Рита Куго – Трилогия: Кости короля. Книга первая. Железная кровь (страница 2)

– В Академии Ликхейвен вы должны будете жить по нашим правилам, – продолжает чиновник. – Никаких драк. Никакого нелегального применения Даров. Никаких самосудов. Вы здесь, чтобы учиться контролировать свою силу. И чтобы адаптироваться к обществу.

– Адаптироваться, – повторяет Рейн. Голос звучал ровно и холодно. – К обществу, которое повесило моего отца.

Тишина. Женщина-преподаватель краснеет. Чиновник теребит воротник. Старик в синей мантии наклоняется вперёд. Впервые подаёт голос:

– Общество, мисс Корвус, редко вешает невиновных. Обычно оно ошибается в другую сторону.

Рейн смотрит ему прямо в глаза. Выцветшие, голубые, почти белые. В них – ничего. Пустота.

– Вы так думаете?

– Я знаю, – старик улыбается. – Я здесь пятьдесят лет. Я видел много ошибочных приговоров. И много справедливых. Время покажет, к какой категории относится ваш отец.

Он протягивает руку.

– Магистр Эймон Рок. Куратор дисциплины. Если у вас будут проблемы – приходите ко мне.

Рейн смотрит на его руку. Медлит. Потом пожимает – коротко, сухо. И в ту же секунду чувствует холод, проникающий под кожу. Чужое присутствие в голове. Картинки, воспоминания, лица – пролетают перед глазами за долю секунды. Порт. Корабль. Пьяные приставания. Удар ножом. Кровь. Отцовский жетон. Блёклые лица людей, которых раньше она считала друзьями.

Рок сжимает её пальцы чуть сильнее, и видения прекращаются.

– Очень интересно, – говорит он тихо, так, чтобы слышала только она. – Очень сильная натура. А какая горячая кровь. Добро пожаловать в Ликхейвен, мисс Корвус. Надеюсь, вы проживёте здесь долгую и спокойную жизнь.

Он отпускает руку. Рейн чувствует, как жетон на груди нагревается, будто предупреждает. Знает: это была не любезность. Это была угроза.

– Ваша комната, – женщина-преподаватель протягивает ей ключ. – Северное крыло, четвёртый этаж, комната 417. Соседка у вас… специфическая. Постарайтесь не убить друг друга в первую же ночь.

Рейн берёт ключ. Встаёт. Направляется к двери.

– Мисс Корвус, – окликает чиновник. – Удачи.

Она оборачивается.

– Удача – для тех, кто верит в чудо.

Дверь закрывается за ней с тяжёлым каменным стуком.

––

Северное крыло – самое старое в Академии. Здесь холоднее, чем в других корпусах, окна уже, потолки ниже, а по стенам ползут трещины, которые никто не заделывает. Здесь селят проблемных. Тех, от кого шарахаются. Тех, чьи Дары слишком опасны или слишком неправильны.

Комната 417 – каменный блок с одним окном, зарешеченным снаружи. Узкая кровать, тумбочка, шкаф, письменный стол. На стенах – пятна сырости. Пахнет чужим потом, страхом и ещё чем-то сладковатым, то ли дешёвыми духами, то ли гнилью.

Рейн бросает плащ на кровать. Достаёт из кармана отцовский хронометр. Смотрит на циферблат. Он врёт, как всегда. Семь минут разницы с реальным временем. Пять лет она пыталась понять, почему. Пять лет не могла.

– О, привет!

Голос разрывает тишину комнаты, лишает уединения и Рейн резко оборачивается. Рука её инстинктивно тянется к ножу, которого нет – остался в черепушке того урода в трюме «Серой чайки».

В дверях стоит девушка. Маленькая, щуплая, с огромными глазами и копной рыжих кудрей, торчащих во все стороны. На ней форменная рубашка, расстёгнутая на три пуговицы больше, чем положено, и юбка, которая явно велика размера на два. Она во все глаза разглядывает Рейн, совершенно не стесняясь.

– Раз, два, три… Ого, у тебя три серьги в одном ухе! – её палец перелетает на правую сторону. – А тут раз, два, три, четыре! Семь! У тебя семь серёжек! Я посчитала! А я вообще считать не очень, но семь – это красивое число, оно простое, и ещё…

– Ты кто? – голос Рейн звучит грубо.

Девушка наконец поднимает глаза на лицо и замирает.

– Ух ты. Ты как снег. Волосы белые-белые. И чёлка дурацкая. Ого и в брови! – она подскакивает ближе, разглядывая. – И в брови колечко! Я тоже хочу пирсинг, но мне нельзя, говорят, если проколоть что-нибудь, я буду орать так, что стены рухнут. А я вообще много ору. Это Дар такой.

