Рита Хоффман – Моровое поветрие (страница 97)

– Толку от меня не будет, – буркнула Ярина. – Я ничего не умею.

– Врет, – заявил Вереск. – Звери ее слышат, а она их. И природу слышит, и мать сыру землю. Ее руки боль снимают, а отвары…

– Цыц! – Ярина по столу ладонями ударила. – Что ты за болтун такой!

– Видимо, он хочет, чтобы ты была при деле, – с пониманием сказала Ведана. – А ведь в Яриловом граде работы полно: многие все еще не оправились от болезни.

– Здесь я тоже пригодиться могу, – заупрямилась Ярина.

– Ага, чтобы роды у коровы принять, – фыркнул Вереск.

– Ты на чьей стороне?!

Пока они ругались, Ведана пила сбор и угощалась пирогом, задумчиво улыбаясь.

– Ты сгниешь в этой дыре, – заявил Вереск. – А ведь людям, может, настоящая помощь нужна! Хотела ведь полезной быть – так вот царица явилась, а ты нос воротишь!

– Я все изменю, – вдруг сказала Ведана. – В каждом селе, в каждой деревне будут уважать и славить наших сестер, а они станут помогать людям, исцелять их, а порой и нечисть гонять, если потребуется.

– А если кто-то из сестер станет такой, как Чеслава? – запальчиво спросила Ярина.

– Будет наказана.

Глаза Веданы блеснули сталью, ладонь легла на ножны.

– Если неведомая сила совратит кого-то, если ведьма повадится с темными тварями дела иметь, мы призовем ее к ответу.

– Решила всех под крылышком пригреть, чтобы никто из ведьм втихую с той тварью не связался, которой Чеслава сердца носила? – спросил Вереск. – Умно. Повезло царю с тобой.

Ярина растерянно глядела на Ведану, сжимала подол льняного платья. Что делать-то? Неужели она может поправить то, что натворила? Людям помогать, царице, бороться с нечистью и найти себя, наконец?

– Хорошо! – выпалила Ярина, вскакивая. – Будь по-вашему! Вереск, собирай мешок!

– Так сразу? – удивился он.

– Если буду мешкать, навсегда тут останусь, ничего полезного в своей жизни не сделаю! Да и коль царица зовет, разве можно отказываться?

Искренне улыбнувшись, Ведана встала и заключила Ярину в крепкие объятия.

– Слов нет, как я рада, – шепнула она.

– Всей своей жизнью доказывать буду, что не собьюсь больше с истинного пути, – так же тихо ответила Ярина. – Но если предашь меня – отомщу.

Ведана отстранилась, посерьезнела.

– Да будет так, – сказала она. – Выйди к моим людям, Вереск, скажи, что царица велела готовиться к отъезду.

Ярина смотрела на Ведану и понимала, что последний раз человеку доверилась. Если и она предаст ее…

– Мы не знаем многого о нечисти, – сказал Вереск, вернувшись с улицы, – как воевать будем?

– Елисеевы гости говорили, что в безымянных землях охотников называют Мрачным Взводом. Отправлю гонцов к их князю с царской просьбой о помощи. Поди, не откажут соседей обучить охоте и знаниями поделиться.

– Ты это хорошо придумала. – Вереск одобрительно кивнул.

– На улице подожду вас. – Ведана накинула плащ и подошла к двери. – Не задерживайтесь.

Дождавшись, пока царица выйдет за порог, Ярина вздохнула и покачала головой.

– И во что я на этот раз ввязалась?

– А я говорил, что ты бедося, – хмыкнул Вереск. – Но думается мне, что на этот раз все хорошо будет. Глаза у царицы такие… Люди пойдут за ней. Уверен, она справится со всем и мир воцарится на нашей земле.

– Ведьмина рать… – пробормотала Ярина. – Служить-то со мной будешь?

– Куда ж я денусь.

Вереск нежно поцеловал ее.

