Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 66)

Я поморщился и отошел к противоположной стенке клетки, чтобы хоть немного разбежаться. Щелкнул замок, и я со всей силы врезался плечом в обжигающий кожу металл. Дверца распахнулась и сбила голема с ног, я перепрыгнул через него и тут же упал лицом в грязь: огромная рука Филиппа обхватила мою лодыжку. Он потащил меня к себе, я вцепился отросшими когтями в землю и сопротивлялся изо всех сил. Свободной ногой я ударил его по лицу, голем выругался и вцепился в мои брюки, рискуя стащить их с меня.

– Пусти! – прохрипел я, отчаянно отбрыкиваясь.

– Я уже сказал, – Филипп резко притянул меня к себе, – что не хочу тебя бить, но ты, – его колено уперлось мне в спину, – не оставляешь мне выбора.

Он перевернул меня и ударил по лицу огромным кулаком. Я зашипел от боли и попытался сбросить его с себя, но безуспешно – голем был силен как бык, а я не ел уже три дня.

– Не заставляй меня причинять тебе боль! – рявкнул Филипп.

Он схватил меня за ворот рубашки, встряхнул так, что у меня чуть не сломалась шея, и притянул к себе. Мы оказались так близко, что наши носы почти соприкасались.

– Я доставлю тебя к заказчику, и покончим с этим. Мне не нравится принуждать тебя, но…

– Тогда отпусти меня, – прохрипел я.

– Не могу.

Он поднялся и рывком поставил меня на ноги. Его огромная ладонь обхватила мои запястья не хуже наручников. Если он не хочет причинять мне боль, мог быть и поаккуратнее.

– Где мы? – спросил я, разглядывая полуразрушенные здания вокруг.

– Не твоего ума дело, – буркнул Филипп и толкнул меня в спину.

Мы вошли в дом без крыши. Я поднял голову и увидел темное небо сквозь дыру в потолке. Филипп нетерпеливо потащил меня дальше, ногой открыл дверь под лестницей, и мы спустились в подвал. К своему огромному удивлению, я увидел очертания большой клетки.

– Как давно ты узнал, где я? – удивился я.

Вместо ответа Филипп втолкнул меня в клетку и захлопнул за мной дверь. Я прикоснулся к прутьям и тут же отдернул руку.

– Тебе не выбраться. – В его голосе я почти расслышал жалость. – Просто веди себя смирно.

– Ты хочешь меня продать, как я могу вести себя смирно? – разъярился я. – Кто тебе заплатил? Как ты выжил?

Филипп подтащил к клетке колченогий стул и сел. Казалось, в его облике таится невыразимая печаль, в опущенных плечах и смущенно отведенном взгляде я мог заметить глубокое раскаяние. Но факт оставался фактом: я все еще сидел в клетке.

– Не так просто убить голема, – сказал он.

– Ты хороший человек, – попытался подлизаться я, – зачем тебе все это?

– Вопрос выживания, – ответил громила.

– Тебе угрожают? – Он хмыкнул. – Тогда почему? Зачем ты это делаешь? В этом замешаны Охотники?

– Охотники по голове бы меня не погладили, – отрезал голем. – Они здесь ни при чем. Не знаю, что тебе наговорили Ловцы, но Охотники не так плохи, как ты думаешь.

– Ну конечно, – отмахнулся я. – Все это мне уже известно, не утруждай себя объяснениями.

– Орден врал тебе, а ты не хочешь верить в это, потому что придется признать, что ты наивный дурак.

– Никому не хочется быть дураком. – Я сел на пол и устало потер глаза. – Если ты ненавидишь Орден, то почему хочешь продать меня Коллекционеру?

– Потому что мне нужны деньги, – ответил Филипп.

Я как никто понимал этот мотив, но слышать его, будучи заточенным в клетке, ужасно. Было бы куда проще принять сказку про долг или высшую цель, но деньги…

– Зачем голему деньги?

– Это не для меня, – медленно сказал он.

– На кого ты работаешь?

– У меня только один хозяин.

– А Охотники?

– Он Охотник. Был им, – тихо добавил Филипп.

– Значит, деньги нужны ему? – уточнил я, старательно запоминая все, что говорит голем.

– Можно и так сказать.

