Ришат Мухтаров – Самайа. Книга первая (страница 7)

– Так и есть, – невозмутимо ответила девушка. – Очень надеюсь, что «в скором времени».

– И ты по-прежнему хочешь, чтобы я тебя сопровождал, защищал от опасностей, оберегал твою жизнь… Но лишь затем, чтобы ты попала на обед к дракону?

– Именно, – кивнула Самайа. – Или на ужин. Или завтрак.

Дьёр продолжал выпученными глазами таращиться на девушку, но все-таки вышел из ступора, нахмурился, о чем-то задумался, одним рывком закинул труп на положенное ему место – поперек седла – и поморщился от боли в боку. Затем, по-прежнему ничего не говоря, подошел к Фрину и влез уже в свое седло.

– Если это какая-то шутка…

– Я говорю чистую правду, – не дала закончить фразу рыцарю девушка. Он столько раз перебивал ее, разок и ей можно.

Скакун заржал, фыркнул и снова заржал. Такой комбинации звуков от него девушка еще не слушала. Дьёр ничего не ответил своему четвероногому верному другу.

– Боюсь… Я попрошу подробностей, – произнес он, быстро осмотрев Самайу хмурым, задумчивым взглядом, и дернул поводья. Фрин двинулся в дальнейший путь. А за ним и лошадь с мертвецом на спине.

– Охотно вам все объясню, – ответила девушка и приказала Кудряшке двигаться за Дьёром.

И ее рассказ начался.

Уже три века подряд каждый год откуда-то с востока в Кинву прилетает Красный Дракон. И забирает самую красивую, самую талантливую, самую достойную девушку. К его появлению в деревне устраивается особый праздник, который издревле носит название Драконий. За неделю до летнего солнцестояния между девушками Кинвы устраивается состязание. Юные красавицы – те, кому уже стукнуло четырнадцать, но еще не исполнилось восемнадцати – соревнуются друг с другом в том, кто лучше поет, лучше танцует, рисует, вышивает и т. д. В итоге совет деревни выбирает трех счастливиц, которые и предстают перед Драконом.

Для них строят специальный высокий помост, на котором каждая из девушек занимает свое почетное место. Та, что получила больше всех симпатий – по центру. Остальные, кому в состязании повезло чуть меньше – по краям. Когда крылатый змей спускается с неба, он долго и внимательно рассматривает претенденток, принюхивается к ним и в итоге хватает зубами только одну. И скрывается с ней в облаках.

Люди ликуют. С этого момента имя избранницы навсегда остается в истории Кинвы. А ее семья на целый год становится самой уважаемой и почитаемой в поселении. Пусть даже из имущества у них только три овцы и одна прялка. Пусть когда-то раньше они запятнали свою честь. Теперь они самые желанные гости в каждом доме.

Именно так вкратце должен был звучать рассказ Самайи. Без лишних подробностей, мелких уточнений и деталей. Но у нее, конечно же, не хватило выдержки уложить трехвековую историю Драконьего праздника в несколько сухих предложений. Она с раннего детства, затаив дыхание, слушала рассказы тетки – а потом уже бабки – Наини о тех достойных красавицах, которых выбрал Красный Дракон. О том, какие испытания они проходили, какие танцы исполняли, какие наряды шили. И неудивительно, что ее собственное повествование растянулось надолго.

Самайа знала имена всех девушек, которых за триста лет унес Дракон, и пожелала из уважения к ним упомянуть каждую, бегло коснувшись биографии. Но Дьёр прервал ее уже на пятой счастливице. Затем Самайа решила максимально подробно описать ход состязаний, рассказать о каждом испытании, которым подвергались кинвийские красавицы, чтобы у Дьёра сложилось правильное представление о торжестве. Но рыцарь и этого не пожелал слушать и попросил не отвлекаться от сути. Наконец, речь зашла о песнях, восхваляющих Красного Дракона, которые девушки самолично готовили к каждому празднику. Самайа захотела исполнить самые выдающиеся из них. Пять, шесть, не больше. Ну, может, десять. Но Дьёр заявил, что у него сейчас нет настроения слушать песни. Да и при покойнике музицировать как-то нехорошо. Самайе пришлось с этим согласиться.

К тому же, из-за холодного дождя и ветра у нее немного першило в горле, и она не была уверена, что в таком состоянии сможет исполнить эти великие сочинения достойно. И осквернит своим сиплым пением не только покой погибшего, но и память победительниц. Поэтому она завершила свой рассказ тем, что Дракон в этом году унес пятнадцатилетнюю Илийу, девушку, безусловно, талантливую и чудесную, но с немного кривоватыми ногами и тягой использовать слишком яркие нитки в вышивке, постаралась скрыть досаду на лице и сдержанно улыбнулась, показывая этим самым, что повествование о Драконьем празднике закончено.

Повисло молчание, прерываемое только хлюпаньем лошадиных копыт по вязкой дороге.

– Праздник, значит, – задумчиво проговорил Дьёр. – Сколько, говоришь, лет он проводится? Триста? Много раз бывал в Кинве и ни разу ни о чем подобном не слышал.

