Ришат Мухтаров – Самайа. Книга первая (страница 10)
– Значит, тому, кто их найдет, очень повезет.
– Я их всю жизнь собирала, – не успокаивалась девушка.
– Уточни-ка… Всю ту жизнь, которую ты скоро собираешься закончить в пасти хищной колбасы с зубами? – Самайа потупила взгляд. – Как-нибудь перебьешься.
– Но… Почему нельзя взять их с собой? – решила не обращать внимания на очередную грубость Дьёра Самайа.
– Потому что лишняя поклажа будет задерживать нас в пути, – уже теряя терпение объяснял рыцарь. – Сколько, говоришь, тебе до восемнадцати лет осталось?
– Две луны.
– Не так уж и много, стоит сказать. Поиски дракона – дело небыстрое. Будет обидно, если ты опоздаешь к нему ровно на те два дня, на которые мы задержимся из-за твоих тяжелых сумок.
Самайа задумалась. Слова Дьёра звучали разумно. Но ей так не хотелось расставаться со всеми этими вещами. Она собирала сумки неделю. Тщательно взвешивала необходимость каждого предмета. Поэтому взяла с собой только пять платьев – самый красивых. Только семь расчесок, у каждой из которых было свое назначение. Только шерсть книг – самые интересные и близкие ей по духу.
– Но почему же это все должно нас обязательно задержать? У нас же три лошади, – цеплялась за соломинку девушка.
– Хорошо, что напомнила. Одну из них придется продать. Эту твою мелкую, гнедую, – Самайа ошарашенно уставилась на Дьёра. – Как раз сейчас этим и займусь. А ты пока собирайся.
Рыцарь быстро прошел по комнате и скрылся в коридоре. Самайа проводила его ошарашенным взглядом, наконец, вышла из ступора и бросилась за ним.
– Подождите! – произнесла она, догоняя Дьёра уже в зале для столования. – Нельзя продавать Кудряшку!
– Как раз ее-то и можно, – ответил Дьёр, не останавливаясь.
Самайа обогнала его и преградила путь:
– Вы не понимаете. Она со мной с самого детства. Она мне, как самая близкая подруга.
– Очень медленная и слабая подруга. Та вторая лошадь куда больше подходит для дальних путешествий. Похоже, твой слуга разбирался в друзьях куда лучше, чем ты.
Дьёр грубо отодвинул девушку в сторону и снова направился к двери. Самайа смотрела ему в спину и немо открывала рот. Она хотела что-то сказать, привести веский, окончательный довод, но ничего не приходило в голову.
– А как же Фёрн? – наконец бросила она вдогонку рыцарю. Тот остановился у самых дверей и, на удивление, обернулся.
– Фрин, – в очередной раз поправил он девушку.
– Да, Фрин. Прошу прощения. Как же он? Ему Кудряшка понравилась. Как вы объясните ему то, что хотите ее продать? Он же вас до смерти заворчит.
Кажется, Самайа сошла с ума. Если она действительно решила воздействовать на другого человека, упирая на его взаимоотношения с конем – вероятно, у нее не все в порядке с головой. Но ничего другого она придумать не могла. А ведь до этого она считала себя красноречивой. Все в Кинве так считали.
– Тупое лезвие, – пробормотал себе под нос рыцарь. По-видимому, это было какое-то ругательство. – Ладно. Так и быть. Но, если она не будет поспевать, я продам ее на следующем же рынке. Это понятно?
Самайа быстро закивала. Удивительно, что довод, который она придумала в панике все же сработал.
Дьёр открыл дверь, чтобы выйти на улицу.
– А книги? Может, их тоже продать? – предложила Самайа.
– Не получится. Они стоят столько же, сколько и весь этот постоялый двор. Вместе с хозяевами. Советую просто подарить их этим услужливым, добрым людям.
– Но…
– Посоветовал бы где-нибудь их закопать. Чтобы забрать на обратном пути. Но обратного пути у вас же не будет?
Самайа прикусила губу. Дьёр закрыл за собой дверь.
Девушка обернулась на звон посуды. Хозяйка убирала со стола и широко улыбнулась Самайе. Как будто предчувствуя скорый дорогой подарок. Девушка глубоко вздохнула. Через несколько стуков копыт ей предстояло совершить самый великодушный поступок в своей жизни. И она очень надеялась, что Дракон в нужный момент почувствует ее щедрость.
* * *
Самайа стояла у свежей могилки. Ни надгробного камня, ни даже воткнутой в свежий грунт палки. Никто не узнает, что здесь покоится скверный слуга и трусливый, жадный человек, но все же человек, по имени Гвас… Девушка даже не знала, как звали его отца, и не могла назвать полного имени своего прислужника. Хотя, вполне возможно, и сам горбун этого не знал.
Девушка настояла, чтобы они с Дьёром навестили могилу Гваса перед тем, как покинут небольшое селение, на окраине которого находился постоялый двор. Она хотела почтить его память. Может, человек, который был готов оставить свою госпожу на растерзание разбойников этого и не заслуживал, но была ли у него хоть одна возможность стать другим? Он был рожден в неволе, уродцем, над которым с детства все смеялись и измывались. И, с другой стороны, она, Самайа. Красавица, которой посчастливилось родиться в богатой семье. Имеет ли она право даже думать об этом несчастном нехорошо?
