Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 6)
Марина так и стояла на площадке. Смотрела, как тяжело он спускается по лестнице.
– Олег! – не выдержав, окликнула его. – Прости меня.
На этот раз она просила прощения не за то, что обидела, а за то, что не любит, правда вслух этого сказать не смогла.
Олег обернулся.
– Марина, тебе не за что извиняться.
И по его взгляду Марина увидела – он и так всё понял…
7
В первый день после выписки Марина шла в школу и нервничала как никогда. Сама толком не могла сказать, откуда взялась эта нервозность. Нет, понятно, что она переживала, как они теперь будут с Хоржаном общаться после всего. Как вообще встретятся, как посмотрят друг другу в глаза. Но уж как-то слишком ей было не по себе, прямо душа не на месте.
В сумке Марина несла планшет и наушники. Пусть Олег и говорил, что возвращать не нужно, но принять такой подарок она никак не могла. Да и дома оставлять такую вещь опасно – отчим или мать найдут и пиши пропало.
На первый урок Марина опоздала. Всего на пару минут, но биологичка на ее «здрасьте-извините» выдала целую отповедь. Зато класс, когда она вошла, сразу ожил, всколыхнулся. Игнорируя замечания учителя, наперебой выкрикивали с мест:
– О! Какие люди! У-и-и! Маринка вернулась в строй!
Шмелев даже громко похлопал в ладоши.
Но Марина почти не улавливала слова учителя и приветствия одноклассников. Едва она переступила порог, как сразу же напоролась на взгляд Хоржана. Такой острый и пронзительный, что сердце екнуло. А все голоса слились в невнятную кашу, далекий, еле слышный гул. Правда всего на несколько секунд.
Резкий окрик биологички быстро привел ее в чувство.
– Трофимова, долго стоять будешь? Или забыла, где сидишь?
Марина быстро прошла к своей парте и весь урок сидела со стойким ощущением чужого тяжелого взгляда на себе. Ну, не чужого, конечно. Олег прожигал ее спину, кто ж еще. Правда, раньше она этого почти не замечала. То есть замечала, но походя, не задумываясь. И главное, это нисколько ее не напрягало, никогда. Пусть смотрит, жалко, что ли – такие примерно были мысли. Сейчас же внутренний дискомфорт достиг пика. Марина как на углях сидела и никак не могла сосредоточиться на уроке, на объяснениях биологички, на вопросах Наташки, которая то и дело тыкала ее локтем.
– И что, у вас все серьезно? – спрашивала Наташка в который раз, не теряя терпения.
Это она про Кирилла. Дернул же черт разболтать про него в последние выходные, когда девчонки приходили навестить ее в больнице.
Марина наобум кивнула.
– Вау, классно. И он реально прям красавчик-красавчик?
Наташкин шепот донесся до биологички, а досталось Марине.
– Трофимова! – прикрикнула она раздраженно. – Тебя не было три недели! Половину четверти! Ты столько пропустила и вместо того, чтобы нагонять, сидишь тут болтаешь. Еще слова и обе пойдете к директору!
Наташка наконец заткнулась. Но лишь до конца урока. На перемене вышло еще хуже. Она принялась выведывать подробности. Вслух. Так, что ее услышали и другие девчонки и тоже подключились.
Хоржан тоже слышал. И от этого было совсем тягостно.
Он к ней не подходил ни на этой перемене, ни на следующих. Не разговаривал, ни о чем не спрашивал. Держался в стороне. Только вот смотрел и всё. Как будто и не было этих трех недель близкого общения. Как будто все вернулось назад. Так, как было до больницы.
В конце дня Марина сама подошла к Хоржану, превозмогая собственную неловкость.
– Привет, – произнесла как можно дружелюбнее, хотя на душе все еще было муторно.
– Привет, – отозвался Олег не зло, не обиженно. Но и без того тепла, с каким он говорил с ней еще недавно. Голос его звучал теперь почти механически. Да и не смотрел он на нее сейчас, когда она стояла рядом.
– А я вот… принесла твои вещи, – Марина достала из сумки планшет и наушники. Протянула ему, но он не взял. Тогда она положила на парту и тут заметила, как лицо его еле заметно дрогнуло и на миг слегка исказилось, как бывает, когда вдруг делается больно.
Марина растерялась. Сейчас-то что не так?
– Спасибо за них. Ну и не только за них. За всё спасибо тебе большое. Я правда очень-очень тебе благодарна.
Она выдавила улыбку, но Олег на это лишь кивнул теперь уже с непроницаемым выражением.
И во все последующие дни их общение свелось к дежурным «привет-пока». И хорошо же, убеждала себя Марина. Олег понял, что она его не любит, и сам отстранился, избавил ее от неудобного объяснения. Но только на душе все равно осело тягостное чувство…
***
Двадцать третьего февраля Марина ждала с тревогой, как и любой праздник. В такие дни отчим не просто напивался на пару с матерью, но и приводил домой всякий сброд. И тогда их и без того убитая квартира превращалась в настоящую клоаку.
