Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 30)
И при этом не сводил заинтересованного взгляда с Марины. Она натянула прикрывающую ее простыню почти до подбородка. Неуютно стало от такого неожиданного и пристального внимания. Даже тревожно.
Мужчина закончил разговор, но остался на месте. К ней он не подходил и не делал попыток заговорить, однако по-прежнему ее разглядывал с нескрываемым интересом, чуть прищурив глаза.
Марина совсем занервничала, но тут, к ее облегчению, вернулась Валя, а из душевой как раз вышла женщина. Через пару секунд медсестра развернула каталку так, что мужчина пропал из поля зрения, но ощущение его взгляда так и осталось на коже. И от этого было не по себе…
35
– Вообще-то, это не моя обязанность, – беззлобно ворчала Валя, намыливая губку. – Уход за больными – всё это на санитарках. Они должны. Но они, видите ли, не справляются. А я справляюсь? И на рентген отвези, и кровь в лабораторию отнеси, и капельницы, и уколы… Почти полсотни больных на посту вместо тридцати! Всё на нас повесить готовы. Скоро еще генералить заставят. А платят – курам на смех. Но раз велено – делай…
Валя болтала без умолку, будто они сто лет знакомы, но, как ни странно, ее болтовня Марину не раздражала. Даже наоборот – натосковавшись за этот месяц без общения, она слушала ее с интересом.
– Давай-ка, подруга, подтянемся чуть вперед, чтобы голова свисала над ванной, а то волосы длинные у тебя, мыть неудобно… вот так… Ой, кошмар какой, свалялись все… как потом будешь расчесывать…
Мыться было непросто. Мыльная губка из руки постоянно выскальзывала. Марина корячилась на узкой каталке и так и этак. Где-то она справлялась сама, где-то за дело бралась Валя. Вымыла ей голову на два раза.
Из гибкого душа вода еле струилась, а все равно заливало и глаза, и уши.
– А что это к тебе никто не приходит? Не местная? Других вон свои моют… родственники. А ты да бабулька из двести седьмой лежите у нас обе как сиротки. Нет у тебя тут никого или что?
– Просто… так получилось, – сразу помрачнела Марина.
– Что, совсем одна в городе? Плохо… И парня никакого нету? Хотя толку-то от этих современных парней. Взять хотя бы у меня – не работает, сидит на моей шее второй год и не чешется. А ты у нас кто, где, чем занимаешься?
– В юридической фирме.
– Так ты юрист?
– Нет, всего лишь офис-менеджер.
– А что офис-менеджеры делают?
– Да так. Можно сказать, бумажки перекладываю.
– Ясно, – потеряла к ее работе всякий интерес Валя. – А я своему говорю: «Устройся ты уже куда-нибудь». А ему всё не то. Ничего ему не подходит. Ладно, ну хоть бы по дому делал что-то. Нет! Не царское дело, – Валя тяжко вздохнула. – Опять же, одной тоже плохо. Да и где сейчас нормального найдешь? Мой хотя бы смирный, руки не распускает.
Марина решила, раз уж Валя с ней откровенничает, то можно и самой спросить.
– А вы не знаете, что это за мужчина там стоял с костылем?
– Где? А-а, поняла, о ком ты. Это Поляков. Сергей Эдуардович. Из вип-палаты. Что, понравился? – хихикнула Валя. – Да, согласна, завидный экземпляр. Как-никак владелец медиахолдинга. Богатый и еще не старый. Только на кой ему такие, как мы? У него своих девиц вагон и маленькая тележка. И не чета нам. Модели всякие, поди.
– Да я не поэтому… – смутилась Марина.
– Хотя чем черт не шутит. Кстати, он не женат, – зачем-то сообщила Валя. – И Альбинка наша к нему уже вовсю подбивает клинья. Говорит, клюнул, если не врет.
Марина уже успела выучить всех медсестер отделения по именам. Альбина была яркой, эффектной шатенкой. Но не слишком приятной. С обычными больными, да и с младшим персоналом держалась всегда надменно и разговаривала через губу, но перед врачами заискивала и притворялась милой и ласковой. Марина такое ее перевоплощение наблюдала не раз и не два.
– Только его на днях выписывают. По его просьбе. Жаловался, что дела встали. Тоже уже где-то месяц у нас лежит. Как и ты, весь переломанный после аварии к нам поступил… стоп… Вот я тормоз! Он ведь в той же аварии пострадал, что и ты. Это же его тачка в вашу въехала!
– Он? – нахмурилась Марина. – Но когда из полиции приходили… ну, там всякие вопросы задавали, то называли совсем другую фамилию… Русов, кажется… Сказали, что это он виноват. Хотя суда, конечно, еще не было…
– А я и не говорю, что Сергей Эдуардович виноват, – возразила запыхавшаяся Валя, усердно обтирая Марину жестким застиранным полотенцем. Затем выпрямилась и сдунула прядь с лица. – Не он же за рулем был, а его водитель. Наверное, он и есть твой Русов.
