Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 77)

– Нет, – ответил парень, вскинув уголок губ. – Все нормально.

Весь день они провели в предпраздничной суете. Сяо Вэнь наотрез отказался покупать еду в таверне, чтобы избежать лишних хлопот, и даже сам вызвался сделать юэбины и другие сладости. Тан Цзэмин крутился возле него, внимательно наблюдая за процессом и помогая, а вот Лю Синя и остальных мужчин прогнали с кухни, чтобы «не мешались под ногами».

Цзин по обыкновению заперся помедитировать на втором этаже, а Гу Юшэн и Лю Синь, закончив с перестановкой мебели в главном зале, расположились во дворе. Гу Юшэн некоторое время лениво пускал дым, прежде чем наконец начать разговор:

– Сяо Вэнь говорит, что через месяц мы выдвинемся в путь.

– Да, надо успеть до того, как выпадет снег, чтобы не терять времени. – Лю Синь провел рукой по крупу Лило, что топталась рядом с ним.

– Сяо Вэнь сказал тебе, куда именно мы отправимся? – спросил Гу Юшэн.

– В какие-то леса. Он упоминал, что встречал парящих лотосов только в одном месте.

Гу Юшэн выдохнул дым.

– А точнее, в горы. – Увидев утвердительный кивок юноши, он уточнил: – Северные горы.

Лю Синь развернулся к нему, чувствуя, как холодок бежит по спине.

– …Север?

– Не Дальний Север. – Гу Юшэн поднялся, тоже подходя к лошадям. Игуй фыркнул, учуяв горький дым, но остался стоять на месте. – Эти горы находятся перед границей.

На некоторое время повисла тишина, прежде чем Лю Синь спросил:

– Какие твари могут обитать в тех горах?

– Тебе не о чем беспокоиться. – Гу Юшэн посмотрел на него, вновь набивая трубку.

«Не о чем беспокоиться… конечно», – усмехнулся про себя Лю Синь. Вспомнив о том, что прочел в бестиарии и какие именно существа могут обитать в горах, он невольно поежился. Лю Синь хотел расспросить генерала о некоторых из них, но тот уже отошел, вновь сел на крыльцо и прикрыл глаза.

Что ж… в конце концов, нужные ему токсины будут готовы к тому времени, когда им предстоит выдвинуться в путь, но для этого потребуется помощь Сяо Вэня. Эти пару дней Лю Синь раздумывал, стоит ли посвящать лекаря в свои планы, но все же пришел к выводу, что в этом нет ничего такого – рано или поздно Сяо Вэнь все равно узнает. Да и разве плохо, что он просто хочет себя защитить? Озноб, вызванный упоминанием Севера, прошел, смытый теплой волной уверенности.

«В любом случае, если рассматривать нашу поездку как тренировку перед большим путешествием, то это и в самом деле ничего страшного, – нахмурившись, раздумывал Лю Синь. – Может, там вообще ничего нет».

Сяо Вэнь действительно разошелся на большой праздник, заставив весь стол едой и кувшинами с вином.

Цзин собирался вновь уйти наверх, увидев темный предостерегающий взгляд Гу Юшэна, но Лю Синь потянул его обратно к столу, усаживая рядом с собой и наливая вина. То, что лицо Гу Юшэна от этих действий потемнело еще сильнее, юноша не заметил.

Тан Цзэмин пододвинул к Лю Синю блюдо с юэбинами[41], которые начинили семенами лотоса и расписали по бокам красными фениксами.

– Ифу, я сам их сделал, – он еще не успел договорить, как тут же уткнулся макушкой в теплую руку, принявшуюся гладить его по голове.

Лю Синь осторожно разрезал один пряник. По обыкновению, начинку праздничной снеди выкладывали в форме луны, но начинка в этих юэбинах была в форме лотосов.

«Этот ребенок и сам словно белый лотос», – улыбнулся Лю Синь и похвалил мальчика.

На каждом прянике красовались иероглифы с пожеланиями долголетия, гармонии, счастья и…

Лю Синь рассмеялся при виде белого юэбина, на котором был выведен немного растекшийся синий иероглиф «небо».

Они просидели до глубокой ночи, как вдруг перебравший с вином Сяо Вэнь загорелся желанием посадить ивы на заднем дворе по традиции праздника и зажечь небесные фонари.

Праздник Середины осени считался семейным торжеством, и сейчас, сидя за вынесенным во двор круглым столом, который будто вторил светилу на ночном небе, и смотря на своих друзей, Лю Синь впервые в жизни ощутил, каково это – иметь семью.

Подняв взгляд на полную луну в окружении огоньков и допивая остатки вина, Лю Синь вдруг вспомнил несколько легенд, связанных с праздником. Сделав глоток, он прикрыл глаза и начал рассказ.

Глава 31. Авантюра и затрещина

Проснувшись на следующий день, Лю Синь похвалил себя за то, что накануне уговорил Сяо Вэня создать снадобье от похмелья, заодно научившись делать его сам. Потягивая приятный кисловатый отвар на основе цитрусов и солода, юноша вышел в главный зал.

– Байлинь, прекрати издеваться над ней! – приструнил он птицу, которая радостно скакала вокруг черепахи, перевернутой на спину. Та барахталась на панцире, размахивая ластами, и пыталась перевернуться обратно.

