Рита Навьер – Невеста по контракту (страница 15)
И вот теперь решила не ходить больше в гимназию. Может, и смалодушничала, но что еще делать? Быть на побегушках у Якобчука – гордость не позволяла. А послать его – не позволял страх, что он и правда эти проклятые фотки опубликует. Этот может.
От одной мысли, что эти снимки увидят люди, а особенно – он, Апронович, хотелось немедленно умереть со стыда.
А тем же вечером Якобчук ей скинул адрес и велел туда приехать. Про ее мнимую болезнь он даже слушать не захотел. И на все ее отговорки напоминал: «
Ехать было откровенно страшно. И перцовый баллончик в кармане ничуть не придавал ей смелости.
Это была вечеринка у дружка Якобчука.
Саша стояла в просторном холле, сжимая в кармане баллончик и не решаясь зайти в гостиную, где собрался почти весь их класс. Ясно ведь, что ничего хорошего не будет.
– А вот и моя верная собачка прибежала, а вы не верили, – сообщил уже нетрезвый Якобчук. Саша вспыхнула, а все засмеялись. – Я ж говорил, что эта телка будет меня слушаться.
Вскоре он вышел сам.
– Ну чего тут стоишь? Пошли.
Но отвел он ее не к ним, а на кухню, огромную, красивую, правда, уже порядком загаженную.
– Короче, ты сегодня будешь нас обслуживать. Поняла?
– Чего?!
– Прислуживать нам будешь. Раздевайся давай до трусов. Надевай вот этот фартук. Вот поднос. Будешь нам подавать всё, что скажем. Приносить-уносить, как эта… официантка, – икнув, хихикнул он. – И заодно прибери тут. Вымой всё, посуду, пол…
Якобчук сунул ей в руку тряпку.
– Да пошел ты! Сам раздевайся до трусов и мой посуду.
Саша со злостью швырнула в него эту тряпку обратно, прямо в лицо.
– Э! Ты совсем охренела, коза! – он подался к ней, но Саша вынула баллончик и пшикнула.
Якобчук выматерился, начал неистово тереть глаза, а она, не мешкая, рванула в холл. Из гостиной тем временем показался Антон Пилецкий, хозяин дома. В руке он держал гудящий телефон.
– Эй, Тёмыч, твой отец звонит… А ты куда?
– Куда надо, – огрызнулась Саша. – Сами вы собаки.
Из кухни заголосил Якобчук:
– Ну всё, тварь! Готовься к славе!
Саша выскочила на улицу. Отбежала подальше и вызвала такси.
Назавтра Саша шла в гимназию как приговоренная к публичной казни. Однако ничего не происходило. Абсолютно ничего. Может, потому что Якобчук на занятия не явился, вроде как, заболел. И не слил пока фотки, видимо, хотел наблюдать воочию за ее позором. Но это было не спасение, а всего лишь короткая передышка. Он ведь еще придет, с тяжелым сердцем думала Саша, и тогда…
Спустя несколько дней Саше позвонил Купцов. Он приехал в Иркутск на соревнования. Они договорились встретиться.
В первые минуты оба испытывали неловкость, но через час уже взахлеб рассказывали друг другу, как жили минувшие полгода. Весь следующий вечер они опять провели вместе. И Якобчука Димка все-таки подкараулил до отъезда. Прислал потом Саше коротенькое видео, где в кровь избитый Артем стоит в грязи на коленях и просит прощения.
Больше она Якобчука не видела. Оказывается, его отец забрал документы и перевел Артема в другую школу.
Саша ликовала. Димка уже к тому времени вернулся в Братск, взяв второе место в своем весе. Поэтому она написала ему очень эмоциональное сообщение: «
С того случая они потихоньку снова сблизились. Димка ещё несколько раз приезжал в Иркутск, на соревнования. Приезжал ненадолго, но обязательно находил время с ней встретиться. А последний год они практически каждый вечер общались или по видео, или переписывались. Саша буквально жила этими моментами. У Димки был уже готовый план на их будущее: они заканчивают школу, сдают ЕГЭ, он переезжает в Иркутск, поступает в местный университет физкультуры и спорта. Вместе снимают квартиру, вместе живут.
А теперь он пропал…
21
Наконец появились хоть какие-то новости о Димке. Правда, совсем безрадостные. Да что там, для Саши это был просто удар по ее и без того истощенной нервной системе.
Неделю, даже больше она ждала, когда Димка появится. Не хотела выглядеть в его глазах истеричкой и паникершей. Потом забила тревогу.
Раз за разом звонила брату, матери, Димкиному лучшему другу Арсению, кому-то еще. Даже, наступив себе на горло, набрала бывших подруг. Но это зря, конечно, они только поёрничали в свое удовольствие, дуры.
Арсений, как и Купцов, был постоянно не в сети. Парочка Димкиных одноклассников, которых она мало-мальски знала и нашла в соцсетях, тоже ничего не могли сказать толком. Виделись на последнем звонке и на экзамене по математике, и всё.
Мать отвечала через раз и, как обычно, еле языком ворочала, не понимая, что от нее хотят. Да и не знала она ничего.