– Неудивительно. Мы тщательно скрываем о нем все сведения. А на дни проведения торжества стены поселения закрываются и в него не пускают никого постороннего, – ответила Самайа.

Рыцарь вопросительно посмотрел на девушку.

– Мы очень боимся, что с Драконом что-то случится, – пояснила Самайа. – Желающих разжиться драконьими клыками много. Охотников до славы драконоборцев тоже хватает. Поэтому мы держим все это в секрете. Чтобы какой-нибудь авантюрист не пожелал устроить на него засаду у нас в деревне.

– И почему вы так дорожите его компанией?

– А что вы знаете о Кинве?

– То же, что и остальные. Зажиточная деревня. По размерам сопоставимый с городом. По богатству, с небольшим графством. Обеспечивает тканями все королевство.

– А знаете сколько именно это благополучие длится?

Дьёр прищурил глаза и пристально посмотрел на девушку. Конь фыркнул.

– И сам уже догадался, – обратился он к Фрину. – Триста лет? – спросил он у Самайи с интонацией человека, который уверен, что ему ответят: «Именно так».

– Триста лет, – кивнула девушка. – Три века без болезней, неурожаев, массового падения скота и самое главное овец. А овцы – я так полагаю, вы и это тоже знаете – наше все. Именно из их шерсти изготавливаются все наши ткани.

Дьёр отвернулся и стал задумчиво смотреть вперед. Лес вокруг редел. А значит, эта часть их пути близилась к концу.

– Хорошо. К этому… празднику мы еще вернемся. А теперь все-таки объясни, зачем ты хочешь, чтобы эта ящерица с крыльями тебя сожрала?

– Яще?.. Кто? – не поняла Самайа. Она впервые слышала это слово.

– Ты же сама сказала: одну несчастную он в этом году уже уволок. Будь ты безусым юнцом, – продолжил мужчина, – я бы предположил, что он унес твою возлюбленную и ты по глупости хочешь вернуть ее назад.

Девушка улыбнулась – рыцарь повторил сюжет одной из ее любимых книг.

– Будь ты взрослым мужчиной, – продолжал Дьёр, – я бы решил, что ты хочешь вернуть свою любимую дочь. Да даже будь ты испуганной девицей с заплаканными глазами, я бы понял, что ты планируешь отбить у этого чудовища свою сестрицу и отвезти ее обратно домой к разбитым горем родителям. Но страха в тебе я не чувствую. Да и слез ты не льешь.

– Плакала я много. Поверьте, – опустила глаза девушка. – Но сестер у меня нет.

Дьёр снова скользнул по лицу Самайи задумчивым взглядом.

– И рыдала ты, я так понимаю, не от счастья, – то ли спрашивал, то ли утверждал мужчина. – Не потому, что тебе скоро исполнится восемнадцать, в состязаниях ты больше не сможешь участвовать, а значит, и погибнуть в пасти этой прожорливой стрекозы-переростка тебя уже не грозит.

– Разумеется нет. Какое в этом вообще может быть счастье? – нахмурила лоб девушка. Плевать на морщины. Кажется, в компании этого человека ей придется удивляться и морщиться часто.

– Разумное. Ты все-таки сохранила себе жизнь, – произнес рыцарь.

– Да кому нужна такая жизнь? – фыркнула девушка.

Фрин заржал. Хозяин успокаивающе погладил его по шее.

– То есть… Я так понимаю, все девушки Кинвы мечтают закончить свой путь в пасти этого лысого хорька?

Самайа поджала губы – с каждым разом сносить оскорбления в адрес Красного Дракона было все сложнее.

– Конечно. А как может быть иначе? И не называйте его так, пожалуйста.

– Поэтому вы каждый год действительно соревнуетесь друг с другом, – говорил Дьёр. – Никто специально не оступается в танце. Не старается фальшивить в песне.

Самайа рассмеялась. Как такое вообще могло прийти ему в голову?

– Разумеется нет, – ответила она, прикрывая рот ладонью. Она вела себя непозволительно. Воспитанные девушки никогда не смеются в голос. Наверное, она была плохой ученицей, если так быстро стала забывать данные ей уроки. – Все девушки участвуют в празднике добровольно. Для нас это честь. Для нас и наших семей. Бывают, конечно, исключения… – вздохнула Самайа, вспомнив, как отец каждый год пытался отговорить ее. – Но это случается редко.

– И это все потому?.. – произнес рыцарь так, как будто ожидая, что Самайа закончит предложение за него.

– Потому что Дракон забирает лучшую.

– М-м-м, – промычал Дьёр. – А если он тебя не выбрал…

– Значит, я не лучшая.

Самая отвернулась, сделав вид, что рассматривает редкие деревья. Она снова шмыгнула носом. Но уже не от холода. Ей хотелось плакать. К горлу подступил ком. Слова, которые рыцарь заставил ее произнести, звучали жестоко.

Девушка взяла себя в руки, незаметно сделала глубокий вдох, чтобы остановить слезы, натянула на лицо улыбку и снова повернулась к собеседнику.