Рита Навьер – Невеста по контракту (страница 7)
«Ай, да пошли вы все», – разозлилась Саша.
Какое-то время еще переписывалась с Димкой. Потом ее сморило, и она легла спать.
А проснулась оттого, что ее куда-то несут, быстро, небрежно, дергано. Кто, куда, зачем – ничего не понять. Горло раздирало, будто она глотнула что-то очень едкое. Трудно было дышать, казалось, легкие скукожились. Голова болела так, словно череп распирало изнутри и вот-вот он попросту расколется. В ушах стоял шум, сквозь который она никак не могла разобрать чужие голоса. А еще было холодно. Очень.
Саша пыталась понять, что происходит. Но сознание все время уплывало.
Окончательно она пришла в себя уже в больничной палате. Разлепила веки, и тут же снова зажмурилась. Яркий свет больно резанул глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. И все равно перед глазами двоилось и летали мушки.
Но бабушку она признала сразу. Та сидела возле ее кровати, очень уставшая, даже какая-то больная. Саше показалось, что она сильно постарела с последней их встречи.
Голова казалась набита ватой, а в затылке и висках пульсировала тупая боль, которая тотчас взвивалась и прошивала насквозь, стоило чуть пошевельнуться. Даже глазами двигать было больно.
– Что со мной? – неслышно, одними губами спросила она.
Но бабушка поняла. Придвинулась ближе. Саша отметила, что глаза у нее стали маленькие как щелочки и слезились.
– Это всё Анна, дуреха бестолковая… уснула пьяная и не открыла заслонку. Вы угорели с ней. Хорошо еще, что сквозняк был… И что Гарик пришел. Вытащил вас с матерью на улицу и скорую вызвал. Если бы не он… даже подумать страшно… – Бабушка прижала обе ладошки к лицу и покачала головой. – Бедная моя деточка… Мать твоя вас обеих чуть на тот свет не отправила…
***
После выписки бабушка забрала Сашу к себе. Мать скандалила, ругалась. Бабушка, чтобы ее утихомирить, давала ей деньги, и та уходила.
Саша и сама домой не рвалась. У бабушки, с какой стороны ни посмотри, жить было лучше: и сытно, и комфортно, и никаких нервотрепок. И до школы близко. И Димка, опять же, живет рядом. Словом, одни плюсы.
К тому же, Саша могла теперь за бабушкой приглядывать. Та сильно сдала в последнее время. Но упрямо отказывалась показаться врачу. А зря.
Это было начало июня, первая неделя летних каникул. Саша проснулась ближе к обеду, потому что полночи общались в сети с Димкой. Он уехал на соревнования, и она страшно скучала.
Бабушка обычно встала рано. И первым делом готовила для Саши завтрак. Но в то утро на кухне было пусто. И во всей квартире стояла какая-то пугающая тишина. Она бросилась в комнату бабушки. Та лежала в кровати, прижав руку к груди, и, запрокинув голову, сипела.
Бабушку увезли на скорой. Сказали, обширный инфаркт. Саша с утра и до вечера, как неприкаянная, торчала в холле возле реанимации, но внутрь ее не пускали. Даже одним глазком не давали на бабушку посмотреть.
А его пустили сразу. Еще и заискивали.
Она, едва увидела его, высокого, темноволосого, уверенного, сразу поняла, что это он. Ее отец.
А вот он ее даже не заметил. Прошел стремительно мимо, не глядя по сторонам.
10
Бабушки не стало через несколько дней. Даже он не смог ее спасти. А Саша так надеялась. Так верила, что он сумеет найти лучших врачей, достать какие надо лекарства, всё, что угодно сделает, но не даст ей умереть…
Она слонялась по городу как неприкаянная. Душа рвалась, не давала усидеть на месте, но куда податься, Саша не знала. Вот и бродила бесцельно, задыхаясь от горя.
В бабушкину квартиру пойти не могла. Там был он.
Даже в мыслях она не могла назвать его ни по имени, ни отцом, ни как-то еще. Просто он.
Да и невмоготу было бы сейчас там находиться, где каждая вещь напоминает о бабушке. Даже не напоминает, а создает ложное ощущение, будто бабушка жива, просто отлучилась куда-то ненадолго и вот-вот вернется. И тем болезненнее затем осознавать, что ее больше нет.
Дома тоже было невыносимо. Точнее – ровно так же, как всегда. Мать пила с соседкой, такой же пропойцей. Гарик рубился в какую-то компьютерную игру. Как будто для них совсем ничего не изменилось. А для нее, для Саши, вся жизнь расспалась как карточый домик...
К похоронам мать все же мало-мальски пришла в себя. И то лишь потому, что Саша накануне не дала ей пить. Буквально силой вырвала у нее бутылку и вылила водку в раковину, а ее гостью просто вытолкала за ворота.
