Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 4)

– Какой еще кавалер? – поморщилась Марина, желая одного – чтобы мать скорее ушла.

– Ну, он же тебя спрашивал. Кириллом назвался.

5

– Ты ничего не путаешь? – спросила Марина.

– Нет-нет, точно. Он когда назвался, я сразу подумала про Галкиного сына, он же тоже Кирилл. Так что я все верно запомнила. Кирилл он. Тебя хотел видеть. А я ему сказала, что ты в больнице лежишь. Он так встревожился. Стал расспрашивать, что с тобой, в какой больнице…

– И ты всё выложила?

– Ну а что такого? Это же не секрет. Мариш, а кто он? – обнажив плохие зубы, заговорщически улыбнулась мать. В глазах так и заплясало любопытство. – Красавчик такой! Хотя и ты у меня красавица. Ну, не одноклассник же он твой. Он слишком взрослый. Я правда Толе сказала, что одноклассник. Чтобы не сердился.

– Отчиму-то какое дело, кто ко мне ходит? – сразу взвилась Марина. – Его вообще это не касается!

– Зачем ты так, Мариш? Он волнуется… – залопотала мать, но осеклась под гневным взглядом дочери. – Так что это за парень все-таки? Кто он?

– Никто, – раздраженно отрезала Марина.

Но когда мать ушла, еще долго думала о ее словах. Точнее, о Кирилле. Надо же, она совсем о нем забыла. А ведь он и правда был такой… ничего. Очень даже ничего. Видный такой и смелый. Вступился тогда за нее и до дома проводил.

А на следующий день Кирилл заявился к ней собственной персоной. Правда, пришел он, когда часы посещения закончились. Как он проскочил внизу, мимо охраны, неизвестно, но здесь, в отделении, его тормознула медсестра Люба.

– Молодой человек, вы куда? На время смотрели? Посещение до семи!

– Я к Марине Трофимовой! Девушка, ну не будьте вы такой суровой. Такой симпатичной девушке не идет быть злюкой. А я только поздороваюсь и сразу уйду, – упрашивал он медсестру.

Дверь палаты была приоткрыта. Марина слышала голоса в коридоре, но среагировала только на свою фамилию. Сразу подскочила с кровати, наспех прибрала волосы, накинула кофту, выглянула – и точно он. Кирилл. Высокий, плечистый, стройный, с широкой белозубой улыбкой и по-модному растрепанными темными вихрами.

– Молодой человек, это больница! Здесь есть правила! Покиньте отделение сейчас же! – требовала медсестра Люба, впрочем, уже не так решительно, как сначала.

– Ну, девушка, ну, сжальтесь! – Кирилл прижал руку к груди в умоляющем жесте. – Всего пять минут! Ну, четыре… три… две…

Марина подошла к посту медсестры. Встала за спиной Кирилла, наблюдая его представление. Люба тоже уже еле сдерживала улыбку.

– Ладно, что с вами делать. Но только пять минут! Пока разношу градусники.

– Спасительница! – взвел к ней руки Кирилл. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

– Ну, артист, – насмешливо фыркнув, Люба взяла со стола банку с градусниками и зашла в ближайшую палату.

Кирилл оглянулся. Марина готова была поклясться, что между ними проскочил разряд, как только они встретились взглядом. Уж она-то точно что-то такое почувствовала. По коже пробежала волной легкая дрожь. Сердце, внезапно дернувшись, учащенно заколотилось.

– Оу, ты… – только и сказал он, оглядывая ее с головы до ног.

Марина пожалела, что выглядит так простецки, если не сказать убого. Особенно рядом с ним, таким ярким, красивым, модным и каким-то сияющим, что ли. Она запахнула кофту посильнее, пряча старый халат.

– А я к тебе, – жуя жвачку, сообщил он. – Привет.

– Привет. Это… неожиданно, но приятно, – смущаясь, пробормотала она.

– Главное, что приятно, – засмеялся он. – А я, прикинь, твой номер тогда забил и не сохранил почему-то… Потом хватился и нифига… Облом... А на днях с пацанами тусили рядом с твоим домом, и я такой думаю: чем черт не шутит, забегу, проведаю…

Они медленно подошли к дверям, ведущим из отделения на лестницу. Там Марина остановилась, спиной привалившись к стене. Кирилл пристроился рядом, встав боком, чтобы видеть ее лицо. Точнее не видеть, а разглядывать. Откровенно и беззастенчиво скользить взглядом по ее чертам, по губам, по нежной шее, а потом так же открыто смотреть в глаза.

Его близость волновала Марину. Даже слишком. Дыхание непроизвольно стало другим, частым, поверхностным. И внутри ощущался легкий мандраж.

От него пахло табаком, совсем слегка, а еще бабл-гамом и каким-то хорошим парфюмом. И этот запах ей вдруг понравился.

– Долго еще ты тут будешь? – спросил он. Его теплое дыхание коснулось щеки, и по шее сразу побежали мурашки.

– Не знаю, – ответила Марина слегка дрогнувшим голосом. – Вроде должны скоро выписать. Наверное, в следующий понедельник отправят домой.

