Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 67)

– Ваши мечи, – растянул губы в улыбку Мао Цимэй, глубоко втягивая воздух, – да я отсюда чувствую, сколько людской крови они впитали.

– Закрой свою пасть, – тяжелым голосом предупредил Гу Юшэн. – Наши мечи никогда не губили праведные жизни.

– А с чего вы взяли, что праведных загубил я, а?

– И в чем же эти люди были повинны? – спросил Сяо Вэнь.

Мао Цимэй провернул плеть в руке, склоняя голову набок.

– Что такое праведность? Это законность, безгрешность и справедливость, но перед кем? Праведность – это также полное отсутствие всяких земных желаний и чувств. Так меня учили. Разве алчность и высокомерие, которые ко мне проявили, – это праведность?

– Ха-а… – выдохнул Сяо Вэнь, глядя на заклинателя и чуть вскинув брови. – Дай угадаю, тебя прогнали отсюда взашей, верно? – Видя, как Мао Цимэй прищурился, Сяо Вэнь улыбнулся, продолжая: – По пяти священным заповедям, праведная жизнь, которой тебя учили, но которой ты так и не выучился, предполагает в первую очередь существование на честно добытые средства. Ты уж извини, но на праведника ты совсем не тянешь, как ни крути.

– У каждого свой путь и своя правда, – осклабился заклинатель.

Сяо Вэнь сделал несколько шагов по двору, не сводя с Мао Цимэя взгляда.

– Праведное существование должно быть направлено на преодоление всего, что привязывает сознание к иллюзорному бытию, отрицая ненависть и насилие в своем сердце. Именно это и будет отказом от земных желаний и чувств. Какой же ты праведник, если цепляешься за обиды?

– Учитель Сяо, разве праведный человек не должен отречься от мирского и отказаться от защиты себя и своих близких? Разве он должен защищать себя и их от угнетателей и тиранов? От абсолютно любого зла, поскольку всякое зло и насилие, обращенное против кого бы то ни было, неизбежно приведет к новым неблагоприятным последствиям вроде… ну, не знаю, мести? Все взаимосвязано. Во всех пяти заповедях ставится знак равенства между бесстрастием и спокойствием, мудростью и познанием, спасением и убийством.

Закинув в рот еще одну ягоду смородины, Мао Цимэй слизнул черный сок и продолжил:

– Обучавший меня человек проповедовал, что такая истина духовно связывает угнетенных и потерянных, требуя полной покорности перед их угнетателями. Рабы должны быть довольны тем, что им дают, они должны прилежно исполнять свою работу и хорошо отзываться о господине. Вот это и есть отказ от земных желаний и чувств!

Сяо Вэнь усмехнулся, заводя руки за спину.

– Борьба против насилия и угнетения объявляется буддизмом бесполезной, потому ощущение насилия и боли лишь сугубо субъективное: у каждого оно свое, нет определенной меры, по которой ты можешь судить других людей. Или, говоря проще, это результат грехов, совершенных в прошлых жизнях. В своих страданиях виноват только ты сам, вот чему тебя должен был научить твой учитель. – Лекарь окинул его серьезным взглядом с головы до ног. – Так что терпи и смиренно сноси все мучения своей нынешней жизни, стремись избавиться от грехов, чтобы прожить хорошую жизнь в перерождении.

– Чертовы даосы со своей пустой болтовней о перерождениях, – мрачно усмехнулся Мао Цимэй.

Сяо Вэнь прищурил глаза и добавил:

– Твоя жизнь только в твоих руках.

– Я ненавижу, когда мне читают мораль, учитель Сяо, – скривил губы Мао Цимэй, глядя на лекаря темными глазами. – Я здесь не для этого. – Он поднял руку и звонко щелкнул пальцами.

В следующее мгновение ворон, который сидел позади него, расправил крылья и взмыл вверх, разнося по двору клубы черного дыма и гари из-под своих крыльев. Алые искры углей закружились в тяжелых вихрях.

Вмиг стало темно.

Закашлявшись, Лю Синь прикрыл голову широким рукавом, притягивая к себе Тан Цзэмина и пряча его лицо. Мальчик крепче прижался к нему, прищуренными глазами следя поверх его руки, чтобы ни одна тварь не пробралась под навес, сжимая с другой стороны от Лю Синя рукоять клинка.

Сяо Вэнь задушенно кашлял, хватаясь за грудь и пытаясь рассмотреть сквозь дым силуэты, когда вдруг с правой стороны разнесся звук лязгающих звеньев жуаньбяня. Отскочив в сторону, он блокировал удар своим клинком, выкручивая руку нападавшего, который только рассмеялся грудным смехом, теряясь в клубах дыма.

Рядом раздались удары мечей Цзина и Гу Юшэна, которые сражались с вновь восставшими гуями.

Мао Цимэй напал с левой стороны, успев задеть плечо лекаря острием плети и разрывая рукав его халата, на что Сяо Вэнь полоснул его по ноге, перехватив клинок у земли. Но задел лишь подол кожаной одежды, на которой не осталось следа.

– Твое мастерство впечатляет, учитель Сяо, но ты слишком медлителен, – рассмеялся Мао Цимэй.

Мелькающие искры прорезали темноту, кружась в вихре дыма и прожигая одежду до самой плоти.

