Риска Волкова – Хулиганка и Ледовитый князь (страница 2)
– Да. Ты беги! А я лягу к ней на колени! Буду согревать!
Что-то пушистое и рыжее скользнуло ко мне. И теплое... Мягкий мех коснулся подбородка. А я, закрыв глаза, кажется совсем уснула.
Глава 2
Северин. Ледовитый князь
Намгард существенно отличался от Раассийской империи. И не только красными черепичными крышами, брусчатыми улицами, величественными замками, как мне показалось в начале. Здесь царила другая атмосфера. Люди были другие. Но я еще не мог до конца понять, что именно мне в них кажется таким другим.
Когда я появился здесь по приглашению королевы Сибиллы, я сразу предупредил, что с моим приходом везде наступит зима. И никакое заклинание “вечного лета” не спасет. Она сказала, что согласна. Впрочем, она была согласна на все, лишь бы получить хоть небольшую толику моих знаний по магии.
Подобному рвению я лишь посмеивался. Но стремление к знаниям одобрял. Пусть и жаждала знаний женщина. В любом случае ей, как правительнице большого королевства, наверняка не будет лишним узнать что-то от меня, чтобы как-то улучшить жизнь своих подданных.
Волшебная сила переместила меня довольно близко к замку Сибиллы. Однако, я решил прогуляться пешком немного по лесу. Заодно посмотреть, чтобы все птицы улетели туда, где им будет теплее, а звери, которым положено засыпать, отправились в спячку.
С каждым моим шагом вечное лето погружалось в суровую зиму. И мягкую некогда зеленую траву укрывал покрывалом снег. Посох в моих руках служил мне верную службу, помогая в моих деяниях.
Все больше этот лес становился похожим на тот, к которому я так привык. Ведь всю мою вечность вокруг меня была зима. Я сам был этой зимой. Ее ожившим воплощением.
– Скорее, скорее! – услышал я вдруг тоненький голосок маленького зверька. – Нужно добраться до замка! Нужно, чтобы пришла подмога!
Понимать птиц и зверей с рождения я не умел. Однако мой дар, что некогда я принял и волшебный посох помогали мне. И сейчас, услышав подобное, я нахмурился.
– Кому нужна помощь? – сказал я, остановившись.
Все вокруг словно замерло. Лишь толстым слоем лежал снег. И дул ветер.
– Ну же! Покажись!
Ко мне под ноги вдруг выскочил маленький полосатый зверек-бурундук. Шмыгая носом от холода и часто дыша от волнения, он посмотрел на меня, не решаясь начать разговор. Я видел, что он меня боялся.
– Кому нужна помощь? – спросил я снова.
Зверек, будто решившись, махнул лапкой в сторону.
– Там! Там! Гретта!
– Гретта? – переспросил я. – Какая еще Гретта?
– Замерзает! Девушка! – ответил бурундук.
Девушка? В лесу? Я предупреждал Сибиллу, что в Намгарде станет очень холодно. Полагал, что она предупредит обитателей замка, что ходить в лес сейчас очень опасно.
– Что она здесь делает? – только и произнес я, но бурундук ничего мне на это не ответил. – Показывай!
Спустя несколько минут я уже был возле нее. Девица и правда была. Сидела, прислонившись спиной к стволу вековой ели. Замерзшая, уснувшая. Прекрасная. На ее груди, обвив шею пушистым хвостом, лежала лиса. Это было довольно удивительно. Ни разу не видел, что бы хищные звери так близко подходили к обычным людям.
– Тепло ли тебе, девица? – произнес я громко, стараясь ее разбудить.
Не откликнется – значит, дело совсем плохо.
Она молчала. А вот лиса на ее груди меня услышала. Вскочила, вначале с опаской уставилась, а после жалобно заскулила.
– Помоги! Помоги! Гретте плохо!
– Гретте уже, скорее всего, не помочь, – сказал я, а после подошел ближе.
Ее жизнь, которую я ощущал у каждого существа, находящегося рядом со мной, была слабой, прерывистой. Почти оборванной. Замершей. Или замерзшей, если быть точным.
Склонился совсем низко к ней. Коснулся пальцами ее щеки, бледной и белой, совсем как снег.
– Белоснежка... – прошептал я, а после сказал громче: – Тепло ли тебе, прекрасная?!
Я не ожидал, не думал, что она отзовется. Но ее ресницы вдруг затрепетали, а сама она, сделав судорожный вдох, распахнула красивые глаза, цвета гречишного темного меда.
– Мне... Уже, наверное, все равно... Т-тепло... Или нет, – прошептала она. – А вот п-птицам... П-птицам холодно.