Рейн молчит. Смотрит на неё тяжёлым взглядом. Девушка не унимается, явно не понимая, что её общество раздражает:

– Ты новенькая? А я Слоан! Слоан Мосс, живу напротив, слышала, как ты заходила, у меня слух, знаешь, просто бешеный, я вообще всё слышу, храп соседей, разговоры преподавателей, как мыши грызут стены в подвале, это ужас, ты не представляешь, иногда хочется выколоть себе уши, но нельзя, потому что тогда я вообще с ума сойду от тишины, а ты…

– Дыши, – произносит Рейн себе под нос, даже не поворачиваясь.

Слоан замирает. Делает вдох-выдох. Потом ещё один.

– Дышу, – говорит она уже тише. – А ты новенькая? А как тебя зовут?

Рейн молчит ещё секунду. Потом отвечает:

– Рейн.

– Рейн! – Слоан пробует имя на вкус. – Как дождь. Красиво. Тебе идёт. Такая же холодная, как дождь. А можно я буду называть тебя Рей? Нет, Рейн наверное лучше. Рейн Корвус? Ой, а ты та самая Корвус? Дочь того генерала? Которого…

– Которого казнили, – заканчивает Рейн ровно. – Да. Та самая.

Слоан замолкает на секунду. Впервые за всё время.

– Жесть, – говорит она просто. И улыбается. – А слышала про убийство?

Рейн наконец поворачивается. Надо же, болтовня этой девчонки смогла ей заинтересовать?

– Что?

– Ну убийство! Вчера ночью! Студента нашли в библиотеке с вырванным сердцем! Все говорят – сбой Даров, но я слышала, как преподаватели шушукались. Говорят это был не сбой, там пахло железом, а у него был Дар огня, понимаешь? Огонь и железо – это разное. А ты железная, да? Ты чувствуешь что-нибудь?

Рейн молчит. Серьги в её ушах начинают мелко вибрировать. Слоан смотрит на неё во все глаза.

– Ого. Ты реально что-то чувствуешь. Они дрожат! Ты серьгами управляешь?

– Нет. Это Дар.

– Круто! А пойдём покажешь? В библиотеку. Я знаю, как пройти мимо охраны. Я всё знаю, я же слышу, где кто ходит. Пойдём?

Рейн смотрит на неё долго. Оценивает. Девчонка явно сумасшедшая. Громкая. Навязчивая. Но в глазах – не глупость, а что-то другое. Голод. Похожий на её собственный.

– Зачем тебе это?

Слоан пожимает плечами.

– Скучно. И страшно. Если убивают, хочется знать, кто следующий. А вдруг я? Я ору громко, но сердце у меня такое же мягкое, как у всех.

Рейн берёт куртку.

– Идём. Но если ты издашь хоть звук без моей команды, я лично сломаю тебе челюсть. Поняла?

Слоан расплывается в улыбке до ушей.

– Поняла. Ты крутая. Мы будем дружить?

– Нет.

– Ну ладно. Пойдём осмотримся и заглянем в библиотеку. Я тебе всё-всё покажу!

Рейн вздыхает. Серьги звенят. Пять лет назад казнили её отца. А она так и не продвинулась в своих поисках правды в этом деле. И вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, она идёт ночью в библиотеку с сумасшедшей девчонкой, чтобы посмотреть на место убийства.

Глава 2. Чужая

Ночная библиотека Ликхейвена оказывается даже не опечатанной. Тут темно, безлюдно и пахнет пылью, старым пергаментом и ещё чем-то, от чего у Рейн начинают вибрировать серьги. Слоан ведёт её чёрными ходами – через кухню, через прачечную, через какую-то кладовку с банками, где булькает что-то подозрительное. Она двигается бесшумно, что удивительно для человека, который не закрывает рот ни на секунду.

– …а здесь обычно сушат травы, но если свернуть направо, будет лестница в старый корпус, им почти тысяча лет, там водятся крысы, я слышу, как они шуршат, это ужасно, а ещё я слышала, что в подвалах вообще кто-то живёт, но преподаватели говорят, что это ветер, а какой ветер на глубине двадцать метров, скажи?

Рейн молчит. Она считает шаги и запоминает повороты. Привычка, выработанная годами выживания.

– Мы почти пришли, – шепчет Слоан, хотя шепотом это назвать трудно – скорее громкий выдох с интонациями. – Библиотека на ночь закрывается, но уборщица всегда оставляет окно в туалете на первом этаже, а оттуда через читальный зал – и мы у места. Я вчера слышала, как охрана ходила, у них смена в полночь, а сейчас без двадцати, значит, у нас есть минут сорок, пока они вернутся.

Они пролезают в окно. Рейн приземляется бесшумно, Слоан чуть не падает с подоконника, но Рейн ловит её за шкирку, как котёнка.