Зашипев от нескольких углей, попавших на руки, Сяо Вэнь опустился на одно колено и посмотрел в небо, где завис ворон, нагоняющий дым на двор.

– Твой учитель многому тебя обучил, – хрипло сказал Сяо Вэнь, выуживая из рукава короткий факел и направляя его в небо. – Многому, но не всему.

Вспышка сигнального зеленого фейерверка устремилась вверх и озарила собой все небо над ними, через пару мгновений потухая под дождем.

Ворон громко каркнул, мощнее насылая горящий смрад.

Позади Сяо Вэня раздался грудной смех:

– Ты промахнулся, учитель Сяо.

Мигом развернувшись на одном колене, лекарь выбросил руку с клинком вперед, желая достать противника.

Длинная плеть обвила его запястье, жаля горячим металлом. Обхватив цепь другой рукой, Сяо Вэнь рванул ее на себя, встречаясь лицом к лицу с улыбающимся заклинателем. В следующее мгновение Мао Цимэй, прокрутив запястье с клинком, оттолкнул лекаря от себя на землю и вновь скрылся во тьме.

Мао Цимэй двигался стремительно, вырастая словно из-под земли и из дыма, нанося режущие удары со спины и с боков. Несколько раз он оплетал пояс лекаря своей цепью, пытаясь разорвать его пополам, но каждый раз получал не менее яростный отпор.

Сяо Вэнь получил еще несколько незначительных ранений, прежде чем над двором поднялся гул, который все нарастал с каждым мгновением. Начавшись с низких частот, он поднимался все выше и выше, пока не достиг своего пика, и, словно взрываясь громом, разнесся по всей округе.

Послышался пронзительный клич, поднялся сильный ветер.

Подняв голову, Сяо Вэнь растянул губы в улыбке. Байлинь, зависнув над двором, разгонял могучими крыльями клубы горящего углями дыма и сметал черного ворона.

Когда обзор был расчищен, Сяо Вэнь открыл глаза, сразу же находя Мао Цимэя, который стоял напротив него, подняв темный взгляд в небо.

– Хун! – рявкнул он.

Большая черная птица громко каркнула и понеслась на гарпию, атакуя со спины когтистыми лапами. Байлинь, сделав стремительный крюк, схватил когтями ворона за шею, держа его под собой. И как бы тот ни вырывался, выбраться он не мог, лишь раня себя попытками.

Сяо Вэнь посмотрел на заклинателя и поднял клинок.

Скривив губы, Мао Цимэй бросился на него, прокручивая плеть и желая распороть грудь противника. Лекарь низко пригнулся к земле, уходя под цепью, и устремился вперед.

Лязганье короткого клинка и плети оглушительным звоном стояло в ушах обоих мужчин, которые сражались на пределе своих возможностей, яростно выкручиваясь и стараясь нанести урон противнику.

– Медленный, – выплюнул лекарю в лицо Мао Цимэй, приблизившись. – Давно не тренировался, а?

– Если я такой медленный, почему ты не можешь победить меня? – тяжело выдохнул Сяо Вэнь от удара в грудь.

Мао Цимэй рассмеялся низким грудным смехом:

– Будет ли с моей стороны праведным загубить человека, который мне еще ничего не сделал? Рань меня, и я убью тебя.

Прокрутив цепь, он выбросил ее вперед, прямо в лицо Сяо Вэня. Лекарь увернулся, касаясь щеки и переводя взгляд на окровавленные пальцы.

– Оу, – притворно улыбнулся Мао Цимэй.

Хмыкнув, Сяо Вэнь прокрутил в руке клинок и занес его над головой заклинателя, на что тот тут же выставил цепь, зажатую в обеих руках, блокируя удар и опускаясь на одно колено. Ухмыльнувшись, Мао Цимэй сделал подсечку, но никак не ожидал, что лекарь разожмет руку с лезвием. Клинок стремительно понесся вниз. Перехваченный у самой земли склонившимся Сяо Вэнем, он оказался вогнанным под ребра Мао Цимэя по самую рукоять.

Оба мужчины стояли на коленях друг перед другом. Тяжело дыша, Сяо Вэнь вглядывался в лицо заклинателя. Темные глаза напротив остекленели, и горящие красные точки в самой глубине его зрачков вдруг всколыхнулись.

– Я здесь закончил, – растянул окровавленные губы Мао Цимэй.

Подняв руку и все так же не отрывая взгляда от Сяо Вэня, он щелкнул пальцами. Спустя миг он рассыпался на сотни маленьких светящихся камней, которые, едва достигнув земли, тут же погасли.

Вдруг стало тихо.

Опустившись на пятки, Сяо Вэнь перевел дыхание и осмотрелся.

Все гуи пали замертво. Гу Юшэн и Цзин, стряхнув с лезвий грязь, обернулись в его сторону, слыша вдалеке топот конницы.

Грохотнув когтистыми лапами, на землю спикировал Байлинь, широко расправив крылья и разгоняя остатки дыма. В когтях он сжимал шею ворона, который все еще трепыхался, борясь за жизнь.

Подойдя ближе, Гу Юшэн схватил черную птицу за загривок и приподнял перед собой, осматривая.

– Демонический зверь.

Ворон вдруг замер, словно прислушиваясь к чему-то, и тут же рассыпался пеплом в руках мужчины.