Рита Куго – Трилогия: Кости короля. Книга первая. Железная кровь (страница 5)
– Мне не нужны заинтересованные.
– А кто тебе нужен?
Рейн остановилась. Посмотрела на неё – на эту рыжую, громкую, странную девчонку, которая прицепилась к ней как репей и не отставала, несмотря на холодность, грубость и полное отсутствие желания сближаться.
– Мне нужна правда. – сказала она тихо.
Слоан моргнула. Потом кивнула, будто это самое нормальное объяснение в мире.
– Ну, тогда нам точно нужно в подземелья. Там, наверное, куча книг. Где правда, если не в книгах, да? Пойдём сегодня?
Рейн вздохнула.
– Посмотрим.
– Это значит «да»? – с надеждой спросила Слоан.
– Это значит «посмотрим».
– Для меня это «да»! Я поняла!
И она засеменила дальше, болтая без остановки, а Рейн шла за ней и думала о том, что, кажется, обзавелась тем, от чего бежала все пять лет.
Кем-то, кому не всё равно.
––
Завтрак прошел быстро. Рейн ела молча, Слоан болтала без остановки. Каша была пресной, хлеб чёрствым, но это было гораздо лучше, чем голодать. Она выпила три стакана молока, пока Мосс рассказывала о преподавателях, традициях и тайных ходах, которые успела обнаружить.
Потом был сбор первокурсников в главном зале. Рейн среди них выглядела старше – и была старше, ей двадцать, а этим в основном по шестнадцать-семнадцать. Она стояла у стены, прислонившись спиной к колонне, и слушала вполуха.
Декан вещал о правилах, о расписании, о том, что самовольное применение Даров вне тренировок карается отработками. Рейн смотрела на портреты на стенах – старые магистры, основатели, герои. В самом конце, в тени, висел портрет, закрытый чёрной тканью.
– А это кто? – спросила она у Слоан шёпотом.
– А, это, – Слоан понизила голос. – Говорят, портрет того, чьё имя нельзя называть, Костяного Короля. Его стерли из всех книг, а портрет закрыли, чтоб не сглазил. Чушь, конечно, но традиция.
Рейн посмотрела на закрытый портрет дольше, чем следовало. Ей показалось, или ткань чуть колыхнулась, хотя ветра не было?
– Идём, – Слоан потянула её. – Первая лекция по истории. Наш куратор ведёт. Он жуткий, но интересный.
––
Лекционный зал истории был круглым, с амфитеатром каменных скамей и высоким потолком, расписанным сценами древних битв. В центре, у доски, стоял человек в тёмно-синей мантии.
Магистр Эймон Рок.
Рейн замерла на входе. Слоан толкнула её в бок:
– Ты чего? Идём, а то мест не будет.
Они сели в последнем ряду. Рейн смотрела на Рока, а тот будто чувствовал – через минуту поднял глаза и встретился с ней взглядом. Улыбнулся одними уголками губ и продолжил лекцию.
– Сегодня, – голос у него был тихий, но слышали все, – мы поговорим о происхождении Даров. О том, откуда пришла сила, которую вы носите в себе.
Он подошёл к доске и провёл рукой – на камне проявилась карта. Древний мир, ещё до основания королевств.
– Тысячи лет назад мир был другим. Не было Академий, не было родовых Даров, не было вас. Была только земля и те, кто жил на ней. И был один человек. – Рок сделал паузу. – Его имя стерто из большинства книг. Но вы должны знать правду. Его звали Мортифер Оссариус. Первый, кто смог собрать силу мира в себе. Первый и последний Костяной Король. – По залу прошелестел шёпот. Рейн подалась вперёд. – Мортифер не был рождён с Даром, – продолжал Рок. – Он нашёл способ забрать силу у самой земли. У рек, у гор, у огня. Он собирал её по крупицам, год за годом, век за веком. И когда собрал достаточно – стал бессмертным. Или почти бессмертным.
– А что с ним случилось? – выкрикнул кто-то с первых рядов.
Рок улыбнулся – холодно, как змея.
– Его убили. Те, кому он даровал часть своей силы. Семеро великих воинов. Они думали, что смерть Короля освободит их. Но смерть только раздробила силу. Она перешла в них, в их детей, в их внуков. И теперь она в вас. – Он обвёл взглядом зал. – Каждый из вас носит в себе кусок Мортифера Оссариуса. Каждый из вас – его наследник. И каждый из вас заплатит свою цену.
