Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 28)
– Кирилл… ну правда, сколько можно? Я уже устала тебе повторять, что между нами все кончено. Я Олега люблю.
– Я тебе не верю.
– Твое дело, – пожала она плечами.
Они почти дошли до дома Кирилла. Дальше Марине нужно было в другую сторону.
– Мариш, давай я тебя провожу?
– Ну уж нет. Вдруг Олег тебя увидит… не хочу… – покачала она головой.
– И что, вот так просто распрощаемся и всё? – расстроенно спросил Кирилл. И тут же оживился: – Блин! Я совсем забыл. Я там твои вещи, какие остались после тебя, собрал… всё хотел занести… Пойдем заберешь?
– Какие вещи? – озадаченно нахмурилась Марина.
– Да шампуньки твои, косметика, белье, книги какие-то… Дождь заодно переждешь, вон дрожишь уже вся…
С минуту поколебавшись, Марина кивнула.
– Ладно, идем. Не мог сам занести? Приходил же. Мне теперь тащить…
– Так я только сейчас, как решил съезжать, стал свои собирать манатки, ну и твои заодно… Да давай я тебя провожу потом?
– Не надо, – проворчала Марина.
В квартире Кирилла она не была с того самого дня, как они расстались. Не так уж много времени прошло, а казалось – целая жизнь.
– Когда, говоришь, уезжаешь? – спросила она, обнаружив в прихожей две большие и плотно набитые дорожные сумки.
– Завтра вечером поезд, но с этой хаты съезжаю утром. Хозяйка днем уже новых жильцов приведет, – Кирилл принес из комнаты пакет. – Вот тут твое.
Марина заглянула внутрь. Да, действительно, ее вещи, а она и забыла про них.
– Может, чаю? – предложил Кирилл. – Или чего покрепче? Согреешься, а то вон промокла вся, замерзла… Не дай бог простудишься.
Марина поежилась. Она и правда замерзла – под дождем в одной тоненькой блузке.
– Ладно, давай чаю попьем напоследок, да я пойду. Поздно уже…
На кухне зашумел чайник. Она достала телефон посмотреть, сколько времени.
– Черт, Олег меня уже потерял… звонил вон, а я даже не слышала… – пробормотала она с досадой.
Марина быстро набрала сообщение, чтобы его успокоить. Затем убрала телефон в боковой кармашек сумки, повесила ее на дверную ручку и пошла в ванную. Когда вернулась, Кирилл как раз наливал в кружки чай.
– Блин, у меня кроме матушкиного варенья ничего нет… – вздохнул он и отчего-то совсем сник.
– Варенье тоже хорошо, – Марина села за стол и обхватила горячую кружку ладонями.
Разговор больше не клеился. Кирилл сидел какой-то потухший, погрузившись с головой в свои мысли. Таким серьезным, даже понурым, Марина никогда его не видела.
Небольшими глоточками она припивала горячий чай, потихоньку согреваясь, и от нечего делать осматривала кухню. Все-таки здесь немало времени когда-то провела. Под раковиной заметила пустую бутылку.
– Кир, ты же сказал, что больше не пьешь?
Он проследил за ее взглядом и равнодушно пожал плечами.
– Сорвался позавчера…
Он встал, она тоже поднялась.
– Ну, я, пожалуй, пойду… спасибо за чай. Счастливой тебе…
– У меня же мама позавчера с инфарктом попала в больницу, – оборвал он ее дрогнувшим голосом. – В реанимации сейчас лежит…
Он сгорбился, словно на плечи ему вдруг легла непосильная ноша, и прижал ладонь к глазам.
– Ох… сочувствую… – растерялась Марина.
– На самом деле потому и уезжаю. Батя там не справляется.
– Понимаю… Но ты не падай духом. Держись, – помешкав, она обняла его.
– Да я д…держусь, просто моментами как накатит… – он уткнулся куда-то ей в плечо, мелко вздрагивая.
33
Марина растерялась еще больше, поняв, что Кирилл плачет. Не знала, что сказать ему в утешение, кроме банального «всё будет хорошо». И отстраниться от него в эту минуту тоже не могла. В общем, со всех сторон неудобная ситуация.
Потом он наконец затих и сам отошел от нее, пряча лицо. Видать, устыдился своей внезапной слабости. Минут пять торчал в ванной, а когда вышел – стал сконфуженно извиняться.
– Да брось, – прервала его Марина. – За что ты извиняешься? За то, что тебе плохо и ты не железный?