Мать рвалась куда-то бежать, но Саша предусмотрительно закрыла дверь, а ключ спрятала. Наслушалась, конечно, воплей, но зато утром та более-менее протрезвела. И даже соображала, что они едут прощаться с бабушкой. И там наверняка будет он. По этому поводу она откопала черное платье с люрексом, худо-бедно причесалась и накрасила губы.
Саша уговаривала и Гарика поехать с ними – боялась, что в одиночку не управится с матерью. Там же наверняка будут наливать. И тогда пиши пропало. Но Гарик не захотел.
– Да ну нафиг. Не хочу. Это твоя бабка, а мне она никто, – равнодушно бросил он, не отрываясь от игры.
– Она не бабка, – разозлилась Саша.
Ее и прежде раздражало, что ее бабушку, такую интеллигентную, хрупкую и очень добрую, брат называет этим словом. А сейчас просто стерпеть не могла.
– А кто? Дедка, что ли? – хохотнул он.
– Придурок, – процедила она и ушла, хлопнув дверью.
Бабушку отпевали в церкви, там же и прощались. Оттуда поехали на кладбище.
Тетка из ритуального агентства, которую нанял Апронович, свое дело знала и бойко руководила процессом, указывая, кому что делать, но Сашу она раздражала. Впрочем, ее все тут бесили. Старушки, тетки, дядьки, которых она прежде никогда не видела.
Наверное, только он не вызывал раздражения. Не вообще, а именно сейчас. Временно. Потому что, кроме Саши, он был здесь единственный, кто горевал.
Она видела, что он держался. Стоял с каменным лицом, надменный и отстраненный. Но когда подошел к гробу, когда бережно и даже как-то ласково коснулся бабушки, это горе неожиданно вырвалось наружу. Черты болезненно исказились, глаза мокро заблестели.
Он потом сразу же отошел в сторону и долго стоял ко всем спиной. Саше, казалось, что плакал. Хотя кто его знает. Может, просто не хотел никого видеть.
Саша за ним так уж пристально не следила. Хоть почему-то тянуло на него посмотреть. Но надо было приглядывать за матерью – та и без того уже пару раз помянула бабушку и опять тянулась к рюмочкам, рядами выставленным на столике.
Там она ее перехватила. Но позже, в ресторане, где проходили поминки, мать уже отвела душу. И останавливать ее было бесполезно.
Еле высидев час или полтора, Саша захотела выйти на воздух и в холле ресторана неожиданно столкнулась с ним. Лицом к лицу.
Она думала, что он опять ее не заметит. За весь этот тягостный день он ни разу не взглянул на нее. Саша была уверена, что он и понятия не имеет, кто она такая.
Но Апронович неожиданно ее остановил. Вперился в нее немигающим черным взглядом. Что на уме – неизвестно. Лицо совершенно нечитаемое. И красивое. Наверное, Саша могла бы даже понять, отчего ее мать так по нему с ума сходила. А вот его представить рядом с матерью, даже скинув ей полтора десятка лет, было совершенно невозможно.
– Здравствуй, – произнес он. – Как ты?
Это был, конечно, шок. Только поэтому она промолчала и просто прошла мимо. Позже подумала: жаль, что не послала к черту.
Выйдя на улицу, Саша немного постояла на крыльце, подумала о матери с тоской, но решила назад не возвращаться. Надоело быть нянькой. А сегодня – так вообще сил никаких нет. Кто бы о ней самой сейчас позаботился…
11
Саша в одиночестве сидела во дворе бабушкиного дома, равнодушно наблюдая, как мальчишки играют в баскетбол на спортивной площадке. Вскоре стемнело, двор опустел, а она так и продолжала сидеть на месте, не понимая, что ей делать. Странно и горько было видеть темные бабушкины окна, еще так живо помня, как они приветливо всегда светились.
Вскоре у подъезда остановилось такси. В свете фонаря Саша видела, как вышел он, как, ступая уверенно и вальяжно, зашел в подъезд. Через минуту в большой комнате зажегся свет. И это было еще непривычнее и больнее – понимать, что родной дом теперь стал чужим.
А затем пиликнул новым оповещением телефон. Саша скосила глаза на экран: абонент снова в сети. Это она полдня названивала Димке, ждала его с соревнований. Но автоответчик все время отвечал, что он недоступен. Наверное, был как раз в дороге.
Спустя минуту Димка ей позвонил.
– Санька, привет! Ты как?
– Бывало и лучше, – с тоской вздохнула Саша. – Ты приехал?
– Ага, дома сейчас. А ты где?
– А я… нигде. Сижу во дворе, возле дома бабушки.
– Э-э, а зачем?
– Не знаю, куда пойти…
– Так давай ко мне!
– А твоя мама не будет против? – замешкалась Саша. – Поздно ведь уже.
– Мать вообще сегодня на даче. Всё, давай, жду.
***
Через десять минут Саша была уже у Димки. Встретил он ее неожиданно полуголым – в одних спортивных шортах – и заспанным. На щеке еще остались вмятины от подушки.
– Ты спал? А когда ты приехал?