Гарик тоже трубку не брал, а когда и отвечал, то разговаривал откровенно по-хамски. Практически посылал, не слушая. Это доводило до бешенства. Да, они были в ссоре последние месяцы, но ситуация ведь критическая. Человек пропал! Мог бы и выслушать её, и попытаться помочь. Сходить к нему домой, например. Маму его найти, сама Саша не знала ее контактов. Ну или еще где-то поискать, поспрашивать на месте. Ведь она бы ему обязательно помогла, не раздумывая. Брат же.
Вообще, у них и раньше отношения не были теплыми, а с тех пор, как Саша переехала к Апроновичу, совсем испортились. Будто он злился на нее за что-то. Более-менее нормально говорил, только когда просил денег. Понемногу, но регулярно, то на одно, то на другое. Сначала хотя бы про спасибо-пожалуйста не забывал, а потом и вовсе брал как должное.
И когда Гарик позвонил ей в последний ее день рождения и вместо поздравления, хотя бы скупого, дежурного, пусть даже на отвяжись, сразу запросил: «Подкинь пару штук, а? А лучше три. У меня наушники накрылись», Саша не выдержала и вскипела: «А больше ничего не хочешь мне сказать?».
Гарик ее не понял и зло произнес: «Ну окей, если тебе так хочется, чтобы тебя упрашивали, – и с явной издевкой елейным голоском добавил: – Можешь, пожалуйста, закинуть мне три штуки?».
«Да пошел ты. У меня вообще-то сегодня день рождения. Но ни ты, ни мать… ай да ну вас!». Саша сбросила вызов.
Она, конечно, не любила свой день рождения и с того злополучного четырнадцатилетия больше его не отмечала, но они же семья, самые родные и близкие…
Что удивительно, Апронович про нее не забыл. Даже взял с собой в какой-то модный гольф-клуб, хотел поучить ее играть. Правда, не вышло, но ведь главное, что вспомнил про нее, а они…
Зато Димка ее поздравил. Прислал букет роз, на стикере, конечно, но все равно приятно. И слов много ласковых написал…
Димка объявился сам. Точнее, его мама позвонила Саше, когда та уже на полном серьезе собралась ехать в Братск и думала, как сказать об этом отцу. Оказывается, Купцов встрял в крупные неприятности вместе с Арсением и еще какими-то своими дружками. После очередного экзамена они напились, угнали чужую машину, разбили ее и заодно помяли киоск, в который въехали. Мимоходом Димка подрался с прохожим за то, что тот сделал им замечание. Хотя, скорее, избил его, отправив беднягу в больницу.
А наутро, протрезвев, они испугались, что ночные приключения отольются им большими неприятностями, и решили затаиться. Всё это время жили в деревне у бабушки одного из парней, пока их все-таки не нашли. Теперь Димка сидит в СИЗО, и ему грозит срок.
– Это всё дружки его! – плакала в трубку Димкина мама. – Они его сбили с толку. Он же не такой. Он серьезный стал. К тебе хотел уехать. Готовился поступать, а теперь вся жизнь под откос.
Саша ошарашенно молчала. Просто не знала, не имела ни малейшего понятия, что нужно делать в таких случаях. Немного оправившись от потрясения, она спросила:
– И что теперь с ним будет?
– Судить его будут. Посадят. Адвокат сказал, что хорошо, если дадут пять лет. Это самое меньшее. Но могут и больше. Еще выплачивать столько придется… и за услуги адвоката… Ума не приложу, что делать. Как теперь жить…
***
Всю ночь Саша не спала, то горько рыдала, то ругалась на Купцова за его дурость. И всё думала, как ему помочь. Он, конечно, бестолочь. Таких вывертов она от него никак не ожидала. Но пять лет! А то и больше!
На другой день, она, набравшись мужества, обратилась к отцу. Рассказала ему без утайки обо всем. И попросила помощи. Ведь если кто и мог выручить Димку, то только он.
Отец выслушал ее молча, с непроницаемым лицом. Впрочем, нет. В какой-то момент у него промелькнуло что-то вроде легкой брезгливости и разочарования. Но ей было все равно, главное пусть что-нибудь сделает. Он же может!
– Помоги ему, пожалуйста. Я очень его люблю, – сглотнув ком, повторила Саша, потому что он так и не сказал ни слова.
– Я подумаю, – наконец произнес он сухо. – Иди.
Следующие несколько дней Саша его не тревожила, терпеливо ждала, только за ужином заглядывала в лицо с надеждой, но он даже не заговаривал про Димку, словно забыл о ее просьбе.
Но, оказывается, не забыл…
Спустя ровно неделю, отец так же, за ужином, сам вернулся к тому разговору. Внимательно посмотрев на нее, сообщил:
– Человек, которого избил этот… Димка, работает врачом-хирургом. Точнее, работал. Потому что больше оперировать он не сможет никогда. Из-за многочисленных переломов. Ему сорок лет. У него старенькая мать, жена и двое маленьких детей. Разве этот Димка, по-твоему, не заслужил наказания?