Рита Ро – Мой любимый магнат (страница 3)
Мы садимся за стол, и он сразу же начинает разговор:
– Слушай, я заметил одну забавную вещь.
– Какую? – осторожно спрашиваю я, ковыряя палочками салат.
– Президент. – Он, как заговорщик, наклоняется ближе. – Ли Чжунхе обычно не подходит так близко к людям. И уж точно не тянется за маркерами вместе с ними.
Я закашливаюсь, чуть не поперхнувшись.
– Эм… Ну, может, совпадение? – пытаюсь отмахнуться.
– Ага, совпадение. – Ким Сонмин фыркает, жуя кимчи. – Только знаешь, за все время, что я тут работаю, я видел его таким максимум раза два. И оба раза – с людьми, которые потом стали… очень значимыми для компании. – Он многозначительно поднимает брови.
– Я все же думаю, что это совпадение, – выдыхаю я, но щеки все равно предательски вспыхивают.
Сонмин довольно улыбается, словно уже понял больше, чем нужно.
Когда рабочий день подходит к концу, я замечаю, что в сумке нет телефона. Хорошо, что только вышла в холл.
В груди неприятно екает. Наверное, оставила его на столе. Вздыхая, возвращаюсь по длинному коридору, освещенному редкими лампами, и почти сразу понимаю, что офис выглядит совершенно иначе в это время. Людей нет, только отражения в стеклянных перегородках, тишина и мерцающий свет города за окнами.
Захожу в главный зал и замираю. В полумраке, возле черного рояля, сидит Ли Чжунхе. Его строгий пиджак висит на спинке кресла, рукава белой рубашки закатаны, пальцы легко скользят по клавишам. Грустная мелодия наполняет пространство, словно рассказывает о чем-то недосказанном, о тоске, спрятанной слишком глубоко, чтобы кто-то смог ее услышать.
Я стою, не решаясь нарушить момент. Никогда еще он не казался мне таким… живым. Никакой холодной маски, никакой жесткой отстраненности. Только он и музыка.
Лунный свет из панорамных окон ложится на его профиль, и мое сердце пропускает удар. Ли Чжунхе красивый. Слишком красивый для того, чтобы быть настоящим.
Внезапно он резко поднимает голову, замечает меня – и все мгновенно рушится. Крышка рояля захлопывается с коротким звуком, его пальцы сжимаются в кулак, а лицо снова становится знакомо холодным, словно ничего и не было.
– Вам что-то нужно? – спрашивает Ли Чженхе ледяным голосом.
Я чувствую, как щеки предательски вспыхивают.
– Я… телефон забыла, – бормочу и спешно отвожу взгляд.
Тишина повисает в воздухе, и кажется, будто этот рояль никогда не звучал, а то, что я только что видела, было всего лишь наваждением.
Глава 3
Утром я вхожу в лифт, слегка заспанная, с кофе в руках. Двери уже начинают закрываться, когда вдруг внутрь стремительно заходит Ли Чжунхе. Чувствую аромат его парфюма: свежий, чуть терпкий – это что-то нереальное. Лифт трогается, но через секунду происходит резкий рывок – и все глохнет.
Мы… мы застряли?
Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Ли Джунхе. Он стоит слишком близко, его рука упирается в стену прямо над моей головой. Я ощущаю тепло его тела, каждый сантиметр этого расстояния давит на меня, заставляя сердце биться так громко, что я боюсь – он услышит.
– Не волнуйтесь, – спокойно говорит он. – Скоро починят.
Я киваю, но в груди все сжимается от того, что мы заперты вместе. Его темные глаза опускаются на мой стакан кофе, он чуть заметно улыбается уголком губ, и от этого улыбка кажется еще холоднее. Время тянется бесконечно, каждую секунду я чувствую напряжение, будто между нами натянулась невидимая струна. Пятнадцать минут кажутся вечностью.
Когда лифт наконец оживает, я почти вылетаю из него, едва стоит распахнуться дверям. Но воспоминание о его руке над моей головой, о его взгляде… никуда не девается.
На очередном совещании я пытаюсь сосредоточиться на презентации, но все мысли про утро и лифт. Кто-то из коллег, кажется, начальник планового отдела, поднимает тему проекта, а другой участник вдруг резко замечает:
– Стиль Волковой-сси слишком… личный. В бизнесе это слабость.
Я чувствую, как щеки начинают гореть, и спешу что-то ответить, но слова застревают. В этот момент я ощущаю…взгляд.
Ли Чжунхе, неподвижный и молчаливый, сидит во главе стола. Он ничего не говорит – просто слушает. И это молчание страшнее любых слов.
Мне кажется, что он видит меня насквозь: мою неуверенность и попытку казаться сильнее, чем я есть. Я боюсь поднять глаза, но все равно поднимаю. Через несколько секунд встречаюсь с его взглядом. Он холоден, но в глубине словно мелькает что-то еще. Это знак бороться?
И снова сердце предательски стучит слишком громко.
