Рита Хоффман – Моровое поветрие (страница 42)

– Охранники из них так себе, – уворачиваясь от розового языка, сказала Даная.

– Будет тебе врать-то.

Согбенный старик, опирающийся на палку, медленно шел к ним. Волосы его были седы и заплетены в несколько кос. Накидка из лохматой шкуры согревала сведенные старостью плечи, но ноги были босы.

– Порвут чужаков, глазом моргнуть не успеете, – пояснил старик. – Сам их растил, сам обучал. Это при мне они такие добрые, да при Данае, а если бы вы одни пришли…

– Не пугай моих друзей, – вмешалась Даная. – Это дед мой, Асан. Он у нас старейший.

Под колким взглядом светлых глаз старика Луке захотелось поклониться, но он отогнал эту мысль и просто кивнул ему.

– Не поздно ли по гостям-то ходить? – беззлобно спросил Асан. – Луна вот-вот закатится, а вы все гуляете. Хотя был бы я помоложе… Может, и сам бы гулял. Лето выдалось доброе.

– Сам-то чего не спишь? – спросила Даная.

– Тебя жду. Да и кости ломит. – Старик попытался разогнуть спину, охнул и покачал головой. – К себе заберешь их?

– Думаю, поместимся, – ответила Даная.

– А куда это ты нас забрать решила? – спросил Владлен.

– Под крышу, в дом. Не собираетесь же вы до рассвета у костра сидеть? – Даная потянулась. – Не знаю, как вы, а я устала, ног под собой не чую. Утром покажу вам все, расскажу, как мы тут живем. Да и познакомлю со всеми.

– Ты правильно сделал, что пришел, – вдруг сказал Асан, взглянув на Луку. – Оглянуться не успеешь, наша ночь настанет. Спрятать тебя от всех надобно, а?

– Дед! – шикнула на него Даная. – Мы еще не говорили об этом.

– А чего тянуть? – удивился Асан.

– Как ты понял, что я… – начал было Лука, но старик перебил его:

– Неужто ты думаешь, что, прожив сто лет, я не научился своих от чужих отличать? Пусть я и выгляжу дряхлым старцем, но зрение мое острое, как у орла. Да и не один ты пришел, сразу ясно, что сберечь его хочешь. Это первая ваша ночь?

Лука кивнул.

– Всему научим, только дай время. А пока спать идите, и я пойду.

Асан медленно пошел прочь, псы за ним побежали.

– Иди, иди, – вслед ему крикнула Даная, – а то ба тебя не впустит! Ну, пойдемте. Вон там моя изба, с краю.

Пока они говорили с Асаном, Владлен был непривычно молчалив.

– Испугался? – с улыбкой спросил Лука, легко толкнув его локтем.

– Не каждый человек может стать гостем в логове волкодлаков, – вместо него ответила Даная. – Не будь вы связаны, я бы его не впустила. Да и псы тоже. А уж дед… Знаете, от вас действительно несет мертвечиной, – неожиданно сменила тему она. – Баня растоплена, сходите-ка вымойтесь, а я сбегаю к брату, попрошу для вас одежду.

Лука с благодарностью кивнул.

Отмывшись и переодевшись в чистое, они вернулись к дому.

Лука глубоко вдохнул и понял, что успел забыть, какой на вкус воздух, не отравленный погребальными кострами.

Музыка леса, шумевшего вокруг волкодлачьего поселения, успокаивала. Запах свежего сруба щекотал ноздри, смешиваясь с ароматом кедровой банной намазки. Спать не хотелось, хотелось уйти в чащу и бродить среди вековых деревьев до самого рассвета.

Даная поднялась на узкое крыльцо и поманила их за собой.

Дверь оказалась приоткрытой. Лука насторожился было, но волчица спокойно вошла и прошептала:

– Тут все спят уже, погодите.

Владлен и Лука обменялись взглядами, но остались стоять на крыльце, как и было велено. Вскоре в темноте горницы загорелась свеча, Даная вернулась к порогу и тихо сказала:

– Смотрите под ноги и на хвосты не наступайте.

Лишь войдя в избу следом за хозяйкой, Лука понял, о чем та говорила.

У печи на шкурах спали дети, а вокруг расположилось по меньшей мере десяток псов. Лука присмотрелся и разглядел щенков, спавших между ними. Дети и щенки сплелись во сне так тесно, что разобрать, где один, а где другой, не получалось.