Я кивнул, делая вид, что все понимаю. Однако картина прояснилась совсем немного: теперь я знал, почему Филипп был в доме герра Коха, но все еще не имел ни малейшего понятия, почему он пошел на сделку с совестью и решил связаться с Коллекционером.

– Скоро рассвет. – Филипп встал и окинул меня долгим взглядом. – Придется тебе спать на полу.

– Мог бы и матрас найти, – проворчал я.

– Я едва успел сварить клетку, не до того было, – громила почти улыбнулся. – Они приедут за тобой, я уже отправил им весть. Не держи на меня зла.

– Куда уж там, – отмахнулся я. – Но лучше бы мне умереть, иначе я найду тебя, чтобы отомстить.

– Они не дадут тебе умереть, – печально сказал голем. – Только не тебе.

Деревянные ступени со стоном прогибались под ним. Я услышал звук закрывающейся двери, поджал под себя ноги и попытался свернуться в комок, чтобы успокоиться. Неожиданно для себя я понял, что мне не хватает запаха соломы и сладкой ваты, голосов, кричащих на всех языках, потрескивания костра, который Капитан запрещает разводить. Не хватает Каравана и тех, кого я встретил в нем. Даже заносчивого Хелая и острого на язык Швимпика. Неужели я действительно никогда их не увижу?

Как выяснилось, я рано отчаялся.

Вампирский сон беспробуден – нас невозможно привести в чувство до наступления темноты. Так мне казалось до того, как ледяная рука вырвала меня из мрака небытия. Задыхаясь, словно рыба, выброшенная на берег, я распахнул глаза и резко сел. Давно забытое ощущение слабости и собственной уязвимости неподъемным грузом давило на плечи, во рту было сухо, руки и ноги подрагивали, будто я выпил несколько чашек кофе.

Предчувствие – вот что это такое. Все мое существо чувствовало приближение чего-то, и будь я проклят, если это что-то для меня хорошо закончится.

Темная громада, которая могла быть только Филиппом, с потрясающей воображение скоростью метнулась к лестнице и замерла. Я тоже прислушался – там, наверху, остановилась машина. Кто-то вышел из нее и не захлопнул за собой дверь.

– Твои друзья приехали? – прошипел я, надеясь, что мой голос звучит достаточно едко.

Колени подгибались, я едва мог стоять на ногах. Даже зрение утратило остроту – я почти не видел лица Филиппа в темноте. Голем притаился под лестницей и чего-то ждал.

Наверху скрипнула половица. Кто-то подошел к двери, я услышал приглушенные голоса. Голову будто набили опилками, мне ужасно хотелось спать. Забывшись, я прислонился к прутьям клетки и тут же взвыл, схватившись за обожженное плечо. Разговор наверху прервался. Кто-то медленно начал спускаться, ступени натужно заскрипели. Если это люди Коллекционера, то чего они боятся?

– Он под лестницей! – крикнул я и тут же зажал рот рукой, испугавшись собственного голоса.

Юркая тень метнулась вниз, Филипп перевернул что-то и громко выругался. Два человека, перепрыгивая через несколько ступеней, спустились в подвал и кинулись на него.

Глухой удар, визг, стон, полный боли, – нападавшие накинулись на голема, словно коршуны. Кажется, один из них был вооружен палкой. Кто-то отскочил в сторону, но только затем, чтобы наброситься на Филиппа сзади. Он принялся вертеться, пытаясь сбросить его, а второй незнакомец со всей силы огрел его по голове.

– Сильный мерзавец!

Погодите, это что, женский голос?!

– Ухо! – заорал Филипп.

– Бей по ногам!

Палка взметнулась и сокрушительно обрушилась на его колено. Голем упал, юркая тень кинулась на него и вцепилась в лицо. Он сдавленно вскрикнул и попытался отодрать ее от себя.

– Я не хочу причинять вам боль! – Филипп отшвырнул одного из нападавших.

– А мы совсем не против! – Палка опустилась на его спину с глухим звуком.

– Прекратите! – почти взмолился голем. – Я ведь убью вас!

– Попробуй… – дальше последовали слова на смутно знакомом языке.

– Эрис?! – Я прижался к прутьям и, морщась от боли, завопил: – ЭРИС?!

– Помоги нам! – крикнула она.

– Он заперт! – ответил ей второй женский голос.