Рита Джоджуа – Память и судьба. Побег из забвения (страница 2)
В большом доме советника и ближайшего друга принца Эиларио царил предпраздничный хаос. Хозяева, обычно невозмутимые, оказались бессильны перед этой стихией. Бал в честь свадьбы принца обещал быть поистине грандиозным. Поэтому родители Эринель и Эльфриона, три ее сестры, брат супруга с семьей и юными дочерьми, съехавшиеся из разных уголков королевства, готовились к событию целый месяц, наивно надеясь, что в сам день все пройдет гладко. Надежды не оправдались.
Девушки и девочки носились по дому, словно стайка испуганных птиц, выкрикивая по пути, что им нужны ленты, заколки или банты, яростно споря за место перед огромным зеркалом, помогая друг другу стягивать корсеты и заплетать сложные прически. Мужчины, растерянные и беспомощные, только мешались, осаждая своих супруг вопросами о местонахождении запонок, галстуков или определенных жилетов, чем лишь усиливали всеобщее раздражение и нервозность.
И лишь Эринель не участвовала во всеобщем волнении. С юности она была приучена соблюдать спокойствие даже во время стихийных бедствий. Ее нежная, но властная рука привела в порядок детей и мужа точно по графику, после чего она безупречно собралась сама. Пока родственницы метались в предпраздничной панике, ее маленькая семья уже отдыхала в тишине их комнат, излучая невозмутимость.
Эринель примеряла у зеркала серьги, когда в комнату вновь вошел ее супруг. Молча улыбнувшись, он подошел к граммофону, поставил пластинку, и из рупора полилась нежная, струящаяся мелодия. Эльф плавно задвигался в такт, приближаясь к супруге. Она ловила его отражение в зеркале, уголки губ тронула легкая улыбка. Он подошел вплотную, его пальцы нежно прикоснулись к ее шее, застегивая замысловатую застежку ожерелья. Встав перед ней, он изящным движением пригласил ее на танец. Эринель без колебаний вложила свою руку в его и позволила увлечь себя в медленный вальс. Они кружились по комнате, их взгляды были прикованы друг к другу, полные не стареющей нежности. Они шли рука об руку уже не первую сотню лет, но чувство их оставалось юным, обновляясь, как весенние побеги древнего дерева.
Последние аккорды растаяли в воздухе. Супруги замерли, обнявшись.
– Великолепная песня, – тихо произнесла Эринель, прижимаясь щекой к его плечу. – Одна из лучших у Ильмина.
– Он влюблен, душа моя, – ответил Эльфрион, его голос был теплым и чуть глуховатым от близости. – Оттого и стихи столь чувственны и пронзительны.
– Как думаешь, принцесса Эйлиндис знает, кому предназначены эти слова? – спросила Эринель, отводя голову, чтобы взглянуть ему в глаза.
– О, конечно знает! – Эльфрион покачал головой, в его взгляде мелькнула тень сожаления. – Ильмин даже просил ее руки у короля. Но получил отказ. И эта песня родилась из той боли.
– Печально, – прошептала Эринель, брови ее сдвинулись. – Неужели Ильмин недостоин принцессы? Она ведь не наследница престола, не обременена высокой должностью…
– Решение королей не всегда ясны даже советникам, – Эльфрион мягко коснулся ее щеки. – Нам остается лишь сочувствовать им. Мы ведь тоже помним вкус ожидания…
– Ты прав, – она снова положила голову ему на плечо, и в комнате воцарилась тишина, наполненная их близостью.
Они простояли так, обнявшись, еще несколько минут, шепча друг другу милые, смешные пустяки, от которых на губах сами собой расцветали улыбки, пока настойчивый стук в дверь не возвестил: пора. Спокойные и единые, держась за руки, они спустились вниз.
И вправду, большое эльфийское семейство предстало во всем своем великолепии, готовое к отъезду. Лица светились радостным предвкушением праздника. Для самой младшей дочери семейства, златоглазой Оэлин этот вечер был первым выходом в большой свет – ее глаза сияли особенно ярко, хоть она и выглядела взволнованной.
Дворец посольства Вальмиры, крупнейшего эльфийского королевства, был преображен. Роскошь здесь была не кричащей, но глубокой и одухотворенной. Повсюду – живые цветы невероятных оттенков и форм, гирлянды из прозрачных хрустальных призм, которые, ловя свет, рассыпали по стенам и полу радужные блики, изящные кадки с вечнозелеными растениями – излюбленные украшения эльфов Вальмиры, создававшие ощущение волшебного сада.
