Рита Куго – Пепел сновидений (страница 8)
За пять дней до бала начался кошмар под названием «ежедневные вечерние визиты к мадам Тиссо».
Мадам Тиссо оказалась маленькой круглой женщиной лет шестидесяти, с ярко-рыжими волосами (явно крашеными) и глазами, которые видели слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Её ателье располагалось в квартале модисток и портных, в небольшом особняке с розовыми ставнями.
– Дорогая! – всплеснула она руками, когда Морриган переступила порог в первый раз. – Ну наконец-то! Август мне о вас столько рассказывал! Раздевайтесь, раздевайтесь, сейчас будем творить!
– Я не…
– Молчите! – Мадам Тиссо подхватила её под руку и потащила вглубь ателье. – Сначала снимем мерки, потом поговорим. Вы же на бал? На бал. Значит, нужно платье. Не просто платье – произведение искусства.
Морриган вздохнула и покорилась. Следующие три часа она стояла на подиуме, пока мадам Тиссо снимала мерки, прикладывала ткани, что-то бормотала и рисовала эскизы.
– Фигура у вас отличная, – говорила она. – Талия тонкая, бедра женственные, плечи прямые. Мужская одежда скрывает ваши достоинства, дорогая. На балу вы должны сиять.
– Я не собираюсь сиять. Я собираюсь работать.
– Работать можно и сияя. – Мадам Тиссо подмигнула. – Поверьте моему опыту.
Она показала эскизы. Морриган смотрела на них и не верила своим глазам. Платье было черным. Бархат, глубокое декольте, открытая спина, рукава-фонарики, спущенные на плечи. Юбка чуть расклешенная, с небольшим шлейфом.
– Это слишком… – начала было Морриган.
– Это идеально. – возразила Мадам Тиссо, она была непреклонна. – Вы будете в нём как падший ангел. Та, что слишком долго смотрела в Бездну.
Морриган вспомнила рассказ Виктории о снах отца. «Глаза в темноте».
– Бездна, – повторила она. – Интересный выбор слов.
– Я знаю, о чем говорю, деточка. – Мадам Тиссо вдруг стала серьезной. – Я видела этот свет. Видела этих людей. Вы идете в самое сердце тьмы. Ваше платье должно быть вашей броней.
На второй визит они выбирали ткань. Черный изысканный бархат, тяжелый, струящийся, с матовым блеском. Кружево для маски – тончайшее, ручной работы, с вплетенными нитями серебра. Бриллианты для отделки – настоящие, потому что фальшивые «высший свет» видит за версту.
– Маска закроет верхнюю часть лица, – объясняла мадам Тиссо. – Останутся только губы и подбородок. Губы надо будет накрасить темным. Очень темным. Почти черным.
– Зачем?
– Чтобы они смотрели на губы, а не в глаза. – Мадам Тиссо подмигнула. – Глаза у вас опасные, деточка. Если вы посмотрите на кого-то в упор, он поймет, что вы охотник. А охотникам на балах не место.
На третьем визите Морриган училась двигаться в платье. Это было испытанием. Она привыкла к свободе движений, к мужской одежде, к тому, что можно резко развернуться и выхватить револьвер. В бархате и на каблуках всё было иначе. Тяжёлое платье, ужасно давящий на ребра корсет, каблуки, от которых сводило икры – всё это было скорее испытанием на выносливость, чем подготовкой к балу. С ужасом Морриган понимала, что леди из Высшего света одеваются так постоянно, а не раз в столетие, когда заставил кардинал.
– Плавнее, – учила мадам Тиссо. – Вы не на задании, вы на балу. Шаг должен быть скользящим. Спина прямой. Подбородок чуть приподнят. Улыбка – легкая, загадочная. Не скальтесь, как волк на охоте.
– Я и есть волк на охоте.
– Вот именно что волк. А волки в овечьей шкуре живут дольше.
Морриган вздохнула, сцепила зубы и продолжила тренировки. С оружием решили так: один револьвер крепится на бедро под платьем, в специальной подвязке. Второй – в ридикюле, который мадам Тиссо обещала сделать с секретным отделением. И веер-лезвие – на всякий случай.
– Этим вы не убьете, – предупредила мадам Тиссо, показывая, как нажимать на скрытую кнопку. – Но усыпите на пару часов. Или поцарапаете так, что мало не покажется.
Морриган кивнула, запоминая нюансы. Но представить, каким чудом она смогла бы достать револьвер – тот, что на бедре, – не удавалось. Оставалось надеяться, что оружие ей не понадобится.
––
Часть 9. Изучение цели
В свободное от работы и примерок время Морриган изучала Дориана Вэлмонта. Она читала всё, что могла найти. Газетные статьи, светские хроники, деловые отчеты, старые дела Инквизитория. Она опрашивала людей, которые знали его – осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Картина складывалась противоречивая.
С одной стороны – идеальный аристократ. Богат, красив, умен, образован. Дом Вэлмонт при нём процветал, бизнес шел в гору, репутация была безупречной.
С другой стороны – тени. Никто не знал, чем он занимается по ночам. Никто не бывал в его личных покоях. Никто не мог сказать, есть ли у него друзья или хотя бы близкие люди.
– Он как призрак, – сказала одна светская сплетница, которую Морриган перехватила в театре. – Появляется, улыбается, исчезает. С ним невозможно поговорить по-настоящему. Он всегда держит дистанцию.
– Женщины?
– Были. Но ни одна не задержалась надолго. Говорят, он холоден как лед. И еще…
– Что?
– Говорят, он не спит. Совсем. Слуги слышат шаги по ночам, но никогда его не видят.
Морриган запомнила и это. Не спит. Шаги по ночам. Сны, которые снятся другим. Слишком много совпадений с показаниями Виктории об отце. Но был и другой фактор – алиби.
На все четыре убийства у Дориана было официальное алиби. Первое убийство – он был на заседании Совета до полуночи, потом ужинал с послом. Второе – принимал гостей в своем особняке до двух ночи. Третье – был в опере, потом на ужине в доме Торн. Беседовал с убитой, за несколько часов до её смерти, что само по себе было жутковато. Четвертое – провел ночь в загородном поместье с многочисленными свидетелями.
Алиби железные. Подтвержденные десятками людей.
– Слишком железные, – сказала Морриган Томасу за очередным вечерним чаем. – Как будто он знал, что ему понадобятся свидетели.
– Или он просто богатый аристократ, который всегда на виду.
– Или он умен и всё просчитал заранее.
Томас почесал затылок.
– Мор, ты ищешь убийцу. Не строй теории заговора.
– Я строю версии. Это разные вещи.
Он вздохнул, признавая поражение. Спорить с Морриган всегда было дохлым номером. Томас же старался смотреть трезво: мог представить, что Дориан действительно диковат и при этом невиновен. Словно уравновешивал готовую строить версии о том, как Вэлмонт исчезал в ночи через потайные ходы, убивал своих жертв и возвращался, напарницу. Поэтому кардиналу так нравился их рабочий союз.
––
Часть 10. Легенда
За два дня до бала Морриган пришла к Вейлу утверждать легенду. Кардинал слушал внимательно, сидя в кресле у камина и поглаживая набалдашник трости.
– Итак, – подвела итог Морриган. – Меня зовут Морриган Блэквуд, я вдова из Южных колоний. Мой муж, торговец специями, умер от лихорадки полгода назад. Я вернулась в Веритас, чтобы продать его дело и начать новую жизнь. Я богата, независима, слегка скучаю. Магии у меня почти нет – так, бытовая, по женской линии, но я её не демонстрирую.
– Почему вы вернулись именно сейчас?
– Потому что здесь похоронены мои предки. Блэквуды – старый род, хоть и не Высший. Я хочу восстановить родовое гнездо.
– Кто может это подтвердить?
– Никто. Моя семья погибла, когда мне было десять. Все документы сгорели. Я – последняя из рода. – Она помолчала. – Как и Дориан Вэлмонт.
Вейл кивнул.
– Хорошо. Сиротство – отличная точка соприкосновения. Он поймет вас. Возможно, даже захочет поговорить.
– Или заподозрит.
– Или заподозрит. – Вейл усмехнулся. – Но вы справитесь. – Он встал, подошел к окну. – Мор, я должен предупредить вас. Дом Вэлмонтов – это не просто дом. Это легенда. Тысяча лет истории. Их особняк – произведение искусства. Когда вы войдете, у вас перехватит дыхание. Это нормально. Главное – не показывать удивления. Вы вдова из колоний, но вы аристократка. Вы видели дворцы императора. Ничто не должно вас впечатлять.
– Я постараюсь.
– Постарайтесь. – Он повернулся. – И запомните: в этом мире всё – игра. Каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Там нет случайностей. Там нет искренности. Там только бесконечные маски и холодный расчет.
– Как в Инквизитории, – сказала Морриган.
Вейл улыбнулся – впервые за долгое время настоящей улыбкой.
– Именно. Вы дома, Мор. Просто в других декорациях.
––