Рита Куго – Трилогия: Кости короля. Книга первая. Железная кровь (страница 1)
Рита Куго
Трилогия: Кости короля. Книга первая. Железная кровь
Кости Короля
Книга первая: Железная кровь
––
Пролог: Костяной Король
Восемьсот лет назад они пришли к нему в ночь летнего солнцестояния.
Семеро – по числу великих домов, которые он сам возвысил из грязи. Трое несли факелы, двое – цепи из метеоритного железа, а двое – пустые руки, потому что их оружием была ложь, а ложь всегда тяжелее стали.
Он ждал их.
Уже две сотни лет Мортифер Оссариус сидел на троне из чёрного дерева, вросшего корнями в кости побеждённых им королей. Две сотни лет он правил миром, который создал своими руками. Две сотни лет он собирал силу – по крупицам, по каплям, по молитвам умирающих и он устал.
– Мортифер, – сказал старший из них. Голос дрожал, но рука сжимала меч крепко. – Ты больше не можешь править. Мы заберем твой дар обратно.
Мортифер поднял глаза. В них не было гнева. Только усталость существа, которое помнило, как рождались звёзды.
– У вас нет моего дара, – ответил он. Голос звучал ровно, без тени страха. – У вас есть только то, что я вам дал. Крошки с моего стола. Искры моего огня. Вы пришли просить милостыню с ножами в руках?
– Ты сделал нас чудовищами! – выкрикнул тот, что слева. Самый молодой, самый глупый. – Наши дети горят изнутри! Наши жёны сходят с ума от голосов в голове! Наша кровь кипит!
– Это цена, – Мортифер не повысил голоса. – Всё имеет цену. Я дал вам силу богов. А вы хотите платить медяками.
– Забери её обратно! – теперь кричали все.
– Не могу.
Он поднялся с трона. Две сотни лет не сгибали его спину – он стоял прямой, как меч, и тени не смели касаться его ног.
– Сила не принадлежит мне. Я только собрал её, как собирают урожай. Как собирают дождь в пустыне. Она была в мире до меня и останется после. Я просто… первый, кто смог её удержать. И я отдал вам часть себя. Теперь она в вас. И она хочет вернуться.
– Тогда умри, – прошептал старший. – Может, твоя смерть насытит её.
Мортифер улыбнулся. Страшной, бещумно спокойной и от того более пугающей улыбкой. Так улыбаются только те, кто уже видел собственную смерть тысячу раз.
– Моя смерть не насытит никого. Она только разбудит то, что вы не сможете контролировать.
Они напали. Семеро против одного. Цепи пели в воздухе, клинки искали его сердце. Мортифер не защищался. Он стоял и смотрел, как они рубят его тело, как кровь заливает каменный пол, как трон его предков становится алтарём. Он падал долго. Целую вечность. А когда упал – сердце его продолжало биться.
Оно лежало в луже чёрной крови на полу древнего зала. Огромное, размером с детскую голову. Тёмное, как обсидиан. Живое. Каждый удар отдавался дрожью в стенах, в камнях, в костях самих убийц.
Они испугались. Заковали сердце в железо, выкованное в тех же кузнях, где ковали цепи для него. Унесли глубоко под землю, в пещеры, куда не проникал свет. Сверху построили крепость, чтобы следить и охранять. Чтобы никто никогда не узнал, что под белыми башнями всё ещё бьётся пульс мёртвого бога.
Прошли века. Восемьсот лет превратились в девятьсот, потом в тысячу. Имя Мортифера Оссариуса стёрли из книг, выжгли из памяти, вырезали из камня. Его замок рассыпался в пыль. Его потомки стали герцогами и генералами, а потом – предателями и казнёнными. Кости их лежат в тех же пещерах, что и сердце их предка, и никто не знает, где кончаются корни одного и начинаются корни другого.
А сердце всё билось.
Под белыми башнями Ликхейвена, в темноте, где не бывает света, оно ждало, когда сила, разбросанная по миру, захочет вернуться домой. Ждало, когда кто-то придёт и заберёт её.
––
Глава 1. Железная
С трапа грузового судна «Серая чайка» за три минуты до того, как портовая стража перекрывает выходы, спрыгивает человек.
Высокая, поджарая фигура в потёртом дорожном плаще с глубоким капюшоном. Движения быстрые, но бесшумные – так двигаются те, кто привык исчезать до того, как их успеют разглядеть. Человек скользит вдоль причала, сливаясь с тенями между масляными фонарями, и только намокшие доски тихо поскрипывают под ногами.
Порт Грейвуд воняет рыбой, потом и свободой. Здесь всегда так – запах денег, перемешанный с запахом смерти. Чайки орут над головой, торговцы сворачивают лотки, где-то в переулке пьяный матрос блюёт в канаву. Обычный вечер в самом гнилом городе королевства.
Человек в капюшоне знает это место. Пять лет назад она убегала отсюда, теперь возвращается. Круг замкнулся, и от этого тошно.
В кармане – тридцать монет, сменное белье и отцовский хронометр, который врёт уже пять лет. Пять лет, три месяца и двенадцать дней. Она считала. Каждую ночь.
