Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 20)
– Сколько времени? Мариш, глянь, – попросил он так обыденно, будто она не сказала ему минуту назад о том, что решила расстаться.
– Кирилл, ты меня вообще слышишь? Понимаешь?
– Блин, где мобила? Который сейчас час? – помятый и взъерошенный он бестолково слонялся по комнате. Наконец нашел свой телефон в кресле под грудой одежды, но тот был выключен. – Блин! Засада… батарея сдохла. Мариш, ну скажи, сколько времени?
– Пятнадцать минут третьего! – раздраженно выпалила она. Бесило, что он упорно не принимал ее слова всерьез.
– Сколько-сколько?! Бли-и-ин, – досадливо поморщился он. – Фигасе я проспал. Сегодня же зачет по экономике. И вот чё теперь делать? Ехать или не ехать в универ? Может, поехать и сказать, что типа заболел? Так-то мне реально хреново. Только выхлоп, наверное, конкретный, да?
Кирилл дыхнул себе в ладонь и понюхал.
– А-а, ничё. Орбит зажую, – махнул он рукой.
Марина вскипела. Он издевается, что ли?
– В общем, так, Кирилл, – произнесла она сухо, сдерживая эмоции. – О своем решении я тебе сказала. Понял ты меня или нет, это уже твои проблемы. Мы расстаемся и точка. С этой минуты я себя считаю свободной от наших отношений.
Она встала со стула и направилась в прихожую, но Кирилл преградил ей путь, еще и за руку схватил.
– Погоди! Куда? Мариш, ну в самом деле… Ну что ты начинаешь? Что я опять сделал не так? Или ты все еще злишься из-за моей старосты?
– Да плевать мне уже на твою старосту, – высвободилась Марина.
– Ну а что тогда? Я понимаю, когда ты говорила, что мы расстаемся после моих косяков. А сейчас в чем мой косяк? Блин, ну можешь ты нормально сказать?!
– Ни в чем.
– Приехали! – Кирилл, закатив глаза, издал смешок. – Мариш, я тебя реально не понимаю. Может, все-таки как-нибудь объяснишь?
Несколько секунд она смотрела на него молча. Что тут еще непонятного? Но в конце концов, вздохнув, сказала:
– Я тебя просто разлюбила. Вот и всё.
– В смысле разлюбила? – губы на миг дернулись так, будто он собрался улыбнуться, но на полпути передумал.
– Ну вот так. Я тебя больше не люблю, – Марина снова попыталась уйти и снова безуспешно.
– Постой-постой, – Кирилл заслонил собой дверной проем и не собирался отходить в сторону. – Ты это серьезно? Как это «не люблю»? Все же хорошо было. Что на тебя нашло?
– Прозрение, наверное.
– Какое нахрен прозрение? Блин, Мариш, это реально несмешно. Я предкам рассказал про тебя, мать летом звала в гости… Собирался хату нам снять на двоих… А ты… Что за гон? Постой-ка, – Кирилл прищурился. – У тебя кто-то появился? Лучше скажи. Все равно узнаю.
– Нет. Я просто не хочу больше с тобой никаких отношений. Так бывает.
– Да мне пофиг как бывает! – вскипел Кирилл. – Ты мне целый год мозг выносила! Я из-за тебя посрался со всеми… Жорика на хер послал, пацанов, девчонок всех… Чтоб только с тобой одной… всё, как ты хотела…
– Ничего, теперь помиришься. И мозг никто не будет выносить.
– То есть ты решила за нас обоих и меня не спросила?
– А о чем спрашивать, Кирилл? Тут нет вариантов. Я. Тебя. Больше. Не люблю, – отчеканила она последнюю фразу. – И поэтому больше не хочу с тобой встречаться.
Он смотрел на нее круглыми растерянными глазами, как ребенок, у которого неожиданно отобрали любимую игрушку. Марине даже жаль его стало в этот миг.
– Если хочешь, можем остаться друзьями, – уже мягче предложила она.
Кирилл сморгнул. Красивое лицо скривилось.
– Друзьями? Ты серьезно? Ну и нахрен мне такие друзья? – зло прикрикнул он. – Разлюбила она… Ну и похер, ясно? Тоже мне нашлась… Что, думаешь, не найду тебе замену? Да легко! Мне только свистнуть – и толпа сбежится…
– Ну и прекрасно. Пропусти меня.
Кирилл отошел и картинно поклонился, простирая руки к двери, как лакей перед госпожой.
– Извольте, мадам, пройти… на хер, – с язвительной учтивостью произнес он.
