Рита Навьер – Сломанное сердце (страница 55)
Но разве так возможно, чтобы она любила одного, а спала с другим? Или, может, она любит меня типа как брата? Такой прикол тоже бывает. Или вообще из жалости?
В общем, эти метания меня в конец вымотали.
Я просто откидываюсь на спину и лежу, глядя в потолок. Пытаюсь заставить себя больше ни о чем не думать. А листок держу на груди, под ладонью. И мне кажется, будто от него идет тепло, через одежду, через кожу проникает в меня, просачивается до самого сердца. Греет…
И тут вдруг мобила пиликает новым оповещением. Хватаю телефон нетерпеливо, открываю мессенджер и чуть вслух не смеюсь. Лера!
Пишет: «
И смайлик в конце.
Я всё же поясняю: «
Блин, как же чешется спросить про Карлсона, аж пригорает. Но боюсь ее реакции. Спросил я как-то у нее про мужа, спасибо, больше не хочется. Или хочется? Нет, думаю, я же с ума сойду, изведусь от сомнений и неизвестности.
И тут она пишет снова. Сама! И не два слова, а целое письмо!
И тут же следом:
Представляю, какая у меня счастливая физиономия сразу сделалась! И на эмоциях тут же строчу ей как из пулемета одно сообщение за другим:
Она вклинивается в мой поток:
Но меня не остановить.
Ну, это я на Карлсона намекаю.
Я, наверное, дебил, если в такой момент рискую всё испортить. Но… ну как тут не спросить про Карлсона? Он же, сука, мне весь мозг изъел!
«
У меня такое чувство, будто я до этой секунды был заморожен и тут начал оттаивать. Нет, будто мне на грудину давила каменная глыба, а теперь ее не стало. И я ничего лучше не нахожу, как снова написать:
Я про ту историю в клубе даже думать забыл, но тут опять завожусь:
«
Лера долго что-то писала, писала, значок карандаша то исчезал, то снова появлялся. Я уже, если честно, начал нервничать. Но тут приходит просто:
На следующий день паломничество продолжается. Только сегодня меня никто и ничто не раздражает, не утомляет, не злит. Наоборот. Я вообще весь мир люблю, а особенно ту бабку-уборщицу, которая мне листок с тестом сунула в руки.
Меня прямо распирает от счастья.
Когда приезжают родители, отец с порога, только взглянув на меня, сразу просекает:
– Что, Пантера, твоя побывала?
– Угу, – киваю довольный.
Кстати, у меня даже мычание сегодня более разборчивое. Но не всем я его, конечно, демонстрирую. С Ленкой вот молчал, не хочу с ней говорить, даже если б челюсть целая была. Да и Вере Филимоновой – она приходила извиняться и даже плакала – тоже нечего было сказать.
Ну и конечно, я с самого утра жду Леру.
Руки зудят написать ей, но знаю по своему опыту, как напрягает, когда тебя все время дергают. Когда все время требуют внимания. Ну и к тому же у нее сейчас работы по горло.
Так что жду, типа, спокойно, хотя внутри извожусь от нетерпения.
Лера приходит почти перед самым закрытием. Около семи вечера. Я уже слегка приуныл. И вообще в процедурном был. А тут захожу в палату – она. Стоит возле кровати, меня ждёт, улыбается, но скованно. И я вижу, что она если и не откровенно смущается, то ей все равно неловко. Теперь же у нас всё по-новому. И как вести себя... в общем, оба не очень ещё представляем.
Да и мне тоже как-то непривычно, если честно. Да какой там непривычно? Немыслимо! Это ж Лера! Моя недосягаемая мечта. И вот она рядом. Моя! И у меня аж голова кругом. Внутри захлестывает. И что сказать – не знаю.
Мы вчера, конечно, обо всем в переписке договорились, признались в чувствах, решили быть вместе. Она согласилась! Но, черт возьми, вот так сразу, оказывается, сложно перестроиться. И когда смотришь друг другу в глаза, то все слова забываются. Она молчит, ну а я – тем более.
Лера словно замерла на месте. Тогда подхожу к ней сам, обнимаю за талию, притягиваю к себе. Медленно, словно всё ещё поверить не могу, что не оттолкнет, не прогонит. Но она не отталкивает. Наоборот, как-то сразу расслабляется. И уже сама обнимает меня за шею, прижимается к телу, целует меня, нежно так… Затем склоняет голову на плечо, и я легонько вожу по её виску губами, чувствую под тонкой кожей пульс. Вдыхаю ее офигенный запах. И умираю от счастья…
Минуту, две, десять мы просто стоим посреди палаты, сжимая друг друга в объятьях. Без всяких слов. Просто проваливаемся в чувства. И мне кажется, что сейчас, не тогда в отеле или у Леры дома, а именно сейчас между нами возникает близость, настоящая, навсегда…
Потом в палату заглядывает медсестра и, в конце концов, выпроваживает Леру.
– Я завтра приду, – обещает она, уходя, и касается моей руки.
Я буду очень ждать, отвечаю ей взглядом. Ловлю ее пальцы на секунду и нехотя отпускаю.
И даже когда остаюсь в палате один, я по-прежнему чувствую эту близость между нами...
54. Лера
Кто бы знал, как я отчаянно трусила, когда написала в тесте Артему свое послание. Не знаю, почему. Не знала, как он отреагирует, не знала, чего ждать. Опасалась, что записку найдет кто-то другой, мало ли.
И когда, выйдя из душа, обнаружила в телефоне его сообщение, у меня просто гора с плеч свалилась.
И как хорошо, что мы всё обсудили в переписке, потому что глядя в глаза, я не решилась бы сказать ему многое из того, что, в общем-то, и написать было непросто.
Да мне и до сих пор не верится, что мы с ним теперь вместе. Никак свыкнуться не могу. Всё кажется, что это похоже на сон, ну или хотя бы на авантюру с моей стороны. Бездумную и опрометчивую. Но я – счастлива.
Меня просто распирает от радости. Не такой, как обычно: взвешенной, понятной, сдержанной. А какой-то искристой, как речная рябь на солнце, шипучей, как шампанское, и безбашенной. Я даже хожу эти дни как с приклеенной улыбкой и чувствую себя лет на десять моложе. Глупо, наверное, но и пусть.
К слову, на другой день после нашей переписки я тоже в душе немного нервничала, когда шла к нему в больницу. Одно дело – написать, а другое – вот так прийти, лично сказать, в глаза посмотреть. В Артеме я уже не сомневалась, но сама робела. Смешно, конечно, учитывая, что между нами было. Но всё получилось само собой, естественно и легко. И даже как-то трогательно, хоть и без лишних слов. Он меня просто обнял и этим всё сказал: мы – вместе, ты – моя. А я как бы тоже подтвердила – уходя, поцеловала Артема в губы. Едва касаясь, конечно, потому что боялась что-нибудь ещё ему там повредить.
А вечером, когда вернулась домой, у нас с ним снова развернулось продолжение романа в письмах. Точнее, в сообщениях. Я так и ходила по квартире с телефоном. Наливала зеленый чай – и одновременно читала, что он мне написал, ужинала – и одной рукой писала ему ответ. И писали-то мы друг другу в основном всякие глупости, в духе:
«