Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 82)
– Господин, – протянула одна из них, – долго еще?
Возница ласково улыбнулся, оборачиваясь к ней, и ответил:
– Еще немного, госпожа. Резиденция главы лодочного производства вон за тем холмом.
Двое стражников оставили перебранку и вперились в повозку хищными взглядами, подмечая несколько бочонков вина и женщин.
Средний выступил вперед, опираясь на свое копье, и громко произнес:
– А ну стой!
Возница натянул поводья.
– Че надо? – откликнулся он, переводя на стражника ленивый взгляд.
– Кто такой и куда едешь?
– Ослеп, что ли? – скривил губы извозчик и кивнул себе за спину. – Везу вино и женщин господину Хэ.
Трое стражников закружили вокруг экипажа. Средний, рассматривая изящных красавиц, расплылся в слащавой улыбке, на что те захихикали, перешептываясь.
– Дайте пройти, – закатил глаза возница. – Если опоздаю к главе, он с меня три шкуры спустит.
Старший стражник хмыкнул.
– Господин Хэ – важная фигура в Яотине, как же мы можем так просто тебя отпустить? – вскинул он бровь. – Вдруг вино отравлено?
– Точно, точно! – поддержал самый младший, подходя к бочонкам ближе и уже чувствуя исходящую от них приятную прохладу. – Глава судостроения ни за что не простит нас, если мы пропустим неизвестно кого в его дом.
– Поставками ведь обычно занимается таверна старины Чэня с красной улицы, ты-то кто такой?
Возница закатил глаза и спрыгнул с повозки.
– Теперь поставкой займется «Хмельной соболь», – заявил он, с щелчком раскрывая веер с нарисованными на нем налитыми женскими грудями, и, медленно обмахиваясь им, позволил вдоволь оценить свое мастерство.
Наклонившись к мужчинам, Шуя Ганъюн заговорщически произнес:
– Говорят, пару дней назад прислужник старины Чэня доставил господину Хэ вино, очень странное на вкус, словно в него кто-то помочился. Разразившись бранью, глава прогнал поставщиков взашей, отказавшись иметь с ними дело. – Видя, как стражники заинтересованно внимают сплетне, он самодовольно добавил: – К тому же «Хмельной соболь» – лучший по производству вина в Яотине, разве не слышали?
Старший провел рукой по своей короткой бородке и прищурился:
– Если так, то мы тем более не можем позволить тебе пройти, не сняв пробу. Как же мы потом в глаза господину Хэ смотреть будем, если ты оплошаешь или вино испортилось в такую жаркую погоду?
Двое остальных быстро закивали и убрали свои копья за спину.
Шуя Ганъюн напустил на себя задумчивый вид, покачивая головой:
– На самом деле я и впрямь приехал слишком рано. Просто сестрицы… – он повернулся к девушкам в повозке, – так нетерпеливы и соскучились по ласке, что я хотел как можно скорее доставить их к господину. – Стоя спиной к стражникам, Шуя Ганъюн вскинул бровь, подавая сигнал куртизанкам, и те тут же оживились, вставая со своих мест.
– Вот и славно, – хлопнул его по плечу средний стражник. – Младший брат, вскрывай бочонок! – Подойдя ближе к девушкам вместе со старшим товарищем, он начал помогать им спускаться, трепеща от прикосновений к их белоснежным рукам.
Вся небольшая компания переместилась чуть ближе к стене и холму, чтобы видеть въезжающих на гору. С другой стороны дороги все равно редко кто-то спускался, предпочитая не столь крутой объезд.
– Бродяга! – крикнул старший стражник. – Сыграй что-нибудь веселое!
Бездомный, поправив свою бамбуковую шляпу, заиграл быстрый мотив и запел неожиданно красивым приятным голосом:
Шуя Ганъюн не скупясь подливал вино, а женщины, расправив изящные плечи и опустив наконец веера, явили себя во всей красе, подпевая песням и ухаживая за мужчинами, оглаживая и разминая им мышцы белоснежными пальчиками, тут же игриво отстраняясь, если воины пытались их схватить.
