Рита Хоффман – Раскол (страница 35)
– Я должен был попытаться.
– Мы вместе доберемся до архипелага и свергнем тирана. – Ромэйн осторожно коснулась пальцами его плеча. – Я обещала и не отказываюсь от своих слов.
– Прямо сейчас моих людей могут убивать. Это не дает мне спокойно спать.
Выглядел Мирай действительно неважно: осунувшийся, с впавшими щеками и темными кругами под глазами, он напоминал тень себя прежнего. Даже на раскопках ему не было так плохо.
Не дожидаясь новых вопросов, Мирай прибавил шагу, обогнал Ромэйн и пошел рядом с Барнишем. На его место тут же встала Фария.
– Он не говорит со мной, – пожаловалась капитан. – И избегает так, будто я могу заразить его чем-то.
Халахэль велел не лезть в их дела, но ведь это не она начала разговор, верно?
– Что между вами произошло? – решилась спросить Ромэйн.
– Мы вместе росли. – Фария улыбнулась, ее глаза затянула дымка воспоминаний. – Мой отец сбежал с Фокаса и вплавь добрался до архипелага.
– Вплавь?!
– Сначала у него была лодка, но потом случился шторм, и до берега ему пришлось плыть. Но он всегда опускал кусок про лодку. – Фария тихо рассмеялась. – На Чонгане отец был чужаком – темнокожий и огромный, он был выше местных на добрые полторы головы и внушал ужас. Никто не хотел давать ему работу, отцу пришлось заниматься рыбалкой. Первые лодку и сеть он украл, и даже это ему не помогло – на рынке его сторонились. Но однажды…
Фария вздохнула и искренне улыбнулась.
– Однажды? – Ромэйн толкнула ее локтем. – Прекрасная женщина не смогла пройти мимо, да?
– Да! Моя мать оказалась не из робких. Она стала покупать у него рыбу, а позже даже оставалась, чтобы поболтать. А потом отец узнал, что она дочь пиратского барона.
Ромэйн запнулась о собственную ногу и с трудом восстановила равновесие.
– Мать?!
– Ага. – Фария хмыкнула. – Все думают, что корабль достался мне от отца, но нет – это подарок деда на шестнадцатилетие. А отец просто вошел в материнскую семью, поклялся барону в верности и позволил ему выжечь на руке символ Соленого Бога.
– Ты веришь…
– Да, все мы верим, – перебила Фария. – И вере в Трех это никак не мешает. Ты не похожа на ту, которая станет упрекать меня в иноверии.
– Я и не стану, – буркнула Ромэйн. – Просто мне всегда казалось, что Соленый Бог, Погребенная Наррава и прочие остались в прошлом. В Диких временах.
– Ты даже не представляешь, сколько последователей у Диких богов. В Запретном Крае полным-полно культистов, шаманов и Трое знают кого еще. Здесь почти нет часовен и соборов, и последователи Трех кажутся местным чудаковатыми глупцами.
Ромэйн задумчиво хмыкнула. Вот как?
– Так что было дальше? С твоими отцом и матерью.
Фария провела ладонью по кудрям и вздохнула.
– Дальше родилась я. Отец настоял на том, что я должна получить хорошее образование, а не с младенчества ползать по палубам и повторять за пиратами ругательства. Тогда Чонганом правил отец Нисао, дед Мирая. Они с бароном сумели договориться, и пиратов не боялись. И не считали отбросами.
Фария горько усмехнулась и продолжила:
– Меня отправили учиться в Югэн-до – если переводить на всеобщий, то получится что-то вроде павильона тайных искусств. И так вышло, что Нисао отправила туда же одного из близнецов.
– Мирая, – поняла Ромэйн. – Но почему братья учились отдельно друг от друга?
– Потому что Тэтсуо должен был стать генералом, правой рукой брата, и обучался в военной академии Тэнгакуин, – пояснила Фария.
– Значит, вы познакомились во время обучения, – заключила Ромэйн.
– Мирай был единственным, кто не сторонился меня. – Фария хмыкнула. – Я оказалась выше других девчонок, еще и темнокожая… На меня смотрели как на диковинное животное. Дом Старой Крови никогда не поддерживал смешение крови с жителями Фокаса, Линоса или Большой Земли. Они так трясутся над своей белоснежной кожей и раскосыми глазами!..
По тону Фарии Ромэйн поняла, что эта часть культуры архипелага была капитану глубоко противна.
– Мы дружили. Росли вместе. А потом старый лорд умер, и венец Дома надели на Нисао. Вот тогда все и покатилось под хвост Соленому Богу. – Фария сорвала несколько листьев с дерева, под которым они проходили, и начала методично рвать их на мелкие кусочки. – Нисао организовала нападение на несколько прибрежных городов и обвинила во всем пиратов. Ей нужно было усидеть на троне – женщин-лордов в Доме Старой Крови не было слишком давно, ее власть не хотели принимать, Малые Дома взбунтовались. И она не придумала ничего лучше, чем создать врага, против которого народ смог бы объединиться, позабыв о ней.