– Присматриваю за ними, пока своих не завела, – пояснила Даная. – А когда ухожу, псы меня подменяют.

– Неужто они такие разумные? – удивленно спросил Владлен.

– Собаки-то? Поумнее иных людей будут. – Даная тихо рассмеялась. – Нет, конечно, если ты решил, что они какие-то особенные, то ошибся. Старшие дети смотрят за малышами; а суки рядом держатся, чтобы кормить щенков и в обиду их не давать. Если сунется кто-то чужой в избу, они разорвут его, чтобы защитить потомство, ну, и наших детей заодно.

– Это вы хорошо придумали, – одобрительно сказал Владлен.

– Испокон веку мы так взрослеем, меня саму суки вырастили, я даже ела из их мисок, пока ума не набралась, – поделилась Даная. – Заходите.

Они вошли в небольшую ложницу, Лука едва не наступил на растянувшегося на полу пса. Даная разбудила его, вывела, держа за ухо, и прикрыла дверь.

– Спать можете на шкурах, они теплые. Если забредет к вам кто-то, хоть пес, хоть ребенок, вы уж не выгоняйте его, пусть спит. А я пойду…

– Куда? – удивился Владлен. – Места же нет больше.

– Я со своими спать привыкла. – Даная улыбнулась. – Лягу у печи, они меня ручками-ножками обхватят, знаете, как хорошо? Они себя в безопасности чувствуют рядом со взрослыми, и мне спокойнее, когда все рядом. Всё, укладывайтесь, подъем у нас ранний.

Даная закрыла за собой дверь, Лука с Владленом неловко застыли посреди ложницы.

– Неудобно как-то, – пробормотал Владлен.

– Сам ведь хотел среди волкодлаков пожить. – Лука ухмыльнулся. – Вот, пожалуйста.

Разложив шкуры на полу, они кое-как улеглись. В доме было тихо, хоть и полон он оказался. От тепла Луку разморило, он начал в сон проваливаться, но вдруг Владлен спросил:

– А ты своего детства не помнишь?

– Нет.

– Наверное, у вас тоже принято было всем вповалку спать, – с нежностью в голосе предположил Владлен. – Интересно, есть ли у тебя братья и сестры?

– Думаю, есть. – Лука перевернулся на спину, но глаз не открыл. – Помню, что народу вокруг всегда много было, но ни лиц, ни имен… Все из памяти стерлось.

– Может, попытаемся найти твою семью? – тихо спросил Владлен.

– Вернуться в безымянные земли надумал?

– Ради такого дела, почему нет?

– Не стоит оно того. Родители смирились с потерей сына, я смирился с тем, что у меня нет никого. Зачем старые раны бередить?

– Твоя правда… Но, думаю, ты бы стал счастливее, если бы узнал, что есть на свете кто-то родной.

– Владлен, – Лука повернулся к нему и посмотрел в глаза, – ты, верно, позабыл, что Мрачный Взвод истребляет волкодлаков. Может статься, что давным-давно разорили мою деревню, что братья твои названые надели их головы на…

– Хватит. – Владлен устало потер лоб. – Твоя правда. Если не охотники, то воины Святого Полка, им только волю дай… Несправедливо все это, а? Вот лежу я в логове волкодлаков, среди тех, кого меня Рыж учил убивать, и чувствую себя куда спокойнее, чем в царских палатах.

– Узнай он, с кем ты в дорогу отправился, поди кинулся бы следом с мечом наголо.

– Не такой он, – возразил Владлен. – Никогда не мучил нечисть, никогда не убивал тех, кто смерти не заслуживал, и меня учил сердце слушать. Может, надавал бы тебе тумаков, но убивать не стал бы, что он, зверь какой?

– А остальные охотники что?

– Бывают такие, которых и зверями-то не назовешь, – с сожалением сказал Владлен. – Я разное слышал. Кто-то мог бы и волкодлака загнать ради забавы, так, чтобы шкуру на плащ пустить. А уж о том, что с ведьмами делают, лучше и вовсе не вспоминать.

– Поглядел бы я на их лица, узнай они о том, где ты спишь сегодня. – Лука тихо рассмеялся.

– Не до смеха тебе было бы, – неожиданно холодно произнес Владлен. – Среди охотников еще есть добрые люди, но узнай об этом месте белые плащи…