Марина еще не забыла новогодний трехдневный кошмар с пьянками и драками, и прекратившийся лишь потому, что соседи снизу вызвали наряд и отчима забрали – жаль, всего на сутки. А тут уже и день защитника Отечества. Его отчим всегда отмечал с особым размахом.
В этот раз мать с утра ушла из дома. Вызвали ее в ресторан, хотя ее смена была вчера.
Марина слышала, как мать звонила туда, плела про какие-то семейные обстоятельства, просила подмениться. Но у них там по случаю праздника аншлаг, и ей велели быть обязательно или уволят. Мать повздыхала, посокрушалась и пошла на работу. И хотя защиты от нее никакой, но с ней все же было как-то спокойнее.
Отчим сначала гремел на кухне посудой, как будто что-то искал. Потом громко матерился, как будто не нашел. А около полудня тоже куда-то умотал. Наверняка праздновать к какому-нибудь местному алкашу.
Марина сразу приободрилась. Это же такое редкое везение – остаться дома совсем одной.
Первым делом она сунулась в холодильник. И опять повезло – кроме какой-то заплесневелой субстанции на тарелке и банки с горчицей на полке нашлись еще и вчерашние спагетти с котлетой в крафтовой коробке. Это мать после каждой смены приносила из ресторана, как говорит отчим, буржуйские объедки. Мать хлопала глазами и лебезила перед ним: «Ну а че такого? Это просто осталось, но это никто не ел. Целое же, видишь. Ну чего ты? Закусывать же надо».
Марина достала коробку, но ни тарелки чистой, ни вилки не нашла. Зато в раковине возвышалась целая гора грязной посуды, от которой еще и несло, как от помойки. Брезгливо морщась, она выудила из этого завала тарелку и вилку, тщательно помыла. А чуть позже, уже поев, решила перемыть всю гору, пока никого нет. А после посуды взялась и за пол, загаженный донельзя. Пустые бутылки и банки с окурками выбросила в два мусорных пакета. Затем на три раза вымыла пол в тесной кухне. И вроде уже не так ужасно. Хотя надолго ли.
Марина наклонилась над ведром, отжимая тряпку. Рядом шумела вода из-под крана и била мощной струей о стальную мойку. И, наверное, поэтому она не услышала, как вернулся отчим, как подошел сзади. Лишь почувствовала его руку на пояснице. И тут же взвилась, отскочила и сразмаху хлестанула его мокрой половой тряпкой.
В первый миг он остолбенел. Затем отер лицо ладонью. За его спиной топтался какой-то забулдыга, тоже притихший.
Пока отчим не пришел в себя от изумления, Марина проскочила мимо них и убежала к себе. И вовремя, потому что спустя пару секунд за спиной услышала:
– Ах ты, сучка! Ты гляди, Санёк, что творит эта дрянь. Тряпкой по роже! Ну я ей покажу… Слышь, я тебе устрою…
Она закрылась на крючок, который снова прикрутила саморезами. Однако не прошло и минуты, как отчим стал ломиться в дверь. Не со всей мощи, конечно. Да и откуда у него мощь, когда он еле на ногах держался, но все равно было страшно до жути.
– Пошел вон, скотина! Я кричать буду! Я в полицию тебя сдам!
Надо было сразу уйти из дома, как только мать отправилась на работу, ругалась на себя Марина, впопыхах натягивая свитер, а заодно выбирая что-нибудь поувесистее, если отчим ворвется.
– Толян, да брось! – сквозь маты отчима доносился голос забулдыги. – Идем. Водка стынет.
– Я сначала проучу эту мерзавку неблагодарную…
Крючок уже разболтался так, что вот-вот вылетит. И тогда Марина распахнула окно и что есть силы закричала:
– Убивают! Помогите!
Третий этаж. Внизу двор. Люди, проходящие мимо, поднимали на нее головы... на секунду и шли себе дальше. На детской площадке сидела компания парней. И тут Марина узнала среди них Кирилла. Именно он подскочил первым на ее крик. Остальные просто пялились и не двигались с места. А Кирилл и спрашивать ничего у нее не стал. Сразу опрометью кинулся к подъезду, а уже следом за ним и его дружки.
Вот они один за другим скрылись из вида – это очень хорошо, значит, подъездная дверь оказалась открытой. Значит, сейчас будут здесь. И в этот самый момент отчим все-таки выломал крючок, и дверь с треском распахнулась.
8
– Ты че это? – приостановился отчим, глядя на распахнутое окно. – Прыгать, что ли, собралась, психичка?
– И прыгну! Если еще хоть шаг сделаешь, – Марина для убедительности уселась на подоконник. В спину сразу потянуло холодом. Черт, как бы заново не схватить пневмонию.
Отчим явно колебался. Не совсем, значит, еще отупел. Или просто растерялся от неожиданности.
И тут вдруг за его спиной раздался грохот. Это ворвался в квартиру Кирилл с друзьями и приложил собутыльника отчима, который оказался у них на пути. Тот с шумом завалился.