– Тогда можно я к тебе еще как-нибудь на неделе забегу? – улыбнулся он и неожиданно провел костяшками пальцев по скуле. Совсем легонько, но это вызвало новый взрыв мурашек.

– Конечно, – кивнула Марина, опустив глаза.

Она сама себя не узнавала. Кирилл, в общем-то, не первый, кто подбивал к ней клинья. Мальчикам она всегда нравилась, но со всеми она держалась уверенно и спокойно. Кому-то могла забавы ради ответить легким, ничего не значащим флиртом, кого-то резко отбривала, кого-то просто игнорировала. Но чтобы самой вот так разволноваться, до дрожи в коленках… быть такого никогда не бывало.

– Тогда обязательно приду, – понизив голос до интимного шепота, пообещал Кирилл. – Слушай, напомни мне свой номер!

Он достал смартфон. Под диктовку набрал цифры.

– Во! Теперь точно его сохранил. Я тебе тогда звякну вечерком. Ну или завтра там, как получится. Не против?

– Нет.

С полминуты он просто стоял рядом и с улыбкой смотрел на нее, вгоняя в краску, а потом вдруг выдал:

– Ты красивая.

– Да уж… – хмыкнула Марина. – Особенно сейчас.

– Да! Особенно сейчас. Накрашенной любая дура будет красивой, а вот так…

К ним незаметно подошла медсестра Люба.

– Всё, молодежь, свидание окончено. Прощаемся и расходимся.

Она встала рядом, скрестив руки на груди, и выжидающе уставилась на Кирилла.

– Я еще приду… и позвоню… – выпалил он и вдруг наклонился к ней и быстро поцеловал в губы. Вот так запросто.

Буквально миг длился этот неожиданный поцелуй, Марина только ахнуть успела, как Кирилл, бросив коротко: «Пока! Выздоравливай!», уже скрылся за дверью. Но сердце кубарем ухнуло куда-то вниз живота и потом еще долго не могло успокоиться. То замирало сладко, то билось нервно и дергано.

И позже она полночи прокручивала в уме их встречу, касаясь губ пальцами. Казалось, она до сих пор чувствовала легкое и приятное жжение.

***

Кирилл не позвонил ни на следующий день, ни через день, ни на выходных. И не приходил. А Марина ждала. Практически не отпускала из рук телефон. Только когда ходила на процедуры. И то, как только возвращалась в палату, первым делом хваталась за сотовый. Проверяла, не звонил ли он.

Сама себя убеждала, что глупо вот так его ждать и еще глупее расстраиваться. Они ведь, по сути, совсем чужие люди. Он ей ничего не должен, хоть и обещал звонить. Но ей ли не знать цену подобных обещаний?

И она тоже не должна так себя вести. Как малолетняя дурочка, ей-богу. Они виделись всего два раза! Ну, понравился он ей, может, даже очень понравился, но это же еще ровным счетом ничего не значит. Как понравился, так и разонравится…

Старалась не думать о нем больше, но, конечно, еще больше думала. Может, потому что и правда в больнице нечем заняться.

Жаль, что он взял ее номер, но не дал ей свой. Хотя… она бы все равно не стала первой ему звонить.

Все эти дни только Олег Хоржан исправно ее навещал. И сразу же заметил, что с ней что-то не так. Будто почувствовал.

Марина, разумеется, заверила, что все прекрасно. Ну не рассказывать же ему про Кирилла.

В понедельник на обходе врач сообщил, что завтра ее выписывает. И Марина совсем упала духом. Даже на обед не пошла – аппетит пропал. Стояла в холле, глядя на заснеженный больничный двор.

А потом вдруг позвонил Кирилл. Марина вздрогнула. Его звонка она уже и не ждала, но на всякий случай пообещала себе, что не будет ему отвечать. Ну ладно, ответит, но говорить будет холодно и равнодушно.

– Привет, Мариш, – дружелюбно поздоровался он. – Как ты там? Скучаешь? Тебя еще не выписали? Блин, я никак не мог раньше позвонить. В универе проблемы были. Препод один курсач мне завернул, старый хрен. Пришлось в темпе загнанных лошадей новый делать. Еще потом читать его, чтобы хоть мало-мальски знать, что там, если этот удод будет вопросы задавать… Короче, тот еще гемор. Но я о тебе каждый день думал и… каждую ночь. Соскучился…

– Курсач – это… – спросила Марина в полном смятении, просто не зная, что еще сказать после его слов и неожиданных признаний. Он думал о ней… соскучился…

– А-а, я ж забыл, что ты у меня еще маленькая. Школьница, – слышно было, что он улыбается в трубку. – Курсач – это курсовик. Курсовая работа. Типа что-то среднее между рефератом и дипломом.

Марина уловила «ты у меня» и зарделась. Про свою обиду и намерение быть равнодушной забыла напрочь.

– Мариш, ничего, если я к тебе сегодня забегу? Часикам к шести?

– Да, конечно. Приходи.