Ромэйн кивнула, но промолчала, потому что понимала: поступок Нисао – это всего лишь стратегический ход. Наставники, обучавшие ее и братьев, множество раз рассказывали о хитрых и гадких приемах, которые могут использовать лорды, чтобы сохранять свою власть. Это всего лишь часть игры силы, и побеждает в ней тот, кто окажется самым беспринципным и безжалостным.
– Деда убили. – Фария бросила на землю ошметки листьев и обтерла руки о штаны. – Без его твердой руки пираты разобщились и стали покидать архипелаг, согласившись с ролью мерзавцев и разбойников. Вот как все произошло.
Ромэйн слушала внимательно, но понимала, что часть истории Фария предпочла оставить в тайне. Любопытство подначивало задать интересующие вопросы, но слова Халахэля звучали в голове снова и снова: «Не лезь не в свое дело».
– Я любила его. И все еще люблю.
Ромэйн уставилась на Фарию, поразившись тому, как просто и легко та призналась в своих чувствах едва знакомому, по сути, человеку.
– И это было взаимно, верно?
– Он вплетал в мои волосы белые цветы. Мы сбега́ли в укромную бухту и учились любить друг друга. – Фария буравила взглядом спину Мирая. – Его кожа была такой нежной, что я стала называть его цветком лотоса. Ему нравилось. Он смеялся.
– Мирай? – Ромэйн покачала головой. – Трудно представить.
– Нисао не изгоняла меня, – вдруг призналась Фария. – Она поощряла наши свидания и близость, потому что «наследник становился мужчиной». Она сама сказала мне об этом, представляешь? Без охраны заявилась в наш дом и сидела за щербатым столом с таким видом, будто ее совсем не смущал запах рыбы и соли. Еще Нисао сказала в тот день, что не прогонит мою семью с архипелага и прикажет воинам не трогать нас.
– Обычно за такими предложениями следует какое-то «но», – выдохнула Ромэйн.
– Ты права. – Фария кивнула. – Но мы должны были передать наши корабли Дому Старой Крови и, как она выразилась, «остепениться». Мой отец назвал это «добровольно сесть на мель».
– И Нисао позволила бы тебе продолжать отношения с Мираем? – тихо уточнила Ромэйн.
– И даже стать его наложницей, когда он наденет венец их Дома.
– Трое…
Представить свободолюбивую Фарию в роли наложницы Ромэйн не могла. Она знала капитана не так долго, но уже успела понять, что ее сердце яростное и пылкое. Делить возлюбленного с кем-то еще Фария бы не стала. Ни за что.
– Мы с Мираем встретились в нашей укромной бухте глубокой ночью, – продолжила капитан. – Он был счастлив, представляешь? Предложение Нисао казалось ему невероятно великодушным. Знаешь, что он сказал? «Вам всего лишь нужно отказаться от кораблей».
– Избалованный наследник Большого Дома, – тихо сказала Ромэйн. – Он мыслил совсем не так, как ты.
– Это до меня дошло куда позже. – Фария горько улыбнулась и сжала ее плечо. – Это сейчас я понимаю, что он жил в совсем другом мире, что в его фантазиях и мечтах отказаться от кораблей было проще простого, а стать наложницей было честью. Но тогда… Меня словно разбили на сотни осколков. Я смотрела в его искрящиеся радостью глаза и думала: «Он не чувствует меня. Он никогда по-настоящему меня не понимал». А он все щебетал о том, что подарит мне лучшие шелка и редкий синий жемчуг…
Вздохнув, Ромэйн обвила рукой талию Фарии и прижалась виском к ее плечу. Этой женщине нужен был не жемчуг, а единение душ. Она прониклась Мираем, а вот он ею – нет. Наследник Большого Дома не понял, что дело было вовсе не в кораблях, а в том, что любовь Фарии к ним так и осталась для него всего лишь прихотью, от которой легко отказаться.
– Он не хотел меня отпускать, звал в замок, уже решив, что я на все согласна, но я сказала, что мне нужно объясниться с родителями. И Мирай меня отпустил. Мы договорились встретиться на берегу следующей ночью, когда взойдет луна. – Фария расправила плечи, из ее взгляда исчезла нежность. – Утром мы ушли в море и больше не возвращались на Чонган.
Решив, что рассказ капитана закончен, Ромэйн открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Фария вдруг продолжила:
– А потом, спустя несколько лет, когда мои родители погибли, я вдруг почувствовала себя очень одинокой. Воспользовалась оставшимися на суше связями, передала Мираю Глас глубин, надеясь, что он воспользуется им. Но…
– Погоди. – Ромэйн нахмурилась. – Мирай сказал, что его предали из-за этого артефакта.
Они остановились и уставились друг на друга. Фария выглядела удивленной не меньше, чем сама Ромэйн.
– Из-за Гласа глубин? Но почему?.. – шепотом спросила она.
– Долго еще топать-то? – Голос Ливра вырвал их обеих из судорожных размышлений. – С меня сейчас кожа слезет!