Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 3)
Потом был день рождения Женьки Гордеевой, на котором Марина забавы ради вытянула Хоржана танцевать медлячок. Бедняга чуть сознание не потерял, когда она сама положила его непослушные руки себе на талию, а потом обняла за шею. Покраснел до самых ушей и, похоже, не смел дышать. И двигался как деревянный.
Затем Олег провожал ее до дома – тоже она, можно сказать, вынудила. Всю дорогу он молчал, слова не проронил. Просто шел безмолвной тенью рядом. И зачем она тогда так вцепилась в него? Он ведь ее совершенно не интересовал. Просто странный одноклассник, симпатичный, но замкнутый и слишком серьезный. В компьютерах гений, конечно, но компьютеры ее совсем не занимали. Всё это было скучно.
В общем, Марина и сама не могла сказать, какая шлея попала ей под хвост в тот вечер. Зачем она его дразнила и провоцировала? Зачем хотела непременно сорвать с него эту защитную маску? Но тогда ее охватил какой-то злой азарт. Всю дорогу она буквально вгоняла его в тупик нескромными вопросами.
А уже возле дома сказала ему:
– Ну, всё, я пришла. Пока.
– Пока, – отозвался Олег.
– Постой! А поцелуй на прощанье? – продолжала она забавляться.
Он остановился. Напротив нее. И как будто закаменел. Не мог двинуться ни назад, ни вперед. Только смотрел на нее горящими глазами.
Тогда Марина сама подалась к нему и быстро коснулась его губ своими. Он рвано выдохнул. И его даже качнуло слегка. Но больше всего ее поразило его лицо – какое оно стало в тот момент! Словно она и впрямь только что сдернула с него кожу наживую.
Она вдруг устыдилась своего нелепого поведения, даже, наверное, жестокого. Скомкано попрощалась, больше не глядя на него, и ушла к себе.
И с того вечера сама всячески избегала его. В школе – только дежурно здоровалась, и то старалась не смотреть в глаза.
И после всего Хоржан сидел теперь возле ее кровати…
4
В больнице Марину продержали три недели. Ее бы воля – она бы охотно осталась там еще дольше. До последнего не хотела выписываться.
Соседки по палате одолевали лечащего врача на каждом осмотре – просились домой. Рвались к своим семьям. И между собой стонали, как им тут надоело, какая в больнице скукотища. А Марине, наоборот, нравилось.
Может, тут и нечем особо заняться, как в голос жаловались тетки, но зато тепло, спокойно, чисто, безопасно. Питание, опять же, три раза в день. Еще и передачки приносят. А в холле – телевизор. Их собственный телик отчим давным-давно унес и продал.
Да и вообще скучать ей не приходилось.
Каждый день после школы ее навещал Олег Хоржан. Он как раз и приносил пакетами бананы и мандарины, йогурты и соки, шоколад и печенье – Марина отъедалась вволю.
С Хоржаном они подружились. Из него, конечно, все равно слова приходилось буквально клещами вытягивать, но она привыкла и к его молчаливому присутствию. Было даже что-то приятное в том, с какой щемящей нежностью смотрел он на нее в то время, как она с аппетитом поедала его гостинцы.
Сначала, правда, Марина испытывала неловкость. Все же он просто одноклассник, практически посторонний человек. Не родственник, не друг, а навещал ежедневно, даже когда в конце января ударили сильные морозы.
Приходил и молчал. То есть здоровался, спрашивал, как она сегодня, надо ли чего, минут пять сидел рядом в сильнейшем напряжении, даже не глядя на нее. Затем скомкано прощался и уходил. Практически сбегал.
Однажды Марина его задержала. Хотя обещала себе не приваживать его, не сближаться, не давать напрасную надежду. Ей до сих пор было стыдно за то, как она забавлялась с ним на дне рождения Гордеевой.
Но в тот день так тоскливо было на душе, хоть волком вой. В голову лезли тяжелые мысли, что никому она не нужна. И тут пришел Олег. Как всегда – ровно в четыре.
Выгрузил на тумбочку сок и фрукты. Стул, на котором он обычно сидел, был уже занят. Олег немного потоптался и пошел к выходу.
– Постой! – поднялась с кровати Марина. – Пойдем в холле посидим.
Хоржан растерялся, но не сбежал, поплелся за ней следом. Сели они на диване рядом, но он держался так, будто кол проглотил.
– Как в школе? – спросила она, чтобы завязать разговор.
– Нормально, – он, вдруг осмелев, посмотрел ей прямо в глаза. Так пронзительно, будто в самую душу заглянул.
Правда, почти сразу отвел взгляд, уставился куда-то себе под ноги. А на скулах выступил заметный румянец.
И все же, спустя пару секунд, спросил:
– У тебя что-то случилось? Плохое что-то?
Марина хотела было заверить, что все в порядке, но почему-то сказала совсем другое.