Невеста, Илвинда, была воплощением сияющей радости. Ее кремовое платье, расшитое по лифу, пышным рукавам и длинному шлейфу сложнейшим золотым узором, казалось, соткано из света. На голове сверкала тиара из жемчуга и белого золота, а к волосам крепилась длинная фата, струившаяся до самого пола. Но главным украшением Илвинды была ее улыбка – широкая, искренняя, счастливая, с которой она встречала гостей рядом со своим супругом, третьим сыном короля Вальмиры Эиларио. Они выглядели не королевскими отпрысками, а влюбленными подростками, затеявшими игру в свадьбу для своих друзей. Серьезность момента выдавал лишь статус гостей – высшие сановники Британии, влиятельные дворяне, богатейшие промышленники и мастера-ремесленники, известные творческие личности, а также важные персоны из мира людей.
Эльфийские праздники всегда поражали людей своей непривычной сдержанностью и даже тишиной. Здесь не было громкого хохота, оглушительных труб и барабанов, грохота каблуков или звона бьющейся посуды. Музыка, конечно, лилась – эльфы обожали танцевать и ценили изысканную кухню. Но даже их танцы казались бесшумными, парящими и упорядоченными. А еще людей неизменно смущала и забавляла манера эльфов…
– Да-а-вай-те же об-су-у-у-дим на-а-ш до-го-во-о-о-р!
И партнер, захваченный общим ритмом, отвечал ему в той же манере.
Нынешний праздник следовал традиции, но имел свои особенности. Церемонию эльфийский принц и его избранница провели в окружении своих друзей и близких, но праздник был для всех. Хотя люди перешептывались, что хотели бы понаблюдать за эльфийской церемонией, ведь эльфы часто бывали свидетелями свадеб на человеческих свадьбах. Они не понимали, почему это такая тайна.
Сначала гостей пригласили в пиршественный зал. Длинные столы, уставленные изысканными яствами и напитками, стояли параллельными рядами. За отдельным, чуть возвышенным столом сидели принц Эиларио и принцесса Илвинда в окружении самых близких друзей, среди которых были Эльфрион и Эринель.
Начались тосты и пожелания долгого счастья. Затем зазвучали первые аккорды для танцев.
Под торжественную мелодию Эиларио повел свою невесту в центр зала. Они исполнили первый, словно церемониальный танец. Илвинда величественно плыла по залу, словно лебедь, а Эиларио, словно орел, окутывал ее своими «крыльями, но никак не касался ее, лишь смотрел, как она танцует и улыбался. После церемониального танца началась другая музыка и к ним присоединились другие эльфийские пары. Люди наблюдали со стороны: кто-то – с неподдельным восхищением грации и красоты, кто-то – с плохо скрываемым пренебрежением или даже завистью.
Именно в разгар этого танца в зал вошла
Появилась словно луч лунного света. Ее сиреневое платье воздушным и нежным, украшенным тонкой цветочной вышивкой, а золотые кудри струились по спине живым водопадом. Она шла с задумчивой, отстраненной улыбкой, будто гуляла по волшебному лесу и лишь по случайности заглянула на людной праздник. Ильмин, находившийся на сцене, продолжил играть на лютне по привычке, но песня его смолкла, хотя оркестр продолжил играть. Его взгляд, полный немой мольбы и страха, приковался к ней. Казалось, он боялся, что видение вот-вот растворится. Но принцесса Эйлиндис оставалась реальной. Тогда Ильмин решительно шагнул вперед, пересек зал и, остановившись перед ней, протянул ладонь. Эйлиндис остановилась и посмотрела на него, в ее глазах мелькнули сомнение и неуверенность, но затем она положила свою тонкую руку в его. Они присоединились к танцующим. Им казалось, что они совершают какую-то непростительную шалость у всех на глазах.
Эиларио заметил их, и на его лбу нахмурились тени.
– Оставь, мой свет, – тихо сказала Илвинда, положив руку ему на рукав. Ее глаза были полны понимания. – Им запрещено быть вместе, но запрета на танец нет. Пусть танцуют.
Те гости, кто не танцевал, расходились по залу или выходили в прохладный ночной сад, беседуя под звездами.
Веселее и непринужденнее всех была семья Эльфриона. Они искренне наслаждались каждым моментом праздника, общались со старыми друзьями и легко завязывали знакомства с эльфами из дальних городов. Оэлин волновавшаяся больше всех, оставила всякое волнение, потому что быстро нашла друзей, златоглазых, как она, и веселилась вместе с ними.
После одного из танцев к Эльфриону и Эринель подошел человек. Высокий, статный, в безупречной военной форме с погонами и аксельбантами. Эринель почувствовала мгновенную, непонятную неприязнь. Возможно, виной были слишком резкие, словно высеченные из камня черты его лица и холодный, оценивающий взгляд серых, как сталь, глаз. Он улыбался, стараясь казаться дружелюбным, но в этой улыбке не было тепла.