Тишина. Рейн чувствовала, как жетон под рубашкой нагревается.
– Но об этом на следующей лекции, – Рок вдруг стал обычным, скучающим преподавателем. – А сегодня – общая теория. Записываем: Дары делятся на природные и неприродные. Природные – те, что связаны со стихиями: огонь, вода, земля, воздух. Неприродные – всё остальное: телекинез, ментальные Дары, управление временем, пространством, материей. Вопросы?
Рейн подняла руку.
– Мисс Корвус? – Рок посмотрел на неё с интересом.
– К какому типу относится тот, кто может чувствовать металл? Читать его память?
По залу прошелестел шёпот – имя Корвус явно знали. Рок смотрел на неё долго, потом ответил:
– К неприродным. Металл – это материя. Управление материей – высшая категория. Но читать память металла… это редкий Дар, мисс Корвус. Очень редкий. Говорят, так умел только сам Мортифер.
Рейн опустила руку. Серьги дрожали. Слоан толкнула её в бок и прошептала прямо в ухо:
– Ты слышала? Только Мортифер! Рейн, ты как Мортифер! Это круто или страшно?
– Не знаю, – честно ответила Рейн. Жетон на её груди горел огнём.
––
После лекции они вышли во двор. Солнце поднялось выше, студенты грелись на траве, кто-то запускал в небо огненные шары – тренировались. Рейн села на скамью у стены, достала хронометр. Он врал. Семь минут.
– Слушай, – Слоан приземлилась рядом. – А давай сегодня ночью сходим в подземелья?
Рейн подняла на неё глаза.
– Ты с ума сошла?
– А чего? Там, где нашли Леннокса, был ход вниз. Я слышала, как охрана говорила. Под библиотекой есть катакомбы. Старые-старые. Может, там и живёт то, что убило его?
Рейн молчала. Смотрела на свои руки. Вспоминала вибрацию металла, холодную древнюю силу, пульс, подстраивающийся под её сердце.
– Сегодня не могу, – сказала она наконец. – Надо освоиться. И поспать.
– Завтра?
– Посмотрим.
Слоан довольно закивала. А Рейн смотрела на белые башни и думала о том, что сказал Рок.
Отец никогда не говорил ей об этом. Отец вообще мало говорил о Даре. Он только сжимал её плечо и шептал: «Ты особенная, Рейн. Твоя кровь – особенная».
Железная кровь. Может, он знал больше, чем рассказывал. Может, именно за это его и убили.
Зависнув в собственных мыслях, Рейн даже не заметила, как они со Слоан дошли до их комнат. Рыжая была всё также активна, а вот не спавшая нормально уже четверо суток Корвус хотела лишь спокойствия. Благо на этот день больше никто не планировал ни лекций, ни экскурсий, ни знакомств. Даже на ужин она не вышла, но Мосс любезно принесла ей несколько мягких булок и две куриных ножки. Рейн смела всё кажется даже не жуя, а после сослалась на желание лечь пораньше и действительно заснула, когда на часах не было даже девяти вечера.
Глава 3. Белые башни
Новое утро в Академии Ликхейвен началось не со света – с холода.
Серый камень стен не держал тепло, узкие окна пропускали больше сквозняков, чем солнца, а древние батареи, питаемые магическим огнём, еле грели. Рейн проснулась от собственной дрожи и поняла, что укрывалась одним тонким одеялом всю ночь. Волосы рассыпались по подушке белым пятном в сером полумраке комнаты.
Рейн открыла глаза затемно – привычка, въевшаяся в кости за пять лет скитаний, не позволяла дрыхнуть до утра даже в относительно безопасных стенах Академии. Какое-то время она просто лежала, глядя в серый каменный потолок и слушая, как за тонкой стеной кто-то ворочается, скрипит пружинами кровати, бормочет во сне. Холод пробирался под тонкое одеяло, щипал босые ступни, забирался под широкую футболку.
Спала она в том, в чём приехала – своя одежда была привычнее, надёжнее, пахла дорогой и свободой. Академическая форма висела на стуле, серая и безликая, будто униформа для заключённых.
Рейн села, отбросила одеяло, волосы тут же залезли в лицо; пронеслась мысль, что она давно их не подстригала. Серьги в ушах звякнули, когда она провела ладонью по лицу, разгоняя остатки сна, и встала. Ноги коснулись каменного пола – холодно, но терпимо. Она привыкла к холоду. К голоду привыкла. К одиночеству привыкла. Ко всему привыкла.
В дверь уже ломились.