Риша Вольная – Ты меня поймал (страница 9)
Осознание действительности отрезвляет, и я возвращаюсь из сна.
Наш поцелуй длился не более трёх секунд, а я уже практически сроднился с мягкостью женских губ и их яблочным вкусом. Напоследок скольжу пальцем по слегка припухшей нижней губе, словно стирая след от своего поцелуя.
– Меня здесь не было, – шепчу Ларе и отпускаю.
Быстро делаю несколько шагов назад, чтобы не испытать нового соблазна. А он велик! Растерянные голубые глаза едва ли отпускают меня. Там столько эмоций, что удивительно, как этот шквал не снёс хрупкую девчонку на громкие крики возмущения.
Я ухожу, решая сохранить этот образ в сердце. Большей невинности мне не встречалось в моей жизни. Только у детей.
– Лев Николаевич, мы вас потеряли, – спокойно отзывается Захар, когда я спускаюсь на первый этаж. – Нам пора выезжать. Вылет через час.
– Как вовремя я нашёлся, – шучу в ответ, и что-то наподобие улыбки касается рта моего телохранителя.
Уже на улице к нам через чёрный ход несётся Виктор Иванович – архитектор сие сооружения и главный ответственный за открытие ещё одного отделения моей клиники. А ещё он тоже наполовину француз, чем отчего-то непомерно гордится.
– О, Леонардо, вы уже уезжаете?! А как же утвердить отделку? И девушка! Художница. Как там её зовут… что мне с ней делать?!
Его французский прононс звучит так наигранно, но я уже привык.
– Всё будет отлично, Викто'р, – уверенно ставлю точку его истерике. – Илларионова Клара – наш новый художник, попрошу вас обеспечить девушку всем необходимым и дать полный карт – бланш. Oui?!
– Offrir une liberté totale?! (Предоставить полную свободу?!)
От изумления архитектор переходит на французский язык, видимо, чтобы точнее понять мои распоряжения.
– C'est exact! (Всё верно!) До встречи, – и поскорее прячусь в салоне машины, чтобы мужчина не успел выйти из транса и засыпать меня кучей вопросов.
В тишине машины надо бы продумать скорую встречу, но в памяти всплыла нежность розовых лепестков моей ромашки.
– За Илларионовой охрану выставить? – будто подслушав мои мысли, спрашивает начальник охраны, при этом ни капли не отвлекаясь от вождения.
– Нет. У неё свободный доступ на перемещения. Иначе, боюсь, творческая душа художника будет страдать под неусыпным контролем твоих коллег, Захар.
– К вам вернулось хорошее настроение и бодрость? Выспались? – как всегда подмечая все тонкости, Яровой не оставил без внимания и этот момент.
– И это тоже, – непроизвольно улыбаюсь, как кот после сливок, только что не облизываюсь.
– Это радует, – и проблеск улыбки на каменном лице охранника.
Меня, конечно, тоже. Да вот причина не только в том, что я сегодня действительно неплохо поспал… это всё Мотылёк и её бесхитростные чары.
– Возвращаетесь через неделю? К приёму? – снова оживает Зар и выдергивает меня из омута лазурных глаз и пепла волос.
– Да. Не думаю, что Виктор Иванович согласится стать главной вишенкой на торте вместо меня.
– Боюсь, спонсорам захочется увидеть именно вас.
– Вот именно, Захар. Вот именно. Так что в любом случае я буду.
Мы мчимся в сторону аэропорта, и я с каким-то опозданием замечаю, что здесь уже наступила осень. Мотаясь между континентами, я пребываю в климате салона самолёта, а потом кондиционеров офиса, и кажется, в таком темпе могу очнуться только под Рождество или Новый год. Если раньше не замёрзну.
А Лара замёрзла уже сейчас. Холодные губы, прохладная кожа…
Выхватываю мобильный из внутреннего кармана пиджака и быстро набираю номер архитектора.
– О, Леонардо, вы хотите внести пояснения… – но я не хочу, поэтому бессовестно обрываю мэтра своего дела.
– Нет. Хочу, чтобы в новом корпусе уже сегодня, а лучше сейчас запустили отопление.
– Так суббота, – начинает бормотать мужчина.
– Да. Суббота, Виктор Иванович, а у меня вот обычный рабочий день, так что организуйте, пожалуйста, отопление в кратчайшие сроки.
– К чему такая спешка. Заморозки ещё не передают. Мы всё успеем в срок. Я всё просчитал.
Я люблю своего главного архитектора, но иногда он меня просто подбешивает.
– Сегодня, Виктор Иванович. Я позднее перезвоню для вашего доклада. Au revoir. (До свидания).
И завершаю телефонный разговор. Он всё исполнит, даже если будет брюзжать ещё три дня.
– Переживаете за пальцы рук юной художницы?
– И ног тоже, Захар. А тебе, смотрю, медаль за прозорливость пора давать? Или лучше контракт о неразглашении? – сузив глаза, внимательно рассматриваю моего охранника.
– Контракт уже подписан, Лев Николаевич. Извините за бестактность, – добавляет заученно Яровой, но его глаза блестят азартом.
Будь сейчас на его месте кто-то другой, был бы уволен в эту же секунду, но этот парень – стена моего оплота, а ещё он уже слишком много знает, чтобы выпускать его живым из моего подчинения.
И мы с ним оба это знаем. Взаимозависимость.
– Живи, Захарушка. За девочками всё-таки пусть приглянут. Особенно за Вознесенской. Но только без усердия.
– Конечно, Лев Николаевич. Как скажете. Я организую, вам потом доложу.
Тон парня сугубо деловой, но в глазах всё равно мелькает любопытство.
– Спрашивай давай уже. А то ещё лопнешь.
Яровой лишь секунду пытается делать вид, что не понимает, о чём я толкую, но интерес его пересиливает.
– Вы не просили, но я на всякий случай пробил художницу, – издалека начинает телохранитель, плавно подруливая на главный въезд моего личного аэродрома.
– И что узнал? – лениво интересуюсь, уже собираясь покинуть салон машины.
– Наверное, вы в курсе, что она дочь того самого Илларионова?
Не желая обсуждать это дальше, поджимаю губы и напрягаю скулы.
– В курсе. Ещё что-то?!
Яровой умный, поэтому тут же сворачивает беседу.
– Всё, Лев Николаевич. Просто уточнил информацию.
Сухо киваю в ответ, торопясь покинуть машину, ибо резко стало душно.
На улице холодный ветер тут же остудил лицо, пробирая приближением осени до самых костей. Костюм у меня, конечно, шикарный, но от российской непогоды не спасёт.
Спешу к самолёту, стараясь не думать о вопросе охранника. Это прошлое. Было и прошло.
Глава 6
Лара
Не то чтобы я его себе в подробностях представляла, да и нельзя сказать, что мне сейчас было противно, но …
Это жирное «НО» пульсировало у меня в висках и дрожало на губах, где ещё хранился незавершённостью чужой мятный привкус.
Прижала холодные пальцы ко рту и прикрыла глаза, пытаясь понять, что сейчас произошло. Может, мне всё привиделось?! И это было бы вовсе не удивительно, так как образ графа меня преследует постоянно.
Как наваждение. Как кошмар наяву.
– Лара, что с тобой?! Что случилось?
Распахиваю глаза и передо мной стоит Вознесенская с явной тревогой на лице.