– Ничего такого, просто… я хочу понять, что со мной не так. Видел, у окна лежит девка? Ей двадцатник. Она нигде не учится, не работает, тупо у родителей на шее сидит. А они к ней каждый день бегают… Светочка, Светочка… Что тебе завтра принести? А она только фыркает. А как она по телефону с матерью – это атас! Ты бы слышал! А моя… она мне даже ни разу не позвонила, ни разу не пришла. И так всегда, понимаешь? Я себя ущербной какой-то чувствую… лишней, никому не нужной…
– Перестань. Не говори так. Это неправда! Какая же ты ущербная? Ты – самая лучшая, – горячо заверял ее Олег. – Ты – удивительная. Ты… тебе равных нет. Неправда, что ты никому не нужна. Ты нужна… – осекся он и покраснел еще гуще. – Ты многим нужна.
Марина думала, что на другой день Олег не придет. Но он пришел. Ко всему прочему еще и пожертвовал свой планшет и беспроводные наушники.
– Ой, – пробормотала она смущенно. – Это же такая дорогая вещь! Мне неудобно…
– Ерунда. У меня есть другой, а тебе хоть будет чем развлечься. Скучно ведь, наверное?
– Ну нет, я не могу его взять. А вдруг его упрут, пока я на процедурах? – снизив голос до шепота, говорила она. – Здесь же днем проходной двор.
– Ну, упрут, так упрут, – пожал он плечами. – Значит, судьба такая. Ничего страшного. Можешь вообще мне его не возвращать. Считай, это подарок.
– Спасибо, Олег, – улыбнулась она, все еще смущаясь и неуверенно держа планшет. К таким вещам она не привыкла. У нее вон даже телефон был допотопный, кнопочный. А тут…
Сразу вспомнилось, как на летних каникулах она подрабатывала курьером. Моталась по городу и в дождь, и в жару – развозила заказы. Порой до поздней ночи. Уставала до смерти. Но зато заплатили без обмана, всё до рубля, сколько и обещали. Выдали правда в конверте, потому что устроили ее неофициально.
Марина уже придумала, на что потратит заработанное. Решила, что обязательно купит себе смартфон, ну и немного обновит гардероб. Но первым делом выбрала подарок для матери – шейный платок. Недорогой, но очень симпатичный.
Мать растрогалась, даже всплакнула. Сразу повязала этот платок на шею и отчиму похвасталась: «Гляди, какую красоту мне доча подарила».
Потом за Мариной зашли подруги, позвали гулять. Конверт она спрятала под матрас. Но когда вернулась домой, обнаружила, что на месте его нет. Как она ни ругалась, как ни умоляла в слезах отдать хотя бы сколько-нибудь, как ни грозилась полицией – что отчим, что мать, оба повторяли одно: «Ничего не брали, ничего не знаем».
Так они и не вернули деньги. Столько уже времени прошло, а вспоминать все равно было обидно и больно.
– Что-то не так? – сразу спросил Олег.
– Да нет, всё хорошо, спасибо тебе большое, – Марина порывисто обняла его и поцеловала в щеку.
С каждым днем Олег задерживался всё дольше. И хотя он еще не раскрепостился полностью, но хотя бы уже смотрел на нее, не таясь. А когда Марина благодарно улыбалась ему и называла по имени, он аж светился изнутри.
Она же к нему за эти дни привыкла. С ним было легко. Не нужно было казаться лучше, умнее, красивее. Он принимал ее такую, как есть. Растрепанную, ненакрашенную, в линялом халате. Даже не так – она ему нравилась такой, какая есть. Очень нравилась.
На выходных забегали подружки и одноклассницы. А перед самой выпиской и мать сподобилась ее навестить. Но, если честно, то лучше бы и не приходила. За те десять минут, что мать просидела с ней, небольшая палата густо пропахла перегаром. Было неловко и перед соседками, и перед медсестрой, которая вошла и сразу брезгливо сморщилась, учуяв запах.
– Не могла хотя бы сюда прийти трезвой? – сердито шипела Марина.
– Да я и так… вообще сегодня ни-ни… – оправдывалась мать. – Только утром чуть-чуть. Для здоровья. Мариш, ну ты чего? Когда тебя выпишут-то? Что говорят врачи?
– Не знаю, – буркнула Марина.
– А как чувствуешь себя?
– Нормально.
– Ну, хорошо, – удовлетворенно кивнула мать.
Хотелось крикнуть ей: «Что хорошего? Где ты была все это время? Где ты была, когда я лежала сутками под капельницей и сил не хватало даже до туалета дойти?». Но лишь сухо спросила:
– Почему раньше не приходила?
– Да ты знаешь, доча, я ж сама болела. Даже отгулы пришлось взять на работе. Боюсь теперь, как бы не уволили.
Марина едва сдержала раздражение – мол, знает она ее болезнь. Запой называется. Стиснув зубы, отвернулась. Вроде уже привыкла к ней такой, а все равно обидно до слез.
Мать достала из сумки яблоко, смахнула с него какие-то крошки и положила на тумбочку.
– Вот. Витаминчики. Хотя у тебя тут и так всего полно, смотрю… – мать обвела любопытным взглядом всё, что принес Олег. – Навещают тебя, да? Друзья, подружки? Ой, чуть не забыла. Какой-то парень приходил к нам на днях. Позавчера, кажется. Тебя спрашивал. Видный такой. Кавалер твой?