Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 76)

Тан Цзэмин, который изначально не обращал на нее внимания, все же спросил в ответ:

– А разве молодые господа набрасываются на маленьких девочек? Меня учили другому. – Он указал в сторону Ма Жуши, чье некогда красивое платье теперь было изодрано и запачкано.

Народ громко зашептался за спиной старшей женщины, неодобрительно качая в их с сыном сторону головами. Заводила смотрел в пол, поджав губы от злости, и цеплялся за рукав матери. Пятеро остальных крутились рядом со своими родительницами, жалобно потирая ушибленные места. Женщина перевела взгляд на Ма Цайтянь, угрожающе подняв брови, на что та сразу же пригнулась еще ниже, пряча дочь за спину.

– Простите, госпожа, дочь этой недостойной начала первой. Вина полностью на этой ничтожной женщине. Она готова принять любое наказание.

Тан Цзэмин посмотрел на толпу, которая продолжала перешептываться и обсуждать увиденное, занимая разные стороны конфликта. Поиски его ифу грозили затянуться из-за этой ситуации. Тан Цзэмин досадливо поджал губы, пропуская слова окруживших его женщин мимо ушей.

– Что здесь происходит? – громкий голос эхом отразился от стен, разносясь по холлу. В зал с другого входа зашел Дун Чжунши.

Услышав от одной из жен объяснение, он одернул рукава и со спокойной улыбкой повернулся к гостям:

– Дети иногда ссорятся, тут уж ничего не поделаешь. Кто из нас не дрался в свое время, правда?

Со всех сторон послышались смешки, кто-то тут же начал делиться случаями из своего детства, разряжая обстановку.

– Прошу всех дорогих гостей вернуться в главный зал, впереди нас ожидает еще множество представлений, – улыбнулся Дун Чжунши и указал в сторону зала, демонстрируя положенное хозяину вечера гостеприимство.

Толпа радостно загудела и двинулась к выходу. В зале остались несколько женщин в серебристых одеждах, которые охали вокруг сыновей.

Тан Цзэмин испустил радостный вздох, завидев в толпе пробирающегося к нему Лю Синя.

Народ уже вышел и двери закрылись, когда юноша, еще не успев дойти до мальчика, но уже отчасти поняв, что же произошло, услышал хлесткий звук удара.

Лю Синь почувствовал, как что-то взъярилось внутри и заклокотало, отдаваясь в затылке. Ускорив шаг, он подался чуть в сторону, пытаясь разглядеть сцену за широкой спиной главы гильдии.

Дун Чжунши возвышался над старшим мальчиком и, вновь замахнувшись, отвесил ему новую пощечину. Тот стоял, не смея пошевелиться и заливаясь стыдливым алым цветом.

– Муж мой! – воскликнула мать зачинщика.

Глава гильдии смотрел на своего отпрыска сверху вниз, презрительно поджав губы.

– Позор на мою голову, что я воспитал такого недостойного сына, как ты.

Дун Чжунши перевел взгляд на Ма Цайтянь и Ма Жуши. Несколько долгих мгновений он смотрел на них, после чего тряхнул рукавами и вновь повернулся к мальчикам и их матерям:

– Я запрещаю тебе и твоим братьям возвращаться на праздник, – с этими словами он удалился, не заметив за своей спиной Лю Синя.

Женщины тут же принялись перешептываться, спешно уводя сыновей и зло поглядывая в сторону четверых оставшихся в зале.

– Цзэмин. – Лю Синь подошел ближе. Не подметив на мальчике ни следа удара, он осмотрел его на удивление чистую одежду, хотя одеяния задир были безвозвратно испорчены.

Поборов в себе желание вскинуть руки в победном жесте, Лю Синь сухо кивнул и перевел взгляд на женщину и девочку.

Ма Цайтянь пыталась отряхнуть наряд дочери, поджимая дрожащие губы. Как низшей помощнице главы во дворце, ей было запрещено посещать официальные мероприятия и показываться гостям, но что поделать с непоседливой дочерью, которая так жаждала увидеть праздник хоть глазком, что надела на себя единственное дорогое платье и тайком пробралась в главный зал? Ма Цайтянь перевела дыхание и выпрямилась, поворачиваясь к Лю Синю и Тан Цзэмину.

– Господин Лю, простите, это наша вина.

Лю Синь замахал руками, поспешив заверить:

– Ничего подобного. Я хоть и не был свидетелем всей ситуации, но совершенно очевидно, что те парни начали первыми, вам не за что извиняться.

– Я просто хотела посмотреть праздник, я видела там других детей, – пристыженно сказала Ма Жуши, теребя грязный подол.

Лю Синь испустил тихий вздох и присел перед ней на корточки.

– Хочешь на праздник вместе с нами? – улыбнулся он.

Ма Жуши тут же вскинула голову. Лю Синь, увидев в глазах девочки искры надежды, обратился к Ма Цайтянь:

– Как насчет того, чтобы послезавтра посетить праздник вместе? Там будут и мои друзья.

«Если они не прогонят меня взашей, конечно», – кашлянул Лю Синь про себя.