***
Через день снова была смена Вали. Она и правда как заполошная носилась по отделению, но ближе к вечеру неожиданно заявилась к ним в палату. То есть – к ней. И не с пустыми руками.
– Трофимова! – радостно позвала ее с порога. – А для тебя тут кое от кого привет.
Марина воззрилась на нее изумленно, но медсестра лишь заговорщически подмигнула, водрузив на тумбочку корзинку с экзотическими фруктами.
– Поляков прислал, – снизив голос до шепота, сообщила она. – Сначала все про тебя выспросил… вот как раз позавчера, а сегодня такой: «Валечка, передайте девочке…». Только, если честно, там еще конфеты были, но я их в сестринской оставила и ушла, повезла Карпенко на КТ. Срочно надо было. А девчонки решили, что это для всех… к чаю… Просто нас часто угощают, и мы делимся. Извини уж…
– Ничего страшного, – пробормотала Марина. Для нее и фрукты оказались большой неожиданностью.
– Ну и слава богу, – улыбнулась Валя. – Фрукты тебе полезнее. Ешь вот, я их уже помыла… по его просьбе. Сказал, они прямо из Таиланда.
Она собралась уходить, но, что-то вспомнив, приостановилась.
– Что-нибудь ему передать? – взгляд ее снова стал заговорщическим.
Марина растерялась и ничего не ответила. Потом решила, что он, наверное, таким образом извиняется за своего водителя. И смотрел на нее тогда так пристально, потому что услышал ее фамилию от болтливой Вали.
А еще спустя пару дней ей опять принесли «привет» от загадочного господина Полякова. На этот раз он передал ей пакет с двумя коробками. Одна – побольше – с бельгийским шоколадом. И это-то было неудобно принять. Но затем она увидела, что вторая – это новый телефон. Если бы медсестра была еще в палате, Марина сразу вернула бы ей эти непрошенные подарки. Но та забежала лишь на мгновенье – сунула ей пакет и сразу умчалась.
Впрочем, вечером снова пришла и уже обстоятельно всё рассказала, стараясь, видимо, копировать его интонации.
– Валечка, не в службу, а в дружбу, побудьте еще разок моим курьером. Ну а мне что, сложно, что ли?
– Спасибо, конечно, но верните ему, пожалуйста. Я не могу такое принять.
– А что там? – заинтересовалась она.
– Айфон и шоколад.
– Ну и оставь себе, глупая. И потом, зачем обижать отказом хорошего человека?
Валя для приличия ее немного поуговаривала, но пакет с подарками унесла.
***
Наконец ее сняли с вытяжки. Правда, предстояло еще три месяца носить гипс, но зато это будет дома, что намного легче. От больничных стен уже тошнило.
Забирать ее после выписки пришли бывшие одноклассники – Дубов, Субботин и даже Шмелев, которого Марина до сих пор на дух не переносила и не понимала, зачем он пришел. Ну и конечно, Наташка. Она всех и организовала.
Марина приготовилась скакать на одной ноге, опираясь на костыль, но Ваня Дубов подхватил ее на руки, запросто, как былинку, и понес вниз. Там, у больничных ворот, их уже поджидала машина.
Сначала гипсовый кокон, в который ее замуровали почти по грудь, доставлял много хлопот – ни наклониться, ни повернуться, ни нормально присесть.
В первый день, точнее, в первую ночь, как только прошла эйфория оттого, что наконец вернулась домой, Марина часа три проревела от отчаяния из-за своей беспомощности. Но человек ко всему привыкает, вот и она научилась кое-как справляться.
Одно тревожило: близилась дата арендной платы за ее небольшую студию, а денег не хватало. Проработала она совсем мало, еще и по договору подряда. Так что больничные, хоть и перечислили их вовремя, были совсем мизерными, просто жалкие крохи. А ведь еще на что-то надо жить потом.
Марина попросила было взаймы у Наташки, но та сама сидела в долгах.
– А пусть тебе этот мудак… виновник аварии… заплатит! – предложила подруга. – Так-то он должен. Даже по закону.
– Может, и должен. Но суда ведь еще не было. Как я его заставлю?
– Ну прости, Мариш. Я бы с радостью. Но мне бы самой кто одолжил деньжат.
Тогда Марина стала думать, что можно продать. Из ценного у нее остались лишь вещи и подарки Олега, но выставить их на продажу Марина так и не решилась. Рука не поднялась.
Хозяйка приходила за деньгами раз в квартал первого числа, обычно около шести вечера, предварительно позвонив. Марина предлагала ей переводить на карту, но ей почему-то требовалась именно наличка. Она обязательно осматривала квартиру, затем пересчитывала купюры и уходила до следующей встречи.
В этот раз хозяйка явилась без телефонного звонка и открыла дверь своим ключом. Марина надеялась выпросить отсрочку на пару месяцев, пока не поправится. А там уж она обязательно что-нибудь придумает.
– Здравствуйте, – чопорно поздоровалась женщина и воззрилась на Марину со смесью удивления и жалости. – Что с вами случилось?
– В аварию попала.
– О, господи, – всплеснула руками она. – Сильно пострадали?