Марина уже вышла в подъезд, когда из квартиры Кирилла послышались грохот и дребезг. Будто он запустил чем-то тяжелым о стену. Вместо злости опять кольнула жалость к Кириллу – все-таки не чужой, а вместо облегчения на душе осела тяжесть.
Но к вечеру немного отпустило. А потом вернулся из университета Олег, и больше о Кирилле не думалось…
***
С того дня, как отметили ее день рождения, всё изменилось. Хотя нет, не так.
На первый взгляд, наоборот, их жизнь осталась прежней. Весь их уклад, привычки, какие-то дела. Другими стали отношения и то негласно. Потому что «официально» они все еще были просто друзья и соседи. Но прежняя легкость исчезла. Марина больше не могла запросто, как прежде, взять его под руку, положить голову на плечо или с утра пораньше в выходной ввалиться к нему в комнату с какой-нибудь новостью. Если он еще спал – растормошить. А то подкрасться и запустить под футболку ледяные пальцы и заливаться смехом.
Теперь же случайное прикосновение словно простреливало током. Иногда и прикосновений не надо – он просто находился рядом, а волоски на руках и загривке вставали дыбом. А что еще хуже – она будто при нем тупела.
Совсем недавно Марина, может, и не схватывала на лету, но все-таки понимала то, что Олег ей объяснял, когда занимался с ней математикой – готовил к экзамену. Сейчас сидела как пень и совершенно не воспринимала логарифмы и функции.
Надо отдать ему должное – терпение он не терял. Разжевывал как совсем несмышленой. Но она думала только о том, что от его голоса у нее бегут мурашки и будет стыдно, если он это заметит.
Весь год она завязывала Олегу галстук – он не умел, а у нее получалось ловко, быстро и хорошо. Но на днях еле смогла. Пальцы не слушались, еще и лицо предательски горело. Черт-те что!
Она и откровенничать с ним перестала, а ведь еще недавно болтала обо всём без утайки. Могла рассказать любой секрет. А теперь не получалось. Откуда-то взялась мысль: что он подумает?
Даже о расставании с Кириллом рассказала лишь через пару дней и то из-за Наташки. Она к ним забежала в гости и ляпнула при Олеге:
– Значит, вы с Кириллом разбежались?
– Да, – подтвердила Марина.
– И что теперь? – с азартом спросила она и многозначительно посмотрела на Олега. – Прощай, старая любовь, здравствуй, новая?
Марина метнула в Наташку убийственный взгляд.
– Не городи ерунду. Я не поэтому с ним рассталась. Просто надоело всё. И вообще не хочу никаких отношений. Отдохнуть от всего хочу.
Наташка вроде успокоилась и больше неудобные темы не затрагивала, но когда Марина провожала подругу, та снова насела.
– Не пойму, чего ты морозишься? Ты же сказала, что Хоржан тебе нравится. А он так вообще в тебя со школы влюблен.
– Не знаю… он не делает шаг первый. А я тоже не могу.
Марина вспомнила, как в день ее рождения, точнее, уже в ночь, зашла к нему в комнату в каком-то приступе безрассудной смелости. Тогда между ними могло случиться всё. Она бы позволила. А Олег вручил ей подарок – синтезатор, о котором она даже мечтать не могла. Они его потом собирали часа два. Возились с настройками, переводили с английского инструкцию. Когда наконец собрали, оба уже засыпали на ходу. А потом… потом приступов смелости больше не было.
– А ты-то почему не можешь? – удивилась Наташка. – Понимаю, когда нет уверенности. Но он же тебя так любит.
– Не знаю, не могу, – повторила Марина. – И вообще, мне в себе надо сначала разобраться.
***
На майские праздники Наташка позвала ее к себе на дачу. Не позвала, а уломала. Ехать Марине не особенно хотелось. Но Олег последние дни с головой ушел в новый проект. Буквально сутками просиживал у себя за компьютером, она его почти и не видела. И тосковала по вечерам, которые они раньше проводили вместе.
– Всего на один день, – предупредила она Наташку. – Завтра утром вернусь домой.
– Ну давай хотя бы на два, – клянчила та, но затем смирилась.
До Наташкиной дачи добирались на электричке. Потом от станции – полчаса пешком. Ее парень, который должен был отвезти их на своей машине, в последний момент слился. Может, у него и правда возникли срочные дела, но Наташка всю дорогу до самого дома рвала и метала, и грозилась бросить подонка.
С расстройства она достала из каких-то родительских запасов бутыль с темно-розовой жижей.
– Настойка, – пояснила она. – Ягодная. Мама сама делает.
Марина отказывалась, но Наташка и слушать ничего не желала.
– Да ты что? Это как морсик. Тут алкоголя совсем чуть-чуть. Чисто для настроения. Говорю же, мама делала. Натур продукт.