвести меня к врачу, как Вадим.

– Теперь у тебя есть я, ты больше не одна в своих видениях и страхах, есть в этой чертовщине какая-то связь, и мы разберемся с тобою вместе, любовь моя…

В эту ночь Алексей был особенно ласков и нежен, и мы с еще большей страстью отдавались друг другу. Далеко за полночь мы уснули, насладившись нашей любовью. Но крепко спящий Леша не слышал того, что вновь разбудило меня.

Голос, напевающий ласково на непонятном языке тихую песню… Я поднялась с постели, боясь разбудить мужа, снова сошла вниз по лестнице, откуда и слышалась тихая музыка и голос, зовущий меня снова и снова… Я вновь стояла в гостиной, неподалеку от призрака своей мамы. Ее лицо, окутанное туманом, грустное и такое родное, манило меня, но я не могла к ней приблизиться, а только слышала в голове то, что она говорила:

– Девочка, моя любимая… Ты в опасности… Тебе непременно надо вспомнить, как звали куклу из вашей игры с Алексеем, в детстве вы играли в дочки-матери… Вспомни, прошу тебя…

И снова полилась тихая музыка, и мамин голос напевал непонятные слова, а ее фигура удалялась вместе с исчезающим туманом…

Сердце выпрыгивало из груди, и рыдания сотрясали меня от невыразимой тоски по родителям…

– Любимая, не плачь, что опять тебе приснилось? – Леша утром прижимал меня к себе и успокаивал, плачущую и еще не отошедшую от сна.

Успокоившись, я рассказала ему ночное видение…

– Я уверен, придет время, и мы все поймем, этому должно быть какое-то объяснение. А сегодня выходной, и мы устроим с тобой пир!

Леша покружил меня по комнате, и мы пошли на кухню, решая, что такого вкусненького приготовить… Весь день Леша веселил меня и вечером торжественно усадил в кресло, предварительно уложив мои непослушные пряди в красивую прическу, как ему это удавалось, не понимаю (но ведь видеть результат его усилий я не могла), и тогда муж вновь предложил нарисовать мой портрет. До этого дня я отказывалась, боясь и не решаясь, но тут уступила, ведь он уже все знал обо мне.

– Ты увидишь себя на портрете и успокоишься! – уговаривал меня Леша.

Когда портрет был готов, я с опасением взглянула на холст: на меня смотрела молодая, красивая женщина с синими глазами и волосами цвета светлого льна. Боже, это была я!

– Ура, это я! Леша, ты самый лучший! Ты гений! Как же я тебя люблю!

Я прыгала и радовалась, как ребенок, а муж смеялся вместе со мной и предложил повесить мой портрет у камина, чтобы я могла его видеть, когда сижу в кресле. Я согласилась. Боже, как же хороша я была на портрете! Не видя себя долгое время, я поразилась переменам в своем облике. Я расцвела, и глаза смотрели спокойно и с любовью, переполняющей меня. Так может выглядеть только любящая и любимая женщина, и это была я!

Теперь, узнав почему я не смотрюсь в зеркало, Леша каждое утро причесывал мои длинные волосы и укладывал их, я думаю, он был талантлив во всем, и как художнику ему доставляло это нескрываемое наслаждение. А я? Я просто замирала, как в детстве, от его прикосновений и чувствовала себя самой счастливой женой на свете.

Но все чаще я вспоминала свой сон про холодного и бездушного Алексея. Иногда, глядя на мужа и видя, как он ловко причесывает меня, я невольно вздрагивала – мне мерещился в его взгляде тот Алексей из старинного замка. Муж смотрел с тем же прищуром, и холодок пробегал по моей спине, когда, сооружая прическу и поворачивая мою голову, он брал меня нежно за подбородок – в этот момент Леша напоминал мне недосягаемого господина из сна.

Сердце мое замирало, как на качелях, – так было страшно и хорошо в эти минуты. А муж с затаенной улыбкой поглядывал и спрашивал глазами, отчего это я так странно смотрю на него? Но я ничего ему не объясняла и только наслаждалась этими чувствами. Меня манил к себе образ того, чужого Алексея, при этом я растворялась в своей любви, не испытывая ничего более сильного, чем эти необъяснимые, волшебные ощущения: чистой ответной любви и рабской чувственной зависимости от своего любимого. Но главное – я ощущала тайну, словно растворенную вокруг меня и Алеши…

Прошло немного времени, и однажды утром я проснулась от непреодолимой тошноты. Боясь поверить, понеслась в ванную, схватила тест и вскоре убедилась, что беременна. С победным криком я вбежала в спальню и обрадовала мужа:

– Лешик, любимый, наверное, это случилось в ту волшебную ночь, помнишь, когда я все тебе рассказала?