Подхватив большую черепаху и положив ее на пол, Лю Синь насыпал в плошку рубленых овощей и поставил перед рептилией, поглаживая ту по голове. Гарпия тут же хищно открыла клюв и понеслась к черепахе, желая отобрать еду.

– Да сколько можно! Каждый день одно и то же! – Схватив птицу, Лю Синь оттащил ее в другой угол и насыпал ей фруктов.

Переведя дух и развалившись на кушетке, он прикрыл глаза, слыша, как все обитатели дома стягиваются на шум.

После завтрака они с Тан Цзэмином ушли в город, обещая вернуться к вечеру. Купив по дороге коробку сладостей, они завернули на рыбную улицу.

Поздоровавшись с по обыкновению немногословным торговцем, вокруг которого толпился народ, Лю Синь и Тан Цзэмин скользнули внутрь лавки, прошли ту насквозь и попали на задний двор, откуда слышались глухие звуки ударов.

На огороженном участке Го Тайцюн беспорядочно размахивал длинной палкой.

Лю Синь вскинул бровь, подмечая, что похожие движения видел в паре малобюджетных постановок, где актеры массовки просто махали палками направо и налево, а после бились об главного героя или же о ближайшую стену. Го Тайцюн же умудрился влететь в столб и тут же рухнул на землю в позе звезды.

Поставив коробку с пирожными на стол, Лю Синь подошел ближе и присел возле головы парня. Почувствовав тень над собой, Го Тайцюн открыл глаза и взглянул на перевернутого Лю Синя.

– О, привет, старший брат! – растянул он губы в улыбке, осоловело моргая.

«Судя по его придурковатому выражению лица, это не первый столб за сегодня», – оглядел его внимательней Лю Синь.

– Поздравляю тебя, брат, ты стал первым в мире человеком, которого победило дерево.

Го Тайцюн прыснул, вставая с помощью Лю Синя.

– Пряники! – воскликнул он и устремился к коробке.

– Он что, глупый? – тихо спросил Тан Цзэмин рядом с Лю Синем.

– Ну, он… простоват немного, но человек хороший, – усмехнулся юноша, подходя к столу ближе.

Пока Го Тайцюн уплетал юэбины за обе щеки, Лю Синь сел рядом на скамью.

Окидывая взглядом прежде незнакомый двор, он подметил несколько столбов, тренировочных чучел из сена и с десяток шестов разной длины. Все указывало на то, что это тренировочная площадка. Не бог весть какая, но все же. Смолотив добрую половину коробки, Го Тайцюн повернулся к ним.

– Можешь звать меня Цюн-гэ, – обратился он к Тан Цзэмину, на что мальчик только сухо представился в ответ и уселся рядом с Лю Синем.

– Что ты сейчас делал? – спросил Лю Синь.

– А, это… – Го Тайцюн почесал в затылке. – Я тренируюсь, чтобы поступить на службу в гвардию Яотина. Весной будет отбор, так что…

Лю Синь вскинул бровь, вновь осматривая площадку.

– Сдалась тебе эта гвардия. Не получается поступить на службу, значит, не судьба, – послышалось позади них.

Во двор вышла Сы Мянь, неся чайничек и пиалы на подносе.

– А как же не сдалась! – вскочил Го Тайцюн, помогая невесте. – Я хочу заработать на хороший дом и заслужить уважение для нашей семьи.

Здешняя городская гвардия состояла из отборных воинов со всех вольных городов. Поскольку Яотин являлся столицей, то и воинов сюда набирали наивысшего уровня, и попасть в их ряды было не так-то просто. Лю Синь видел их в городе – все как на подбор: высокие, сильные и с пристальным взглядом, подмечающим малейшее нарушение или стычку на улицах. Главным оружием гвардейцев низшего ранга были копья с шипами у основания наконечников, а у тех, что охраняли знать, – гуань дао[42]. Во дворце Дун Чжунши Лю Синь видел, что в основном стражниками высшего ранга выступали женщины, вооруженные именно этим оружием. Юноша никогда не видел его в действии, но громоздкие лезвия на концах шестов уже сами по себе наводили ужас, так что едва нарушители городского спокойствия видели приближающихся стражей – мигом отступали сами.

Лю Синь вновь посмотрел на спорящую пару и прервал их, предложив провести сегодняшний день на празднике вместе, на что те сразу же согласились. Уже идя по торговым улицам, Лю Синь попросил у Сы Мянь прощения, но девушка лишь с улыбкой отмахнулась, заверив, что на следующий же день в винную лавку нашли замену.

Они прошлись до центральной площади, где на мосту встретили Ма Цайтянь с дочерью. Женщина заметно нервничала и попыталась одернуть Ма Жуши, но та сразу же понеслась к Тан Цзэмину, крутясь юлой и зазывая посмотреть на представления. Заметив незнакомую пару, Ма Цайтянь низко поклонилась, но Сы Мянь тут же подхватила ее за руки, не позволяя согнуться. Увидев добрую улыбку девушки и парней, Ма Цайтянь заметно успокоилась и улыбнулась в ответ.

Го Тайцюн от природы имел непоседливый нрав, а потому сразу же повел всю компанию участвовать в состязаниях, которые проводили на главной площади.