Рита Навьер – Невеста по контракту (страница 14)
– Я должен подумать, – помолчав, ответил Левицкий.
– Может, ты… планировал жениться на какой-то другой девушке? – пришло вдруг на ум Игорю.
– Нет. Жениться не планировал.
Апронович выдохнул.
– А ваша дочь? Она согласна выйти замуж неизвестно за кого?
– Она пока не в курсе. Но выбора у нее не будет. Артур, естественно, я тебя отблагодарю. Как муж моей дочери ты получишь практически половину всего, чем владею я. И управление компанией также вверю тебе.
Наконец Апронович нашел в себе сил обернуться и взглянуть на Левицкого. Тот, наоборот, смотрел теперь куда-то вниз перед собой.
– Что скажешь, Артур?
Левицкий поднял на него глаза, в которых Апронович различил всё ту же чертову жалость и разозлился про себя.
– Я должен подумать, – повторил Артур снова.
– Да, конечно, подумай. Можешь идти.
Левицкий покинул его кабинет. Но на его счет Апронович больше не переживал – уверен был, что он согласится. И не ошибся…
20
Последние две недели для Саши превратились в моральную пытку. Нет, даже почти три. Удивительно, как она еще в таком состоянии нормально написала тест по физике – слава богу, это был уже последний экзамен. Но на выпускной отказалась идти наотрез. И дело даже не в том, что одноклассники вместе с учителями осточертели ей до невозможности. Хотя и это тоже. Но главное – как она могла веселиться, что-то праздновать, когда пропал Димка?
А Димка действительно пропал. Последний раз они общались по видеосвязи ровно девятнадцать дней назад. Очень хорошо, между прочим, общались. Он был с ней нежен, обещал, что скоро приедет. Его последние слова так и звучали в голове: «Сладких снов, моя девочка! Скоро, совсем скоро мы будем вместе. Навсегда».
И после этого он как в воду канул…
С Димкой Саша помирилась уже давно. Это сначала она думала, что никогда в жизни не простит ему его ложь и предательство. Но со временем обида притупилась. Хотя она все равно долго не шла с ним на контакт. Даже номер телефона сменила, но Купцов разузнал. Точнее, у Гарика выспросил.
Поначалу Саша упрямо сбрасывала его звонки, сообщения игнорировала, а все номера, с которых звонил Димка – блокировала. Тогда он взял в моду звонить ей с телефона Гарика. Впрочем, Саша, едва поняв, что это не брат, а Димка, сразу сбрасывала.
А потом случилась та мерзкая история в гимназии, в которую засунул ее отец.
Новый класс Сашу не принял. Первая фраза, которой встретили ее одноклассницы: «Из какой помойки выползло это чучело?». Над ней глумились, оскорбляли, изводили. Просто так, потехи ради. И всё это втихую, сохраняя перед учителями невинный и благопристойный вид. Как же Саша возненавидела этих холеных девочек и мальчиков с их барскими замашками.
Иногда она срывалась и распускала руки. Кому-то расцарапала лицо, кого-то оттаскала за волосы. И когда доходило до разбирательств, учителя и дирекция неизменно вставали на сторону класса. Потому что одноклассники выгораживали друг друга, в один голос утверждая, что Калинина врет, никто ее не трогал, она просто дикая. Потому что Саша, наплевав на запреты и дресс-код, ходила «размалеванная и косматая», в черных джинсах и грубых байкерских ботинках. И потому что она уже числилась на учете в ПДН.
Саша знала, что директриса вызывала Апроновича на беседу. Он потом ей такую отповедь прочитал. Но, что странно, после этой беседы учителя перестали к ней так сильно цепляться. Чего не скажешь про одноклассников.