Я сижу неподвижно, сердце колотится как сумасшедшее. Коллега снова начинает в привычной манере: в его голосе скользит снисходительность, он будто разговаривает со мной сверху вниз.
– Ваш стиль, Волкова-сси, слишком пестрый. Эмоциональный. Это не дневник, а деловой проект. В бизнесе подобное – слабость. – Он кидает слова, словно камни.
Надо же. Один в один слова Ли Чжунхе. Повторяет за начальником?
Обычно в такие моменты я замолкаю. Отступаю. Но сейчас внутри что-то щелкает. Может быть, это накопившееся раздражение, а может, холодный и невозмутимый взгляд Ли Чжунхе, который будто наблюдает, проверяя, что я сделаю.
Я выпрямляю спину и, к собственному удивлению, слышу свой твердый голос:
– Эмоциональность – это не слабость, а сила. Люди доверяют тем, кто говорит с ними по-настоящему. Холодные цифры и формулы не тронут сердца. А бизнес строится не только на контрактах, но и на доверии.
Коллега моргает, теряет нить. Я впервые не уступила. На несколько секунд в комнате повисает тишина. И в этот момент я замечаю: Ли Чжунхе, все это время неподвижный и бесстрастный, чуть прищуривается. Но вот неодобрения в его взгляде я не вижу. Настолько незаметно, что, возможно, я сама придумала. Но сердце начинает биться быстрее.
***
Вечером офис почти пуст. Я задержалась дольше обычного: нужно рассортировать образцы для завтрашней презентации. Коробка тяжелая, я едва сдвигаю ее с места, но упрямо тащу к шкафу. Уф, как тяжело!
– Осторожнее, – раздается позади знакомый глубокий голос.
Я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу Ли Чжунхе. Он здесь в такой час? Все такой же красивый в безупречном костюме, как будто времени для него не существует.
Не говоря ни слова, он подходит ближе и легко подхватывает коробку. Его движения точные и спокойные, будто он привык помогать… хотя, если подумать, вряд ли он когда-либо таскал такие вещи сам.
– Спасибо, – выдыхаю я, стараясь говорить ровно.
Ли Чжунхе опускает коробку на стол, и в этот момент наши пальцы случайно соприкасаются на краю крышки. Короткое мимолетное прикосновение. Но он не отдергивает руку сразу. И я… тоже застываю. Внутри будто что-то вспыхивает: по ладони разливается жар, и я чувствую, как краснею.
Боже, получу тут скоро прозвище «сонье тхоматхо» (девочка-помидор, чего уж скрывать).
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Они темные, слишком внимательные, будто он видит больше, чем должен. Сердце бьется так сильно, что я боюсь, он услышит.
Наконец Ли Чжунхе убирает руку. Лицо снова становится холодным и безупречным, как маска. А я остаюсь с этим странным ощущением: будто за несколько секунд между нами произошло что-то большее, чем простая случайность.
Через несколько минут к нам присоединяется ассистент Чхве и остается вместе с нами в офисе, пока мы разбираем бумаги и образцы. Я немного нервничаю, потому что после того, как пальцы Ли Чжунхе задержались на моих, атмосфера стала странно плотной. Вязкой. Нереальной.
Я пытаюсь сосредоточиться, но сердце стучит так, будто я снова застряла с ним в лифте.
Мы одновременно наклоняемся к коробке, и снова это проклятое соприкосновение рук. Я отдергиваю пальцы, но Ли Чжунхе не спешит отстраняться, и какое-то мгновение наши взгляды цепляются друг за друга. Я почти теряю способность дышать.
– Еще пара таких встреч, – раздается сзади веселый голос ассистента, – и эйчарам придется работать сверхурочно.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Господин Чхве стоит, облокотившись на край стола, с самой невинной улыбкой на лице. Улыбкой, которая только подливает масла в огонь.
– Что? – вырывается у меня слишком резко.
– Ну, вы же понимаете. – Он пожимает плечами, изображая смущение, хотя глаза его смеются. – Рабочие вечера, романтические касания… Корейские дорамы обычно так и начинаются.
Мне до ужаса жарко и некуда деться от смущения.
– Это не то, что вы думаете, – только и остается сказать.
Ассистент Чхве театрально закатывает глаза:
– Конечно-конечно. Я просто смотрю много дорам. Знаете, в них всегда вот так: «Ой, я не хотела, ой, он такой холодный, но на самом деле заботится». Прямо вот мое любимое.
Я готова провалиться сквозь землю, но Ли Чжунхе даже бровью не ведет. Ему все равно, что ли? Или просто ассистент Чхве на особом положении, что может нести всякую чушь. Но я замечаю, что происходящее его явно не раздражает. Тот самый знак, что он что-то понимает или, хуже того, ему это нравится.
Ассистент Чхве, довольный как кот, который стащил сметану, продолжает:
– Ну все, я пошел. Не буду мешать вашей…
– Рабочей, – повторяю я, с ударением на каждом слоге, и стараюсь придать себе уверенный вид.
– Рабочей, рабочей, – кивает он, но подмигивает мне так, что я готова его придушить.