Алексей поцеловал меня, и мы были на седьмом небе от счастья…

Мой муж был самым внимательным и заботливым в те дни, когда я носила нашего ребенка, по-прежнему каждый вечер мы гуляли вдоль моря. Мы уже знали, что ждем девочку… Я все более влюблялась в мужа, несмотря на сложные моменты своей беременности, ведь тревога не оставляла меня в покое. Не в силах объяснить ее даже себе, рассказать мужу свои сомнения тем более не могла. Алексей видел, что я часто хмурюсь, и пытался развеселить какой-нибудь смешной историей, и всегда ему это удавалось. Он любил меня и был готов сделать все, чтобы я смеялась. Но беспокойство и чувство тревоги съедали меня изнутри, и теперь, когда я носила нашего ребенка, мне плохо удавалось скрыть это от мужа. И постепенно Алексей стал задумчив, и часто я замечала на его лице потаенные мысли…

Как-то я занималась с цветами в своем саду. Вечерело. Сумрачный свет заполнял все вокруг. Алексей, приехав из мастерской, отдыхал в доме. Мы уже поужинали и должны были идти гулять. Я очень полюбила ухаживать за растениями: полола их, поливала, поднимала высокие стебли, бережно привязывая нежные побеги к тонким дощечкам. Неожиданно, посреди своего занятия, я услышала отдаленный плач ребенка. Сначала подумала, что показалось, но плач снова донесся до моих ушей, и я поняла, что этот детский крик принес ветер с моря. Бросив тяпку, подошла к калитке, ведущей на берег, и открыла ее.

Медленно я начала спускаться по ступеням к пляжу. Поднялся сильный ветер, и тяжелая сизая туча нависла над морем. Стая чаек взметнулась ввысь и скрылась за горизонтом. Обычно птицы не улетали в море во время грозы, а прятались в скалах на берегу. Мне стало не по себе, и я инстинктивно закрыла ладонями свой живот, будто пытаясь защитить зародившуюся во мне жизнь от неведомой опасности. Плач становился все громче, сквозь порывы ветра он слышался отчетливо, и меня охватила жалость – где-то там, среди камней, плакал подкидыш…

Я осторожно спустилась по лестнице к морю. Гребни волн неслись к берегу, и я не решилась спуститься на пляж, почти залитый водой. Оглядывая склоны, я нигде не увидела ребенка, да и плач резко прекратился. В удивлении я поднялась по ступеням обратно к дому. Ветер стих, и чайки снова кричали за моей спиной, будто никуда не улетали. Спокойные волны плескались у скал.

Я открыла калитку и не узнала нашего с Алексеем дома – вместо него стояла обычная изба, сад исчез без следа. Заухал филин, быстро стемнело и настала ночь. Стоя перед чужим домом, за его окнами, обтянутыми каким-то прозрачным материалом, я увидела своего мужа, напротив него виднелся женский силуэт. Алеша стоял вполоборота ко мне и внимательно смотрел на женщину – она выглядела, словно сказочная принцесса: в гладком, будто бы атласном платье с пышными оборками, в прическе сверкали драгоценные камни. Лицо ее мне трудно было разглядеть… Она тихо что-то говорила Алексею…

По обеим сторонам дома стеною стоял дремучий лес, какого я никогда не видела. Мне стало тоскливо и холодно. Я не могла двинуться с места, только смотрела на незнакомую женщину, не понимая, что она хочет от моего мужа. Неожиданно Алексей посмотрел в мою сторону, его взгляд скользнул будто сквозь меня. Снова холодное жесткое выражение было на его лице…

Вдруг желтое пламя вспыхнуло в доме, и деревянная постройка сразу занялась пожаром. Я закричала что есть силы от страха, но крик захлебнулся в моем горле, не вырвавшись наружу. Ноги будто вросли в землю, и я лишь могла смотреть, как начала гореть женщина в огне, подступающем к ней со всех сторон. Крыша рухнула, вопль сожженной заживо несчастной так и стоял в моих ушах. А самое страшное, я не видела больше Алешу. Он просто исчез сразу, как только начался пожар. Неужели он тоже сгорел? Рыдая от горя, я проснулась в своей постели…

Алеша, мой любимый муж, живой и здоровый, обнимал меня и пытался разбудить.

– Таис, тебе снова снится кошмар, ты кричала всю ночь… Проснись, любимая, не плачь. Что такое тебе приснилось?

Захлебываясь от слез, я обнимала и целовала его, не веря, что все это был только сон… Я рассказала ему свое ночное видение. Алексей молча выслушал и принес книгу «Легенды древних предков». Он открыл то место, где были напечатаны изображения картин… Именно та, на которой горел дом, а женщина с черными волосами в безмолвном крике воздевала руки – в проклятье или в мольбе – и приснилась мне прошлой ночью… Я, недоуменно глядя на своего Лешу, произнесла: