Рита Хоффман – Раскол (страница 41)
Рычащий голос демона показался ей раздраженным.
– Что-то не так? – осторожно спросила Хести.
– Все не так! – неожиданно разъярился Гомиэль.
Он расхаживал туда-сюда, взрывая землю когтями задних лап, и тяжело дышал. Его широкая грудь вздымалась, а длинный хвост со свистом рассекал воздух.
– Я могу доверять тебе, жрица?
Одним большим шагом Гомиэль преодолел разделявшее их расстояние и навис над Хести. Она отметила, что его клыки почти не уступают длиной ее мизинцам. Дыхание демона смердело мертвечиной.
– Конечно, не могу. – Он провел когтистым пальцем по ее щеке. – Ты предашь меня, как только представится возможность.
– Как и ты меня.
– Брось, разве я похож на
Хести настороженно прищурилась.
– Когда ты говоришь «друг», ты имеешь в виду настоящего друга или кого-то, кто хочет оторвать тебе голову? – спросила она.
– Боюсь, не только голову. – Гомиэль отступил и уставился в темное небо, будто мог видеть что-то за непроглядной пеленой тьмы. – Прямо сейчас Таумиэль и Лауриэль разыскивают его, и, если их поиски увенчаются успехом…
– Они будут на шаг впереди, – закончила за него Хести. – Значит, они просто бросили тебя охранять нас, а сами отправились на поиски части ключа? Видит Черная Мать, они ни во что тебя не ставят.
Гомиэль снова навис над ней, угрожающе рыча, но Хести лишь выпятила грудь и бесстрашно ответила на его взгляд.
– Ты сам позволил им обойти себя, а теперь ноешь, – прошипела она. – И не смей рычать, моей вины в этом нет!
– Их двое! – возмутился Гомиэль. – Они поглощают сущности друг друга, их сила…
– Оправдания, – фыркнула Хести.
Он зарычал, взмахнул крыльями, едва не сбив ее с ног порывом воздуха, пролетел несколько кругов над холмом и снова опустился на землю.
– Ребенок, – прорычал Гомиэль. – Откуда он взялся?
– Это сын узурпатора.
– Пешки Верховной? Хм. И зачем она притащила его сюда?
Хести задумалась. Могла ли она рассказать о Джемини генералу?
Заметив ее замешательство, Гомиэль приблизился и проворковал:
– Давай, жрица. Доверься мне, и я доверюсь тебе. А потом мы посмотрим, что окажется смертоноснее – твой кинжал или мои когти.
– Катись в Фату. – Хести толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился.
– У нас ничего не выйдет, если мы не будем доверять друг другу, – настаивал Гомиэль. – Чего ты хочешь?
Моргнув, Хести удивленно спросила:
– Я?
– У всех есть цели, жрица. И желания. Я хочу получить силу Черной Матери. Твоя Верховная хочет того же. А ты?
– Я хочу выжить.
– Этого недостаточно!
Хвост Гомиэля обвил ее ногу и до боли сдавил.
– Смерть от истощения искры пугала тебя недостаточно сильно, верно? Так скажи мне, жрица, что я могу пообещать тебе в обмен на доверие? Если у нас все получится, я стану самым могущественным существом в Упорядоченном. Я смогу усадить тебя на трон и заставить всех склониться перед тобой. Или принести к твоим ногам столько золота, что ты сможешь покупать лордов вместе с их Домами. Только скажи, и я…
Выросшая в атмосфере сестринства, Хести никогда не думала только о себе. Она была нуадой, была жрицей, была сестрой для тех, кто теперь шипел ей в спину. И она не могла просто забыть об этом. Как не могла не понимать, что охоту Черной Матери ей не остановить.
– Не трогайте нуад, – тихо, но уверенно сказала она. – Охотьтесь, убивайте, пируйте, но не трогайте Дом Убывающих Лун.
Хвост Гомиэля расслабился и соскользнул с ее ноги, напоследок мягко погладив лодыжку.
– Но Верховную я убью, – сказал он. – Я не могу оставить ее в живых. И обещать отсутствие случайных жертв среди твоего народа я тоже не могу.
– Понимаю, – сдержанно ответила Хести. – Просто позволь нам уйти в горы и запрети демонам пересекать границу наших земель.
Улыбаться демонической мордой генерал не мог, но попытался.
– Вот это больше похоже на сделку, жрица. Я согласен. А теперь выкладывай все, что знаешь.
Хести поморщилась. Стала ли она доверять ему больше? Нет. Но она хотя бы попыталась выторговать шанс на спасение для остальных нуад.
– Этот ребенок – некромант. Я не знаю, зачем он Верховной.
– Некромант, правда? – Гомиэль расправил и снова сложил крылья, обдумывая услышанное. – А что она ищет здесь?
– Кладбище, кажется. Место, в котором упокоились древние нуады.
– Рассчитывает поговорить с мертвецами? Может, для этого она притащила сюда некроманта? – Гомиэль тряхнул головой. – Что-то еще?
Хести обхватила себя руками, ощутив внезапный озноб. Заметив это, демон приблизился и распахнул крыло, защищая ее от ветра.
– Моя мать была единоутробной сестрой Верховной.
Разобрать выражение морды Гомиэля ей не удалось. Взгляд уродливых глаз с растекшимися зрачками пригвоздил ее к месту.
– Вот как… Что ж, я рассчитывал на более полезные сведения, но и это подойдет.
– И ты ошибаешься. – Хести смотрела на него без страха, но продолжала мелко дрожать. – Я очень не хочу умирать.
«Потому что, пока я жива, у меня есть шанс убедить нуад в том, что цикл ненависти должен быть прерван».
– Подари мне ключ, жрица, – пророкотал Гомиэль, – и я сделаю для тебя невозможное.
Глава 12
Костяные певцы согласились принять их только через несколько дней. Несколько блаженных, пропитанных сущностью Тет дней. Хэль никогда не чувствовал себя настолько сытым и наполненным. Ему казалось, что сила вот-вот прорвется сквозь кожу и выплеснется на улицы полуразрушенного серого города. Минувшей ночью ему пришлось нанести на кожу несколько витков татуировок, чтобы быть уверенным, что обращение не застанет его врасплох.
Ромэйн отдавала, отдавала и отдавала, снова и снова, и ему не приходилось просить, не приходилось валяться у нее в ногах, вымаливая такую желанную кровь. Она не жалела для него даже сущности – открывалась, отпускала, позволяла живительному потоку наполнять его тело невообразимой мощью.
Сколько демонов пришлось убить Тет, чтобы создать Морион? А Раухтопаз? Сколько жизней носила в себе Ромэйн и сколько теплилось в груди самого Халахэля? Он не знал. Не мог даже догадываться, но то, что он чувствовал, поглощая сущность Ромэйн, не шло ни в какое сравнение даже с той силой, которую он получил, убив генералов, занимавших места среди сильнейших до него.
Капитан топталась у дверей башни и то и дело бросала раздраженные взгляды на окна, за которыми мелькали тени. Остальные вели себя более сдержанно: Ромэйн сидела на ступенях, Барниш и Ливр стояли в стороне и тихо переговаривались, а Мирай, до хруста выпрямив спину, вглядывался в полумрак и держал руку на рукояти меча. Яйцо зверомага пришлось оставить в запертой комнате – Хэль искренне надеялся, что хозяйка трактира не зажарит его, пока они заняты поисками союзников.
Двери медленно открылись, Ромэйн подскочила и уставилась на двух костяных колоссов, довольно проворно спускавшихся с лестницы. Заняв места по обе стороны от ступеней, стражники одновременно указали на башню, явно давая понять, что просители могут войти.
– Сколько бессмысленной показухи, – проворчала Фария.
– Думаешь, они пытаются нас впечатлить? – тихо спросила Ромэйн.
– А разве это не в крови у каждого, кто наделен хоть какой-то властью?
Мирай и Ромэйн оскорбленно уставились на капитана, но та лишь пожала плечами и взбежала по лестнице. Халахэль хмыкнул.
Минувшей ночью, пока он наносил татуировки, Фария и Мирай тоже не спали. Взобравшись на крышу трактира, они что-то обсуждали, а потом капитан сорвалась на возмущенный крик и обвинила наследника Большого Дома в узколобости. После этого едкого замечания Халахэль навострил уши и с удовольствием слушал горячие обвинения Фарии и ледяное молчание Мирая. Последний сказал лишь несколько фраз, две из которых были «прости» и «тогда я ничего не понимал». Судя по тому, с какими ругательствами на устах капитан вернулась в комнату, к примирению они так и не пришли.
Как только Хэль переступил порог башни, двери захлопнулись. Он хмыкнул, но не удивился, однако, переведя взгляд, ненадолго потерял дар речи: перед ними простирался лес. И не простой, а влажный, с деревьями, листья которых напоминали огромные зеленые навесы, с лианами и вездесущим подобием плюща, обвивавшим стволы и устилавшим землю.
– Какого хрена? – первым выразил удивление Барниш. – Снаружи башня не выглядит такой огромной!