– Да вообще за всё. Мариш, я часто тебя обижал, порой вел себя с тобой как скотина. Но я правда тебя любил… и люблю. Я ни к одной девчонке так не относился, как к тебе.
– Кирилл, не надо…
Но он будто не услышал ее, продолжая свое:
– Тупость такая – обижать тех, кого любишь, да? И матушку тоже… она из-за меня столько хлебнула, а сейчас вот в реанимации… Это я ее довел… А знаешь, какая она у меня хорошая. С тобой всё мечтала познакомиться…
Кирилл рассказывал какие-то случаи про свою мать, а Марина, слушая, кивала и поглядывала в окно, за которым стояла непроглядная темень и тарабанил по карнизу дождь. Ей было искренне жаль Кирилла, но в душе скреблась… нет, даже уже не скреблась, а вовсю выла тревога: как там Олег? Он же наверняка потерял ее. С ума там сходит…
Перебить на полуслове Кирилла она не могла, а он всё говорил и говорил, вспоминая то что-то забавное из своего детства, то грустное. И как только на секунду замолк, она тут же поднялась и сказала:
– Я правда очень тебе сочувствую, но мне уже пора идти. Прости.
Кирилл тотчас скис. Марина подумала, что он начнет ее уговаривать побыть еще, давить на жалость, поэтому до самой входной двери частила, не давая ему слова вставить:
– Ты только крепись. И не пей. Маме ты нужен трезвым и вменяемым. Она обязательно выкарабкается, особенно если ты ее будешь поддерживать. А я тебе завтра позвоню…
– Мариш, ты куда? Там же дождь. Погоди…
– Ничего, не сахарная, не растаю. Пока, – выпалила она, выходя в подъезд.
– А вещи? – высунулся следом Кирилл, протягивая ей пакет. – Может, такси вызову?
– Не надо, добегу, тут же недалеко.
Такси Марина все же вызвала. Едва выскочила на улицу, сделала пару шагов и сразу вернулась под козырек. Но возвращаться к Кириллу не стала – и так еле ушла. Дождь буквально лил стеной, а дороги просто потонули в воде. И ждать машину пришлось довольно долго, так что, когда такси подъехало, у нее уже зуб на зуб не попадал.
Еще с улицы Марина увидела, что свет у них дома не горит. Это было непривычно. Она расстроилась даже. Так хотелось увидеть Олега – чтобы он обнял, согрел, приласкал. Потом бы вместе поужинали. Она бы ему рассказала про Кирилла, про то, что тот скоро уезжает насовсем. Не то чтобы он сильно омрачал их отношения, но Олегу так будет спокойнее.
Марина заглянула в спальню, позвала тихонечко – но нет, Олег действительно уже уснул и на ее шепот не откликнулся. Даже обидно немного стало. Она-то переживала, что он ждет, беспокоится за нее, а он спит себе и в ус не дует.
Когда утром Марина встала, Олег все еще спал. Хотелось разбудить его – она в конце концов соскучилась. Ведь вчера, считай, не виделись почти, и сегодня опять она весь день пробудет на работе. С минуту смотрела на него в сомнениях, потом наклонилась к нему и поцеловала, но он не проснулся, только дернулся во сне. Ничего, сказала она себе, впереди два дня выходных, они еще возьмут свое.
Однако все равно на душе отчего-то было неспокойно.
Сначала Марина старалась не обращать внимания, думала, что это просто чувство вины за вчерашнее. За то, что утаила, где была, еще и пришла так поздно. Говорила себе, что вечером всё ему честно расскажет, но тревога только нарастала.
Марина ждала, что Олег ей напишет, как делал обычно, и постоянно проверяла телефон, но за всё утро от него не было ни слова, ни даже какого-нибудь смайлика, ничего. Тишина. И от этого беспокойство становилось нестерпимым, хотелось всё бросить и немедленно рвануть домой. Но она не могла ему даже нормально позвонить – личные звонки в рабочее время были запрещены.
Она все равно, конечно, набирала его несколько раз – в обеденный перерыв и когда отлучалась якобы в уборную. Но Олег не отвечал. А потом, как назло, и телефон разрядился.
«Не паникуй. Включи логику. Ну что с ним может случиться дома? Засел, скорее всего, за свой комп и обо всем забыл. А сейчас уже наверняка сам мне звонит или пишет…», – успокаивала она себя, тщетно пытаясь подавить нервную дрожь. Но ни о чем другом даже думать не получалось.
Когда стало совсем невмоготу, Марина подошла к начальнице и, нагородив с три короба, отпросилась уйти пораньше.