– Твоя спина всегда будет прикрыта, – пообещал он.

– Тогда вперед, зовет дорога! – Ярина подбоченилась. – Неси мешок!

Глава 31. Лука

Ударили крепкие морозы, и все чаще стая спала вповалку, разойдясь по двум домам. В тесноте, прижатый к волкодлачьим телам, Лука лежал без сна, вглядывался в бревенчатый потолок.

Колядские ночи вот-вот наступят. Как вожак, он должен повести стаю в лес и обратиться.

Но он не станет этого делать.

Переступая через хвосты развалившихся на полу псов, Лука вышел на улицу, спустился с крыльца и вдохнул холодный воздух.

Заря занималась. Легкий дымок курился над трубами. В тишине раннего утра Лука слышал храп волкодлаков и вой ветра в лесу.

– Значит, уходишь.

Он обернулся и посмотрел на укутанную в шкуры Данаю. Она глядела на него без осуждения, скорее с любопытством.

– Ухожу.

Стоило сказать это – и с плеч словно исчез тяжелый груз. Невидимые путы разорвались, упали к ногам, и Лука наконец задышал полной грудью.

– Я знала, что это случится. – Даная вздохнула. – Старики держатся за обычаи, но нам давно пора пересмотреть их. Наша жизнь изменилась, а мы пытаемся делать вид, что не замечаем этого.

Подойдя ближе, Даная боднула Луку в плечо.

– Вот и на тебя ярмо накинули, привязать попытались. Ты уж прости нас.

– Мне не за что вас прощать. – Лука глубоко вздохнул, наслаждаясь легкостью в теле. – Без вас я бы никогда не узнал, что такая жизнь не для меня.

– Да и не для нас, – вдруг сказала Даная. – Мы так отчаянно притворялись людьми, что забыли, кто мы на самом деле. А ты не забыл.

– Нельзя жить в страхе перед своей природой, – тихо сказал Лука. – Это не жизнь, а сплошное мучение.

– Отгородившись от людей, мы потеряли что-то важное. – Даная смотрела вдаль, розовый рассвет окрасил ее лицо. – Что-то, что делало нас нами, понимаешь?

Лука кивнул. Он понимал.

– Ораз выведет нас к людям. – Даная мягко улыбнулась. – Кто знает, может, наши щенки вырастут и станут спутниками для них, как и было задумано богами. А может, они когда-нибудь вернутся в родные земли, чтобы бегать по степям и славить небо.

Лука приобнял Данаю и прижал к себе. Она обхватила его за пояс и молчала. И в этом молчании было больше смысла, чем в любом разговоре.

– Не просто так мы были рождены волкодлаками, – тихо сказал Лука, увидев край встающего солнца.

– Твоя правда. – Даная вздохнула. – Уходи. Скоро дети начнут просыпаться, а там и остальные…

– Ты не будешь держать обиду? – Лука посмотрел в ее блестящие глаза.

– Ты бы погубил нас. – Даная пожала плечами. – Или нас, или себя. Вожак должен о стае думать, а ты мечтаешь о свободе, о сражениях… Я люблю братьев и сестер и тебя, дурака, тоже люблю, потому отпускаю с легким сердцем. Но помнить буду всегда.

Наклонившись, Лука с трепетом коснулся губами лба Данаи, всем своим существом выражая глубокое уважение и благодарность.

Она выскользнула из его объятий и побежала к дому, а взойдя на крыльцо, обернулась и помахала Луке. Ее улыбка сияла ярче, чем рассветное солнце, а слезы, блестевшие на щеках, переливались драгоценными камнями.

До Клюковки Лука доехал в сумерках, по пути попал в метель, устал как собака. Хорошо, что хоть память не подвела и ему удалось найти деревню, построенную у болота.

Лошадь всхрапнула, когда он слез с нее. Дом Зарины Лука помнил хорошо, был уверен, что не ошибся, но во двор заходить не торопился, все топтался у калитки.