За спиной – два трупа в трюме. Контрабандист, который не умел держать руки при себе, и его помощник, который просто оказался рядом. Она этим не гордится. Но и жалеть уродов не будет. Просто факт: она жива, они нет. В этом мире больше ничего не имеет значения.
Дорога к мосту, ведущему к Академии, идёт через рыночную площадь. Здесь всегда людно даже вечером – менялы, торговцы, воры, проститутки, стражники, которые берут по медяку со всех подозрительных личностей. Плащ ловко ныряет в толпу, надеясь проскочить незамеченным. Но у ворот, где площадь переходит в каменный мост, стоит патруль.
– Эй, ты!
Голос грубый, привыкший приказывать. Она останавливается, но не оборачивается.
– Сними капюшон. Давай, не задерживай.
Медленно, с видимой неохотой, рука тянется к капюшону и откидывает его назад. Стражник видит перед собой молодую девушку. Лет двадцать, наверное. Острые скулы, тонкие губы, нос с горбинкой – его когда-то ломали и сросся криво, – добавлял лицу какого-то хищного выражения. Но сначала в глаза бросаются волосы. Пепельные. Почти белые. Короткие, небрежно стриженные, с чёлкой, которая вечно лезет в глаза – она отводит её резким движением головы, даже не рукой, будто привыкла, что руки должны быть свободны.
– Документы, – стражник протягивает руку.
Бумаги молча появляются из-под плаща, передаются в руки офицеру. Тот читает, хмурится, перечитывает снова, будто там написано что-то невероятное. Потом смотрит на неё, и опять опускает взгляд в бумаги.
– Рейн Корвус? – он произносит имя так, будто пробует на вкус. – Та самая?
– Та самая, – голос низкий, хриплый. Будто не привыкла говорить.
Стражник смотрит на неё с любопытством и брезгливостью. Дочь предателя. Дочь генерала, которого казнили за измену пять лет назад. Дочь человека, чьё имя теперь произносят только шёпотом и с оглядкой. А она стоит здесь, перед ним, живая, и смотрит так, будто это он должен бояться.
– Проходи, – стражник машет рукой. – И держись подальше от неприятностей.
Рейн Корвус усмехается одними уголками губ и идёт дальше, накидывая капюшон обратно. Серьга в левой брови – тонкое серебряное колечко – блеснула в последнем свете фонаря перед тем, как скрыться под тканью.
Девушка идёт и считает шаги. Двести тридцать четыре до ворот. У ворот её встречает женщина в серой мантии с серебряной нашивкой – преподаватель, судя по значку.
– Мисс Корвус. Я провожу вас в приёмную комиссию. Вы опоздали на две недели.
– Я не знала, что у вас тут строгое расписание, – Рейн даже не смотрит на неё.
Женщина поджимает губы, но молчит. Разворачивается и ведет её за собой. Сперва за ворота, а после в небольшой портал. Шаг и вот они уже идут по мосту к высокому зданию с белыми башнями. Её ведут внутрь, тяжёлые ворота за спиной закрываются со скрипом.
––
Приёмная комиссия – большая комната с высокими окнами, из которых виден весь двор Академии. Белый камень, чёрное дерево, портреты старых магистров на стенах. В центре – длинный стол, за которым сидят трое.
Чиновник – сухой, лысый, с глазами-пуговками, перебирал какие-то бумажки. Женщина, которая её встречала. И ещё один – старик в тёмно-синей мантии, с лицом, похожим на пергамент, который слишком долго пролежал в сырости. Рейн садится без приглашения. Кладет ногу на ногу. Из-под капюшона ничего не видно, и она не спешит его снимать.
– Мисс Корвус, будьте добры, – чиновник показывает на капюшон. – Здесь не принято прятать лицо.
Рейн медлит. Потом одним движением стягивает капюшон.
Волосы падают на глаза – она встряхивает головой, отбрасывая их назад. Чиновник моргает, будто не ожидал увидеть кого-то настолько… светлого.
– Рейн Корвус, – читает он с листа, более не поднимая глаз от папки с её досье. – Двадцать лет. Дар: ферромагнетизм, четвёртый уровень опасности. Судимости: нападение, нанесение тяжких телесных, сопротивление при аресте, нелегальное применение Даров в черте города, убийство… – он поднимает глаза. – Здесь написано «самооборона», но учитывая количество… эм, инцидентов…
– Два, – Рейн поправляет его. – Два инцидента. Остальное ложь.
Чиновник сглатывает. Старик в синей мантии чуть заметно улыбается.
– Вы понимаете, мисс Корвус, что мы берём вас только по протекции военного ведомства? Как компромисс между тюрьмой и перевоспитанием? Ваш отец был… – он запинается. – Ваш отец был уважаемым человеком. Когда-то. Некоторые люди в военном ведомстве до сих пор считают, что его дочь заслуживает шанса. Лично я считаю иначе.
Рейн молчит, будто от этого решения зависит не её собственная жизнь, а чья-то чужая, до которой ей и дела нет. Её голубые, почти прозрачные глаза смотрят в окно на шпили белых башен академии.