Я мягко улыбнулся, и неожиданно сам для себя вдруг испытал огромное облегчение “Живая!”
– Птицы в безопасности. Я велел им улетать. А животные, которые плохо переносят мороз, отправились в спячку.
Она чуть улыбнулась, а потом снова закрыла глаза.
Уже не став медлить, я стащил с себя меховую тяжелую шубу. Укутал ее, а после подняв девушку на руки, прижал к себе, делясь магией, напитывая жизнью, излечивая, согревая. А она прильнула ко мне, словно ручной котенок. Такая нежная, такая красивая! И добрая. Удивительно светлый огонек.
Пока я дошел до замка, она уже согрелась и разомлела у меня на руках. Ее белоснежную кожу окрасил румянец, а она сама уснула. Постучался в ворота, которые почти сразу же распахнул высокий парень-подросток.
– О! Вы?! А что Заикашка делает у вас на руках? Она...Спит? – выдал он.
Я нахмурился.
– Я прибыл по приглашению королевы Сибиллы, чтобы обучать ее мастерству магии и волшебства, – сказал я. – В лесу замерзала девушка.
– Гретты и правда долго не было, – хмыкнул парень. – Я – наследник престола Намгарда! Принц Янус!
– Принц. Вы так и будете держать меня в воротах? – спросил я. – Или, может, я войду, а вы распорядитесь для девицы согреть ванну и позвать целителей?
– Да оставили бы ее там! Где вы ее нашли? В канаве? Под кустом? – простодушно ответил парень, и я бы точно бы не оставил эти слова безнаказанными, если бы ко мне вдруг не выбежала пышнотелая женщина в облезлой шубке и поварском чепце.
– Ох! Батюшки! Это же принцесса Генриетта?! Что случилось?!
– Принцесса? – удивленно произнес я.
Надо же! Какое равнодушие брата к принцессе, его, значит, сестры...
– Скорее за мной! Я покажу, где ее комната! – махнула женщина рукой, а я, с девушкой на руках пошел за ней.
– Я безусловно люблю свою дочь, – сказала королева Сибилла, с вызовом глядя на меня, а я невольно оценивал эту женщину.
Высокая, статная, невероятно красивая, светловолосая, изящная, с голубыми и чистыми, словно бездна, глазами. Ко всему прочему у нее была великолепная фигура и, несомненно, хороший вкус.
– И все же она одна оказалась достаточно далеко от дома в лесу. Я предупреждал, что погода резко изменится, – заметил я. – Вам следовало бы внимательнее относиться к ней. Девушка едва не замерзла насмерть.
– Это я сама решу, как мне к ней относиться! – ответ прозвучал резковато. – Да будет вам известно, Генриетта обладает ужасным характером. Она своевольна, глупа, безвкусна и, к тому же, постоянно убегает. Она не желает ни учиться, ни вышивать, ни вообще хоть чего-то делать! Если бы она предупредила меня, что собирается на прогулку, я бы сказала ей этого не делать! Но она ушла тайком. И будет за это наказана!
– Полагаю, испортившаяся погода и так сполна ее наказала, – ответ королевы вызвал во мне недоумение.
Ее дочь, пусть и не родная, едва не погибла! Но ее беспокоит больше не ее состояние, а то, как ее наказать.
– Ее наказала жизнь, Северин, – женщина чуть смягчилась и даже позволила себе улыбку. – Не переживайте. Поверьте, то, что я делаю – из любви к ней. Генриетта нуждается в строгом воспитании. И оно порой бывает совсем нелегким.
– Я думал, любовь – это тепло и ласка. Материнская любовь.
– О, конечно же нет! – всплеснула руками Сибилла и, поднявшись с бархатного диванчика у стены, подошла ко мне. – Любовь – это желание достойного будущего. Ведь дальше птенец будет жить без мамы-птицы.
Я нахмурился.
– Возможно.
– А что до любви между мужчиной и женщиной? – в глазах Сибиллы появился лукавый огонек. – Какой должна быть она, как вы считаете?
Ладонь с длинными изящными пальцами легла мне на плечо, а сама женщина чуть подалась вперед ко мне, флиртуя.
– Любовь между мужчиной и женщиной начинается искрой, продолжается игрой, охотой и страстью. А заканчивается теплом, нежностью и страхом потери. Такова любовь. Полагаю, вы со своим мужем уже прошли все эти стадии? Я слышал, с какой заботой вы ухаживаете за ним.
Рука с моего плеча почти моментально исчезла. Женщина тяжело вздохнула.
– Мой муж, к сожалению, очень болен. Болезнь поразила его три года назад. С каждым днем он все меньше узнает кого-либо из нас. И, к тому же, постоянно спит. Не выходит из своей комнаты.