Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 12)
Марина не видела его толком с конца мая и страшно соскучилась. Было мало его голоса по телефону, пусть Кирилл и говорил ей каждый раз «люблю, скучаю». Ей не хватало живого общения, поцелуев, объятий, прикосновений. Особенно сейчас, когда все надежды на новую жизнь рухнули…
***
Настроение было хуже некуда.
Дома развернулась очередная вакханалия.
С июня мать отправили до осени в неоплачиваемый отпуск – гардероб в ресторане летом не работал. Так что теперь она не просыхала. И никакие уговоры на нее не действовали. Марина и просила, и умоляла, и стыдила мать – как об стену горох. А сегодня отчим еще и двух пьянчужек к ним приволок. Находиться дома стало просто невмоготу.
Марина полдня бесцельно болталась по городу, не зная, куда податься. Звонила несколько раз Кириллу, но он сначала вообще не отвечал, потом торопливо выпалил, что занят в универе, не может говорить, позже сам наберет.
Наташке звонить было бессмысленно. Она и не услышит уже. Сегодня у них выпускной. И прямо сейчас подруга вместе с другими одноклассниками гуляла в ресторане «Париж», дорогом и пафосном.
Пару часов назад она отправила несколько фоток Марине с церемонии и из ресторана: себя – в роскошном вечернем платье, других девчонок – таких же красивых, парней – в строгих костюмах и белых рубашках. Показала зал ресторана – огромный и нарядный. Столы – ломящиеся от закусок. Но, честно, лучше бы не отправляла – только желудок подвело от этих фотографий. Вчера Марина еще умудрилась сварить макароны и поесть, а сегодня с самого утра в кухню не зайти. И денег – ни рубля, даже на какой-нибудь простенький хот-дог не наскрести. Да и смотреть на чужое веселье, когда самой даже приткнуться некуда, не очень-то радостно.
Марина на выпускной не пошла. В общем-то, она и с самого начала не собиралась. Сумма, которую родительский комитет заломил на празднование, сразу казалась ей фантастической. Но теперь она и на торжественную часть решила не ходить. Ну какие ей концерты и напутственные речи, когда тут не знаешь, как жить дальше? А аттестат можно и потом забрать у секретаря.
До вечера она просидела в сквере. Хорошо хоть день был теплый и солнечный. Жалела только, что не захватила с собой хотя бы книжку.
Когда стало смеркаться, поплелась домой. Нехотя, с тяжелым сердцем. Но не торчать же на скамейке всю ночь.
Уже возле дома остановилась – из распахнутого кухонного окна на весь двор летели пьяные вопли. Марина развернулась и пошла к Кириллу. Прежде она так никогда не делала – не приходила к нему без звонка, без приглашения. Считала, что это дурной тон и вообще не гордо. Но сейчас она так нуждалась в нем, что все эти условности стали неважны.
У Кирилла горел свет только в комнате, но его самого видно не было. Ей повезло – едва она подошла, как из подъезда вышел мальчик с собакой.
Марина поднялась на второй этаж, но у двери квартиры ненадолго замерла. Прислушалась – нет ли и у него гостей. Слава богу, было тихо.
Она позвонила.
Кирилл распахнул дверь почти сразу и нараспашку, широко улыбаясь при этом, будто поджидал ее. Однако увидев Марину на пороге, отчего-то заметно растерялся. Даже улыбка сползла.
– О… это ты? – пробормотал он неуверенно.
– А ты кого-то другого ждал? – спросила Марина, и внутри закопошилось неприятное чувство.
– Я… да нет, я никого не ждал, – снова улыбнулся Кирилл, но улыбка показалась Марине какой-то фальшивой. – Проходи, Мариш.
Он провел Марину в комнату, а сам скрылся в ванной, бросив: – Я щас!
Она оглянулась и увидела, как он, выходя, успел прихватить с собой телефон. Вроде что тут такого, но это движение показалось каким-то быстрым и вороватым. Неприятное чувство, точнее, предчувствие, теперь уже свербело вовсю и противно царапало изнутри.
Поколебавшись немного, Марина решительно направилась к ванной. Сквозь шум воды различила голос Кирилла. Он разговаривал с кем-то по телефону. О чем – неясно, Кирилл старался говорить тихо. Но отдельные слова и даже фразы она все же разобрала.