Артем Якобчук – он считался в классе главным заводилой – зашел в душевую, как раз когда там была Саша. После занятий в бассейне она всегда принимала душ самой последней, чтобы девочки не разглядывали ее и не обсмеивали, как уже бывало раньше. Она только разделась и встала под воду, как вдруг ворвался этот подонок. Распахнул стеклянную дверцу кабинки и принялся ее фотографировать, хохоча и сыпля всякими пошлостями.
Саша тогда пережила жуткий стресс и потом ехала домой вся в слезах. Водитель, которого выделил ей Апронович, поглядывал на нее в зеркало, но даже не спросил, что случилось. Впрочем, в его обязанность входило лишь привозить ее в гимназию и отвозить домой, и ничего больше.
Никому не было до нее дела. Такой одинокой она не чувствовала себя даже там, в Братске, в свои самые худшие дни. Она сидела в пустом огромном доме совершенно одна и рыдала в голос. Никак не могла успокоиться.
Именно в тот момент и позвонил Купцов. В отчаянии Саша ответила на звонок и, плача в трубку, всё ему рассказала.
Димка вскипел.
– Вот сука! Кто это? Дай мне его номер!
– Я не знаю его номер.
– Сашка, не плачь. Я его найду. Я его за тебя порву. Как ты говоришь? Артем Якоб… как там?
– Якобчук.
– У нас скоро соревнования в Иркутске. На следующей неделе. Продержись чуть-чуть. Я приеду и устрою этому козлу такой стриптиз, что он вовек не забудет.
Саша понемногу успокоилась. Они еще долго болтали о том о сем. Димка извинялся за прошлое, говорил, что много думал, что ему стыдно, что он больше так никогда не поступит…
Так они и помирились.
Однако не успела Саша оправиться от пережитого позора, как спустя пару дней Якобчук скинул ей те фотки, из душа. На самых первых она от неожиданности даже прикрыться не успела. И конечно же, сопроводил всё это похабным сообщением:
«
«
Сашу затрясло в истерике. Ее так колотило, что она даже не могла набрать ответное сообщение. А Якобчук уже накидал новых целую вереницу:
Дальше Саша уже не читала. Отшвырнула телефон и рухнула на кровать. Ее почти час лихорадило. И за целую ночь не удалось уснуть ни на минуту.
На другой день она пришла в гимназию буквально через силу. И первым, как назло, попался ей Якобчук.
– Не понял, а где «привет, Артем»?
Она ничего не ответила.
– Понял. Тогда, – вздохнул он, – будем делать из тебя звезду. В твою старую школу тоже твои нюдсы сольем. А то они там наверняка по тебе соскучились. И папке твоему тоже покажем.
Он достал телефон.
– Не надо! – выпалила Саша.
Якобчук вопросительно приподнял бровь.
– И всё?
– Пожалуйста, не надо.
– Детка, я тебе поставил условия. Не хочешь славы, будь покорной.
Саша молчала, глядя на него исподлобья.
– Ну? Я слушаю.
– Привет, Артем, – выдавила она.
– А улыбочка где?
Саша вымучила улыбку, больше похожую на гримасу.
– Ладно, на первый раз сойдет. Но в следующий раз вместо улыбки лучше склони голову. Знаешь, как в Японии. Типа, приветствую тебя, мой господин, – глумился Якобчук. – Поняла? А теперь на вот, отнеси мою сумку в класс, пока я схожу отолью.
Якобчук грубо сунул ей в руки свой сумку от Луи Виттона и расхлябанно пошагал в сторону уборной.
На следующий день Саша вообще не пошла в гимназию. Хорошо, что отец рано уехал и не узнал. Он и так последнее время стал допекать ее расспросами. Смотрел при этом так пристально. Наверное, ему опять учителя или директриса что-нибудь плохое про нее напели. Так и хотелось в сердцах воскликнуть: «Ну не стройте вы из себя папочку. Я же знаю, что нафиг вам не сдалась. Вы это даже не скрываете. Я только порчу ваш идеальный имидж».
Ничего такого она ему, конечно, не сказала. Она вообще по большей части отмалчивалась.