Девушка дала себе зарок на выходе с кладбища вручить смотрителю, который внешне и сам напоминал вечных обитателей этого места, медный копр, чтобы тот все же поставил на могиле Гваса хоть какой-то указатель с именем. Например, «Гвас – преданный слуга». Временами он таковым действительно был. Но слово «временами» было слишком длинным и неуместным для надгробной таблички.
Медяки и серебряные монеты Самайа получила от хозяев постоялого двора за лошадь. И это было очень кстати. Теперь она не будет привлекать лишнего внимания, расплачиваясь с каждым встречным исключительно золотом. Помимо денег Дьёр потребовал от владельцев еще и старый, сломанный арбалет, который увидел на стене в конюшне. Те охотно его ему и вручили, сияя от счастья: они не только получили в пользование добротную кобылу за сущие гроши, но еще и избавились от ненужного хлама.
– Все? Теперь мы можем идти? – нетерпеливо поинтересовался рыцарь.
– Мне нужно еще немного времени, – ответила девушка.
– Мы и так сильно задержались. Еще немного промедления и нам придется провести следующую ночь в лесу.
Самайа подняла голову. Солнце только недавно оторвалось от горизонта. У них впереди был целый день. Рыцарь явно нагнетал и перестраховался.
– Мне нужно провести ритуал, – произнесла девушка. – Здесь и так немало неспокойных душ, – обвела она рукой кладбище. – Нельзя, чтобы к ним прибавилась еще одна.
Дьёр недовольно и раздраженно вздохнул. Может, ему просто не нравятся кладбища? Тогда сам виноват: она не просила его идти с ней до самой могилы. Мог бы остаться у ворот и наслаждаться общением с конем. Но рыцарь и здесь захотел проявить излишнюю щепетильность. Он почему-то решил, что даже на кладбище Самайе может грозить опасность. Вдруг кто-нибудь затаился за одним из камней и только и ждет, когда эта богатейка останется одна без защиты. Девушка не понимала такой осторожности. Кто здесь мог причинить ей вред? Вороны, которые облепили ветви деревьев? Черви, поедающие гнилую плоть под землей? Вурдлаки, которые, как известно, появляются только с заходом солнца?
Девушка полезла рукой в походную сумку, которая висела у нее на плече, и извлекла оттуда клок овечьей шерсти. Она захватила немного из дома для разных нужд. Дьёр настороженно нахмурился. Хорошо, что шерсть почти ничего не весила. Иначе этот грубиян заставил бы избавиться Самайу и от нее.
– Мне нужен огонь, – сказала девушка.
– Кремень в сумке у Фрина, – ответил Дьёр.
Девушка вопросительно уставилась на рыцаря.
– Вы не сходите? – подняла она брови.
– Что ты хочешь сделать? – устало моргнув, произнес Дьёр. Вряд ли он устал физически. Кажется, его уже с утра утомила Самайа.
– Мне надо поджечь это и произнести пару слов, – объяснила кинвийка, указывая на шерсть.
– Послушай, брена… Нам правда надо спешить.
– То есть, за кремнём вы не пойдете.
– Его лучше поберечь. Он нам очень пригодится. Когда придется разводить костер в лесу, чтобы отпугивать диких животных.
– Понятно, – гордо подняла свой маленький подбородок девушка. – Сама справлюсь.
– И как же? Будешь ждать грозы, чтобы молния ударила в это дерево? – кивнул Дьёр на сухую, кривую осину, возвышающуюся в стороне.
Девушка ничего не ответила. Она положила клок шерсти на могилку и отступила на два шага.
– Тоже отойдите. Если не хотите спалить брови, – произнесла она.
Рыцарь фыркнул, но все же попятился.
Самайа опасливо осмотрелась по сторонам. Удостоверилась, что смотрителя нет поблизости. Прикрыла глаза, свела ладони перед грудью и принялась что-то шептать. Скоро в воздухе заплясало шесть маленьких огоньков. Они принялись вертеться и водить хоровод вокруг невидимого центра, игриво мерцая. Весь этот завораживающий ансамбль начал медленно опускаться вниз и вдруг один из язычков пламени коснулся шерсти. Она в мгновение вспыхнула. Самайа произнесла еще несколько слов и огоньки растаяли в воздухе.
Девушка присела у догорающей шерсти. Дождалась, пока этот маленький костерок догорит, прошептала пару слов на древнем языке, значения которых уже не знали даже самые старые жители Кинвы, и подула на золу.
– Мне казалось, магия запрещена, – хмуро произнес Дьёр, который все это время наблюдал за этим странным ритуалом молча. – Я переживал из-за ночных зверей… Но, кажется, переживать надо из-за инквизиции.
– Запрещена практическая магия, – сказала Самайа и поднялась на ноги. – Декоративной запрет не касается. Использовать заклинания для красоты вполне даже позволительно. Я просто решила порадовать вас зрелищем. Кто ж виноват, что один из огоньков случайно задел клок шерсти?