– Никак… да… не сегодня… Как уже здесь? Бли-и-ин…
15
Марина отпрянула от двери ванной. Попятилась, не глядя. Бедром наткнулась на угол тумбочки, но даже ничего не почувствовала. Сердце сжалось в тугой болезненный узел, аж в груди заломило. Будто оно превратилось в камень, тяжелый, шершавый с острыми колючими краями.
Спотыкаясь и сшибая углы, словно вдруг утратив координацию, она добралась до прихожей. Сунула ноги в туфли и дрожащей рукой торопливо отомкнула входную дверь. Выскочила в подъезд. Слез еще не было, хотя всю трясло как от холода.
Держась за перила, Марина спустилась вниз. Выбежав из подъезда, она чуть не сшибла с ног девушку. Та стояла прямо перед подъездной дверью и разговаривала по сотовому.
Сначала Марина едва обратила на нее внимание. Она вообще еле различала то, что попадало в поле зрения. Но затем слух уловил жалобный голосок девушки:
– Кирилл, но уже поздно… Ты же сам просил… Как я обратно уеду? … Кирилл, но…
Марина резко остановилась. Обернулась, пытаясь рассмотреть девушку получше. Благо над подъездом достаточно ярко светила лампочка.
Худенькая, в очках.
Вот, значит, кого ждал Кирилл. Вот кому улыбался. Вот на кого ее променял… Рот наполнился едкой горечью, а веки зажгло.
Обратно Марина шла, задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Шла практически вслепую – глаза застилали слезы.
Предательство Кирилла ее не просто ранило, а добило. Стало последней каплей.
Сама себе она казалась одинокой, лишней, ненужной. А из открытого кухонного окна все еще горланил на весь двор отчим.
Будь ее воля, она бы, ни минуты не колеблясь, сорвалась и уехала хоть на край света.
Подойдя к подъезду, она различила, как от стены вдруг отделился чей-то темный силуэт и медленно двинулся ей навстречу.
Вздрогнув, Марина остановилась. От страха даже плакать перестала. Сделала шаг назад, готовая в любую секунду броситься прочь. Но тут неизвестный попал в освещенный фонарем круг, и она с облегчением выдохнула.
Это был Олег Хоржан.
Только он сам на себя не походил. Всегда безупречно аккуратный сейчас Хоржан казался каким-то расхристанным. Надо лбом черные волосы торчали вихром. Белая рубашка выпущена из брюк, а ее ворот распахнут до самой груди. Приблизившись, Марина увидела, что пуговицы вообще вырваны с мясом.
– Олег? Привет. Ты как здесь? У вас же выпускной…
– Я к тебе… – хрипло ответил он. – Попрощаться.
Даже в темноте она видела, как лихорадочно горели его глаза.
– Попрощаться? Ты уезжаешь? Когда? – обескураженно спросила она севшим голосом, сама не понимая, почему это вдруг так ее расстроило.
Вот и у Олега, считай, начинается новая жизнь. Нет, Марина за него искренне порадовалась бы, если б не было так тяжело на душе.
– Завтра. Утром…
– Далеко? Учиться?
Он не ответил, продолжая сжигать ее взглядом.
Почему-то эта новость застала ее врасплох, хотя ничего удивительного. С его-то результатами вполне реально замахнуться на лучшие столичные вузы.
– Ты плакала?
– Ты с кем-то подрался?
Оба спросили практически одновременно.
– Со Шмелевым?
– Почему ты плакала? Что случилось? – в его голосе звучала неподдельная тревога.
– Мне не хочется грузить тебя своими проблемами… мне неудобно… – пробормотала Марина. И снова почувствовала, как в груди заныло. И так жалко себя стало, просто нестерпимо.
– Скажи, что случилось, – повторил Олег настойчиво.
И тут раздались очередные пьяные вопли. Судя по звукам, веселье перешло в потасовку.
– Тебя кто-то обидел?
Марина покачала головой и вдруг разрыдалась.
– Мне просто… некуда пойти…
***
– Проходи, – Олег завел Марину в квартиру.
У Хоржана она оказалась впервые и отчего-то робела. Как он жил и с кем, она понятия не имела. И сейчас стояла и осматривалась по сторонам, стесняясь пройти дальше прихожей.
– Олег, а твои родители… они не будут против, что я у тебя переночую?
– Матери дома нет. Но даже будь она дома, то уж точно возражать бы не стала. Не переживай. Ты вся дрожишь. Замерзла? Прими горячий душ, а я пока чай поставлю.