– Господин, это… – замешкалась Ма Цайтянь. Еще никто не предлагал ей прогулки по городу. Сколько она себя знала, знатные господа всегда обходили ее стороной, да и друзей у нее никогда не водилось даже среди прислужников. В душе Ма Цайтянь всегда чувствовала себя виноватой перед дочерью за то, что благодаря своему жалкому положению лишает ее жизни как за пределами дворца, так и внутри, где она подвергалась побоям и презрительным смешкам со стороны других детей, а мать была не в силах ничего изменить. Посмотрев на Ма Жуши, Ма Цайтянь глубоко вздохнула и неуверенно кивнула, впервые принимая подобное приглашение.

– Ну и отлично, – распрямился Лю Синь.

– Только если… – продолжила Ма Цайтянь, – это не доставит вам никаких проблем.

Лю Синь улыбнулся, поднимая раскрытую ладонь:

– Никаких проблем. А теперь нам пора. – Он подошел к Тан Цзэмину, который все это время внимательно следил за ним взглядом. – Увидимся на празднике возле того самого моста.

Ма Жуши низко поклонилась, как учила ее мать, и с благодарностью глянула на Тан Цзэмина, смаргивая крупные слезы. Мальчик несколько мгновений смотрел на нее, чувствуя противоречивые эмоции, но все же кивнул.

Лю Синь и Тан Цзэмин отошли уже довольно далеко, когда последний вдруг спросил:

– Ифу, ты не сердишься на меня за то, что я побил их?

Чувствуя ответственность за дальнейшие слова, Лю Синь задумался. Он не мог так просто поддержать мальчика, ведь поощрять насилие, как ни крути, было плохим решением. Хотя Лю Синь в глубине души гордился поступком Тан Цзэмина, тем более когда увидел маленькую побитую девочку, но и отругать его за то, что он заступился за слабого, тоже не мог. Лю Синь знал: некоторые люди не понимают простых слов, а только трепку, и эти мальчики были как раз из такого типа. Тем более он был согласен со словами Дун Чжунши: драки между детьми – явление довольно обычное. Не всегда те могут найти способ спокойно обо всем поговорить, и не удивительно, ведь даже взрослые порой этого сделать не могут.

Глубоко вздохнув, Лю Синь мысленно влепил себе затрещину и, решив: «Нечего тут размусоливать. Просто скажу как есть», повернулся к Тан Цзэмину:

– Я не злюсь на тебя, но в будущем, если драки можно избежать, – воспользуйся этим.

Тан Цзэмин понятливо кивнул и внимательно посмотрел на него. Лю Синю показалось, что на дне его глаз мелькнуло недовольство:

– Зачем ты позвал их с нами?

– Мне кажется, они немного одиноки, как были и мы в свое время. Нет ничего плохого в том, чтобы завести друзей в городе, верно? Ты вот вообще со сверстниками не общаешься.

Тан Цзэмин отвел взгляд в сторону, что-то пробурчав себе под нос, и зашагал, придвинувшись ближе к Лю Синю.

Они вернулись домой заполночь, когда Лю Синь вдруг вспомнил, что оставил снадобье Дун Чжунши. Выпутавшись из объятий Тан Цзэмина, он с тихим вздохом встал и направился в мастерскую, чтобы смешать новую порцию. Размалывая травы в плошке, Лю Синь сонно моргал, а когда собрался добавить последний ингредиент, вдруг не обнаружил тот на столе. Подойдя к стеллажу со склянками, он начал искать необходимое, но по неосторожности смахнул несколько штук. Юноша, проявляя чудеса ловкости, успел перехватить склянки, поставил их на стол и пододвинул стремянку. Возвращая пузырьки на место, он вдруг увидел небольшую задвижку. Вскинув бровь, Лю Синь без задней мысли потянул за нее и обнаружил тайник с некоторыми особо редкими травами, что необходимо было хранить в сухости и темноте, именно о них ранее говорил Сяо Вэнь. Уже запирая дверцу, Лю Синь вдруг замер и медленно вновь открыл створку. Распахнув глаза, он выудил из тайника маленькую склянку, внутри которой в бледно-золотистом отваре плавали белые лепестки.

– Бедовый лев, – тихо выдохнул юноша, нахмурившись, и, чтобы убедиться в своей догадке, повернул бутылек, осматривая пробку.

Заслышав тихий стук на втором этаже, Лю Синь мигом спрятал склянку обратно, запер тайник, быстро расставил бутыльки и спустился вниз.

Остаток времени, что юноша готовил лекарство, он раздумывал над увиденным.

«Почему Сяо Вэнь солгал Дун Чжунши?» – все крутилось у него в голове. Ему хотелось прямо сейчас влететь в комнату лекаря и расспросить обо всем, но он лишь вздохнул, остужая порыв. У каждого есть право на секреты, и Сяо Вэнь не исключение. Лю Синь рассудил, что не вправе вмешиваться в это дело тогда, когда сам хранит кучу тайн за своей спиной. В конце концов, возможно, это просто запас на крайний случай или же…

– Какого хрена, Сяо Вэнь…

Утром, когда все домочадцы собрались за завтраком, Лю Синь то и дело поглядывал на Сяо Вэня, стараясь выкинуть лишние мысли из головы.

– Я чем-то испачкался, Лю Синь? – спросил лекарь, проводя по щеке.