– Какое странное вино… – протянул самый младший, сидя на телеге и смотря в чарку.
Шуя Ганъюн хмыкнул, оглядывая помеченный красной точкой бочонок:
– Лучшее в Яотине. Ты такого точно еще не пробовал.
Тот в ответ лишь закивал, медленно моргая.
Двое других мужчин выпили еще по несколько чарок, прежде чем свалились в бесформенную груду у стены.
Проверив всех троих, Шуя Ганъюн вынул из кармана мешочек с деньгами и кинул одной из куртизанок. Та ловко его перехватила, растягивая губы в улыбке.
Шуя Ганъюн обернулся и свистнул.
Бродяга, до этого перебиравший струны, резко сорвал шляпу и скинул драный плащ с плеч.
– Думал, задохнусь, – жадно хватал ртом воздух Лю Синь, оглядывая стражников.
– Поделишься рецептом токсина? – вскинул бровь Шуя Ганъюн, указывая на тех. – Это ж какая экономия!
Лю Синь подошел ближе, видя, как со стороны пригорка меж кустов пробирается Го Тайцюн.
– У тебя и так вина вдоволь, на чем это ты экономить собрался? – прыснул парень.
Шуя Ганъюн пожал плечами и, опрокинув в себя чарку с другим вином, посмотрел на подошедшего Го Тайцюна.
– Цайтянь уже внутри. Времени не так много, она пробудет там до самого вечера по поручению главы гильдии, поспешите. – Шуя Ганъюн кивнул в сторону бокового входа, куда ранее утром вносили провиант и который сейчас не охранялся.
Уже на бегу просматривая карту, нарисованную Ма Цайтянь, Лю Синь то и дело тормозил и выглядывал из-за углов, чтобы никому не попасться. К их удивлению, охраны и впрямь было мало.
На очередном повороте Го Тайцюн тихо шепнул, стоя позади Лю Синя:
– В самом деле, кому в голову взбредет пробираться на военный полигон самих стражников?
Лю Синь, не глядя на него, протянул кулак, который Го Тайцюн тут же отбил.
Они проскочили мимо пустых сейчас палаток и взобрались на небольшой забор, откуда был виден полигон, по которому сновали стражники.
Командир отряда то и дело раздавал приказы, проходя мимо рядов и поправляя чуть покосившиеся при ударах боевые шесты.
– Несмотря на слабости задней атаки, противостоять такому приему сложно. Если проводите его, пока враг пытается вас атаковать, – оборот вокруг себя позволит уйти от удара и быстро нанести встречный. Лучше всего использовать задний удар копья, когда враг пытается сократить дистанцию…
– Есть! – радостно зашептал Го Тайцюн, во все глаза наблюдая за тренировкой и жадно вслушиваясь в наставления, пока Лю Синь быстро зарисовывал позы и делал заметки.
Уже вечером, когда вся компания, вновь собравшись на заднем дворе, бурно обсуждала проделку, Лю Синь от души хохотал, рассказывая, как Го Тайцюн едва ли не разрыдался на поле от переизбытка чувств и щенячьего восторга.
– Спасибо вам всем! – поклонился тот, смотря на друзей покрасневшими глазами.
– И даже мне? – подмигнул ему Шуя Ганъюн.
– Тц, – шикнули на него в ответ.
Пораздумав немного, Го Тайцюн все же буркнул:
– Ладно, тебе тоже, – и тут же прищурился, когда Шуя Ганъюн мягко пихнул Ма Цайтянь в плечо, самодовольно указывая на себя пальцем.
Лю Синь покачал головой и обвел взглядом тренировочную площадку Го Тайцюна, прикидывая, сколько всего тут нужно переделать, начиная от грубо связанных чучел до криво выточенных копий.
– Сыграй нам, Синь, – развалившись на лавке возле Ма Цайтянь, попросил Шуя Ганъюн, подливая всем вина.